– Идем, Паша!
Мы спешим по тропинке вдоль берега озера. Слева поблескивает темная вода. Корни сосен предательски лезут под ноги. Павел спотыкается и чуть не падает.
– Черт! – глухо ругается он сквозь зубы.
– У тебя же фонарик есть, – напоминаю я. – Посвети.
– Не надо, спугнем, – отвечает Павел. – Надо их за стрельбой застукать, тогда точно не отвертятся.
Я согласен с Павлом. Я не хочу слушать оправдания и увертки. Хочу взять хулиганов с поличным и припереть к стенке.
Меня разбирает азарт.
Бах!
Бах!
Мы шагаем быстро и добираемся до домиков у речки минут за двадцать. Выстрелы все это время не умолкают – так и звучат с неравными промежутками все ближе и ближе.
Утки уже носятся над озером стаями – они тоже не могут понять, что происходит.
– Куда они палят? – удивляется Павел. – И как патронов не жалко?
Бах!
Дробинки свистят прямо над нашими головами, сухо щелкают по стволам деревьев. Мне на лицо падает ветка, срезанная дробинкой.
Черт!
Я хватаю Павла за рукав и тащу в сторону с линии огня.
– Они охренели, что ли? – сиплым шепотом спрашивает меня участковый.
Да, так и есть.
Охренели, по-другому не скажешь.
Мы заходим с другой стороны. Перебегая от дерева к дереву, добираемся до задней стены ближнего домика и выглядываем из-за нее.
Перед домиками ярко горит костер. Отблески огня отражаются в стекле винных и пивных бутылок, в гранях стаканов.
Горе-охотники расположились у костра – похоже, они так и не спали. Один держит в руке открытую банку рыбных консервов и неловко ковыряет в ней складным ножом, глядя в сторону.
– Давай, Ваня! – пьяным голосом говорит он, подбадривая приятеля.
Я смотрю по направлению его взгляда и вижу Болотникова. Он стоит боком к нам, широко расставив ноги, и держит в руках ружье.
Наверное, сам себе он кажется охотником, высматривающим добычу.
На наших глазах Болотников вскидывает ружье к плечу. Его пошатывает. Несмотря на это, он дважды стреляет в сторону тропинки.
Бах!
Бах!
Дробь щелкает по веткам. Звенит разбитое стекло.
– Молодец, Ваня! – одобряет его приятель. – Одну утку сшиб. Ниже целься!
Болотников переламывает ружье, достает из стволов стреляные гильзы и начинает копаться в патронташе, который висит у него на поясе.
Одна гильза падает в траву, Болотников даже не замечает этого.
– Спорим, на лету ты бутылку не разобьешь? – подначивает его приятель.
– Бросай! – усмехается Болотников, вставляя в стволы новые патроны.
Я вижу, как в свете костра блестят его мелкие зубы.
Приятель Болотникова берет пустую бутылку и швыряет ее по высокой дуге в сторону озера. Болотников быстро вскидывает ружье.
Бах!
– Стой! – громко кричу я.
Невредимая бутылка плюхается в воду.
От неожиданности Болотников дергает стволом в нашу сторону. Павел тянет меня под прикрытие стены.
– Куда ты!
Но Болотников уже опомнился и опустил ствол в землю.
– Егерь?
Сидевшие у костра охотники переглядываются. Один из них пытается быстро спрятать недопитую бутылку за спину.
– Не трогай, – говорит ему Павел, подходя к костру.
В одной руке участкового фонарик, в другой – пистолет. Кокарда на фуражке блестит.
Охотники растерянно замирают.
– Милиция, – сдавленным голосом говорит один.
– Милиция, – веско подтверждает Павел, пристально глядя на Болотникова, который так и не положил ружье.
Павел кивает ему.
– Поставь оружие на предохранитель и медленно положи на землю, стволами в сторону.
– Да в чем дело? – начинает Болотников.
Но я обрываю его:
– Ружье на землю, быстро!
Болотников неохотно кладет ружье на землю.
– Отойди на два шага.
– А что такое? – пытается спорить Болотников. – У меня охотничий билет есть. Просто ружье пристреливаю.
Один из охотников поднимается и хочет уйти в домик.
– Сидеть! – резко говорит ему Павел. – Вы задержаны.
– За что? – фальшиво удивляется Болотников.
– За то, что занимались пристрелкой ружей, не имея разрешения на охоту, – говорю я, глядя ему в глаза. – Путевок у вас нет.
– Так вы же сами их у нас отобрали!
– Вот именно. И вижу, что правильно сделал.
Не обращая внимания на возмущенные взгляды охотников, я достаю из планшетки бланк протокола.
– Давайте ваши охотничьи билеты и разрешения на оружие.
Охотники молчат, опустив головы. Потом неохотно хлопают себя по карманам. Павел собирает у них документы и отдает мне. Я пока убираю их в планшетку – сначала надо навести порядок на поляне.
Ружья охотников мы разрядили и убрали в чехлы. Патронташи сложили в один из рюкзаков.
Я прохожу по поляне и подбираю несколько пыжей и одну стреляную гильзу.
– Дайте ваш патронташ! – говорю я Болотникову.
Он нехотя снимает патронташ с шеи и отдает мне.
– А это что? – спрашиваю я, отстегнув кожаный клапан.
Кроме патронов, снаряженных утиной дробью, в патронташе несколько картечных патронов и два пулевых. По соседству с пулевыми патронами я вижу две стреляные гильзы.
Редкий охотник заполняет патронташ вразнобой. Пули кладут к пулям, картечь – к картечи. Дробовые патроны с разными номерами тоже раскладывают по разным ячейкам патронташа. Так удобнее перезаряжать ружье на ходу.
– Сколько пуль у вас было? – спрашиваю я Болотникова.
– Две, – отвечает он, отводя глаза.
– Врете.
– А вы докажите!
– Попробую.
Я обвожу взглядом остальных охотников.
– Кто из вас не участвовал в стрельбе?
Я видел, что не все ружья были собраны, некоторые лежали в чехлах.
Трое охотников с надеждой смотрят на меня.
– Я не стрелял.
– Я тоже…
Третий молча кивает.
– Сейчас проверим, – говорю я.
Сверяюсь с номерами разрешений и нахожу их ружья. Расстегиваю чехлы и обнюхиваю стволы – пороховыми газами от них не пахнет.
– Хорошо, – киваю я. – Тогда у вас есть шанс избежать самых неприятных последствий.
Их лица вытягиваются.
– Что надо делать, товарищ егерь?
– Во-первых – дать правдивые показания. Кто предложил устроить стрельбу? Кто именно стрелял, сколько раз и какими припасами?
– Своих сдавать будете? – скалится Болотников. – Товарищи!
Он презрительно сплевывает в траву.
Охотники молчат.
– Решайте сами, кто для вас свой, – говорю я им. – Нормальные люди, или вот это пьяное хулиганье. Как решите, так и будет.
К моему облегчению, они решили правильно. Переглянулись и нехотя заговорили:
– Ваня с Серегой поспорили, кто пулей бутылку в воде разобьет. Ну, и стреляли.
– А в чем сложность? – не понимает Павел.
– Бутылка в воде крутится, – объясняю я ему, – и пуля от нее рикошетит. Чтобы разбить, надо очень точно попасть.
Я повернулся к Болотникову.
