От неожиданности Болотников дергает стволом в нашу сторону. Павел тянет меня под прикрытие стены.
– Куда ты!
Но Болотников уже опомнился и опустил ствол в землю.
– Егерь?
Сидевшие у костра охотники переглядываются. Один из них пытается быстро спрятать недопитую бутылку за спину.
– Не трогай, – говорит ему Павел, подходя к костру.
В одной руке участкового фонарик, в другой – пистолет. Кокарда на фуражке блестит.
Охотники растерянно замирают.
– Милиция, – сдавленным голосом говорит один.
– Милиция, – веско подтверждает Павел, пристально глядя на Болотникова, который так и не положил ружье.
Павел кивает ему.
– Поставь оружие на предохранитель и медленно положи на землю, стволами в сторону.
– Да в чем дело? – начинает Болотников.
Но я обрываю его:
– Ружье на землю, быстро!
Болотников неохотно кладет ружье на землю.
– Отойди на два шага.
– А что такое? – пытается спорить Болотников. – У меня охотничий билет есть. Просто ружье пристреливаю.
Один из охотников поднимается и хочет уйти в домик.
– Сидеть! – резко говорит ему Павел. – Вы задержаны.
– За что? – фальшиво удивляется Болотников.
– За то, что занимались пристрелкой ружей, не имея разрешения на охоту, – говорю я, глядя ему в глаза. – Путевок у вас нет.
– Так вы же сами их у нас отобрали!
– Вот именно. И вижу, что правильно сделал.
Не обращая внимания на возмущенные взгляды охотников, я достаю из планшетки бланк протокола.
– Давайте ваши охотничьи билеты и разрешения на оружие.
Охотники молчат, опустив головы. Потом неохотно хлопают себя по карманам. Павел собирает у них документы и отдает мне. Я пока убираю их в планшетку – сначала надо навести порядок на поляне.
Ружья охотников мы разрядили и убрали в чехлы. Патронташи сложили в один из рюкзаков.
Я прохожу по поляне и подбираю несколько пыжей и одну стреляную гильзу.
– Дайте ваш патронташ! – говорю я Болотникову.
Он нехотя снимает патронташ с шеи и отдает мне.
– А это что? – спрашиваю я, отстегнув кожаный клапан.
Кроме патронов, снаряженных утиной дробью, в патронташе несколько картечных патронов и два пулевых. По соседству с пулевыми патронами я вижу две стреляные гильзы.
Редкий охотник заполняет патронташ вразнобой. Пули кладут к пулям, картечь – к картечи. Дробовые патроны с разными номерами тоже раскладывают по разным ячейкам патронташа. Так удобнее перезаряжать ружье на ходу.
– Сколько пуль у вас было? – спрашиваю я Болотникова.
– Две, – отвечает он, отводя глаза.
– Врете.
– А вы докажите!
– Попробую.
Я обвожу взглядом остальных охотников.
– Кто из вас не участвовал в стрельбе?
Я видел, что не все ружья были собраны, некоторые лежали в чехлах.
Трое охотников с надеждой смотрят на меня.
– Я не стрелял.
– Я тоже…
Третий молча кивает.
– Сейчас проверим, – говорю я.
Сверяюсь с номерами разрешений и нахожу их ружья. Расстегиваю чехлы и обнюхиваю стволы – пороховыми газами от них не пахнет.
– Хорошо, – киваю я. – Тогда у вас есть шанс избежать самых неприятных последствий.
Их лица вытягиваются.
– Что надо делать, товарищ егерь?
– Во-первых – дать правдивые показания. Кто предложил устроить стрельбу? Кто именно стрелял, сколько раз и какими припасами?
– Своих сдавать будете? – скалится Болотников. – Товарищи!
Он презрительно сплевывает в траву.
Охотники молчат.
– Решайте сами, кто для вас свой, – говорю я им. – Нормальные люди, или вот это пьяное хулиганье. Как решите, так и будет.
К моему облегчению, они решили правильно. Переглянулись и нехотя заговорили:
– Ваня с Серегой поспорили, кто пулей бутылку в воде разобьет. Ну, и стреляли.
– А в чем сложность? – не понимает Павел.
– Бутылка в воде крутится, – объясняю я ему, – и пуля от нее рикошетит. Чтобы разбить, надо очень точно попасть.
Я повернулся к Болотникову.
– Ну, и как? Получилось? Разбил бутылку, Иван Николаевич?
– Нет, – сквозь зубы цедит Болотников.
Я гляжу на озеро и замечаю две водочные бутылки, которые плавают метрах в тридцати от берега.
– А ты знаешь, на какое расстояние летит пуля рикошетом от воды? – спрашиваю я Болотникова. – Ты знаешь, что на том берегу туристы? А если твоя пуля в кого-то из них угодила?
Болотников бледнеет.
Я оборачиваюсь к остальным охотникам.
– Теперь понимаете, во что вы вляпались? Так, вы трое…
Я киваю тем из охотников, кто не стрелял.
– Приберите здесь все. Чтобы ни одного пыжа, ни одного осколка после вас не осталось. Учтите, я проверю. В землю ничего не закапывать, все кладите в свои рюкзаки и несите на базу. Костер погасите и залейте водой. Поняли?
Охотники кивают.
– Понятно.
– На базе сидите и ждите меня. Там поговорим обстоятельно, по итогам этого разговора и решим, что с вами делать.
По выражению их лиц я вижу, что охотники искренне раскаиваются. И даю им шанс исправить ситуацию.
Официальный протокол – это неприятности с правлением охотобщества. К тому же, Тимофеев с радостью отправит копии протоколов по месту работы дебоширов.
– Ну, чего вы ждете?
Мужики принимаются собирать по поляне пыжи и стекла.
– А мы? – спрашивает Болотников.
– А вы пойдете с нами. Берите ружья и рюкзак с патронами. Проверим результаты вашей стрельбы.
– Куда идти-то? К базе?
Я качаю головой.
– Вокруг озера, до дороги. Так будет ближе. Надо проверить, как там туристы. А ты, Болотников, посмотришь в глаза людям, в сторону которых стрелял. Тебе полезно будет.
– Там же речка, – угрюмо бурчит один. – И моста нет.
– Вброд перейдешь, – бросаю я. – Шагайте!
Песенку мы переходим по камням – в том самом месте, откуда начинается тропинка, которая ведет к землянке Тихона. Этим летом землянку плотно обжили археологи из Ладоги – они нашли на поляне остатки древнего жилья и затеяли настоящие раскопки. Археологи уехали только две недели назад – повезли свои находки в Ленинград.
Мы огибаем дальний заболоченный конец озера. Утки здесь много – из тростника то и дело взлетают крупные кряквы.
Светает.
Со стороны основной базы доносятся первые выстрелы – охотники уже вышли в озеро на лодках и открыли сезон.
“Ночные стрелки” шагают впереди меня, тоскливо оглядываясь на выстрелы. Им теперь придется надолго попрощаться с охотой.
А то и навсегда – из общества охотников их исключат, этого я добьюсь. И в другое общество вряд ли примут.
Наконец, мы выбираемся из леса на песчаную проселочную дорогу. Впереди, над верхушками деревьев поднимается жидкий дымок.
– Похоже, туристы уже проснулись, – говорит Павел.
– Конечно, – киваю я. – Попробуй-ка, поспи, когда вокруг стреляют.
Выстрелы теперь доносятся с разных концов озера. Над нашими головами то и дело пролетают утки – парами и поодиночке. Они отрывисто и возмущенно крякают.
Глава 7
