– Можно заплатку наложить, – улыбаюсь я. – Обрезок ткани я вам дам, нитки тоже найдутся. Справитесь?
– Пусть Глеб сам штопает, – говорит Вера. – Андрей, вы покажете нам, как пройти на автобус? Не хочу больше здесь оставаться.
– Идем вместе, – киваю я. – База по дороге, я вас там накормлю. Не голодными же ехать в Ленинград.
Потом оборачиваюсь на Болотникова.
– Соображаешь, что к чему, Иван Николаевич? Если бы дырка оказалась от пули, ты бы легко не отделался. Так что это у тебя сегодня счастливый день. Радуйся.
Болотников молча отворачивается.
Я быстро составляю протокол на Глеба. Парень не отпирается – его поймали с поличным, да еще и похмелье мучает.
Когда я убираю бланк в планшетку, он несмело спрашивает:
– Может, договоримся? Это я в первый раз…
– А что ты предлагаешь? – не глядя на него, спрашиваю я.
– Сейчас.
Глеб, морщась, ныряет в палатку. Копается в своих вещах, щелкает крышкой фотоаппарата. Вылезает и протягивает мне кассету с фотопленкой.
– Вот.
Я беру кассету. Вытаскиваю пленку, держу ее на свету и возвращаю кассету Глебу.
– Отдайте протокол, – просит Глеб. – Иначе у меня в институте проблемы будут, и на работе.
Он смотрит исподлобья, ни следа упрямства не осталось в его взгляде.
– Протокол останется у меня, – говорю я. – Пускать его в ход я не стану.
– Что вам нужно? – злится Глеб.
Я пожимаю плечами.
– Мне – ничего. Я просто не хочу тебя больше видеть. И слышать про тебя тоже не хочу. А вот перед ребятами советую извиниться за свое поведение.
Туристы уже складывают палатки. Охотники помогают им. Все, кроме Болотникова. Он демонстративно стоит в стороне.
– Ну, извините меня! – говорит Глеб. – Ребята!
Ему никто не отвечает. Дима и девочки быстро собирают рюкзаки.
– Мы готовы, – говорит Дима.
– Автобус останавливается в деревне, где ты покупал водку, – говорю я Глебу. – Он довезет тебя до станции. Прощай.
– А лодка? – растерянно спрашивает Глеб. – А палатка? Как я один все потащу? Ребята!
*****
– Пропали выходные, – вздыхает Вера, когда мы подходим к повороту на базу. – Мы только завтра вечером должны были в Ленинград возвращаться.
– Ничего, – подбадриваю я. – Будут в вашей жизни еще походы. Идемте, будем картошку с мясом варить. А потом я подвезу вас на автобус.
– Спасибо, Андрей! – улыбается Вера.
Я вижу, что она рада приглашению. А еще замечаю, что Вера часто поглядывает на Павла. Бросает короткие, быстрых взгляды из-под густых ресниц.
А Павел резко остановливается и хлопает себя ладонью по лбу.
– Картошка! Федор Игнатьевич мне не простит.
– Ты сбежал с картошки? – смеюсь я.
– Почему сбежал-то? – обиженно бурчит Павел. – Я собирался к обеду вернуться. А теперь застрял тут с тобой.
– А что за картошка? – с любопытством интересуется Вера.
– Урожай у нас пропадает, – с сожалением говорю я. – Председатель извелся. Вторую неделю дожди не перестают, картошка в земле гниет. Вот, на выходные хорошую погоду обещали, так он всю деревню собрал на уборку.
– Павел, а почему вы сюда пошли? – прямо спрашивает Вера участкового.
– Ну…
Павел мнется и краснеет.
– Дела у меня тут… срочные.
Охотники сдержанно улыбаются. Анюта не выдерживает и тоненько хихикает, отвернувшись в сторону.
Все понимают, что происходит.
А Вера смотрит прямо на Павла.
Черт, Паша, ну решайся уже!
И Павел решается.
– Я вас хотел увидеть, Вера, – говорит он. – Вот и пришел.
Я вижу радостную улыбку Веры.
– И даже рискнули поссориться с грозным председателем, – говорит она. – Павел, вы тоже бесстрашный рыцарь.
– Не переживай, Паша, – смеюсь я. – Я тебя на машине подброшу. Все равно мне на укол надо. Заодно и ребят на станцию отвезу – незачем им на автобусе вместе с этим ехать.
Я киваю назад – туда, где остался Глеб.
– На укол? – спрашивает Вера. – Это из-за руки? А что с вами случилось?
Она заметила повязку под закатанным рукавом куртки
– Его лиса укусила, – вместо меня объясняет Павел.
Он радуется тому, что можно сменить тему разговора.
– Как это лиса укусила? – удивляется Анюта. – Вы ее руками ловили?
– Ну, да, – киваю я. – Лисица попала в петлю, а я ее освободил. Вот только рукавицы не захватил, она и тяпнула.
– Получилось? Отпустили лису?
– Получилось, – улыбаюсь я. – Вот только теперь картошку убирать трудно.
Провинившиеся охотники переглядываются.
– Андрей Иванович, – нерешительно говорит один. – А можно нам тоже на картошку?
– А вам зачем? – не понимаю я.
– Ну, совхозу поможем. А вы это… протокол у себя оставьте. Мы виноваты, конечно. Но дайте шанс поправить, по совести.
По совести? Ого! Не ожидал.
Я смотрю в лицо охотнику, проверяя – не отведет ли он взгляд в сторону, не хитрит ли, пытаясь взять меня на жалость.
Кажется, не хитрит. Смотрит прямо
– Что скажешь, Паша? – спрашиваю я участкового.
Павел пожимает плечами.
– Хулиганство, конечно. Взрослые люди, а по бутылкам палили. Хорошо, что никто не пострадал.
– Мы на все выходные останемся, – обещают охотники. – Будем работать, не сомневайтесь. И переночевать на поле можем.
– Разберемся, – киваю я. – Так что, Паша? Как на это смотрит милиция?
– Милиция не против, – улыбается Павел.
– Ну, тогда и я тоже. Идемте на базу. Поедим и придумаем, как доставить вас в Черемуховку. Федор Игнатьевич обрадуется.
Я оборачиваюсь к Болотникову.
– А ты что скажешь, Иван Николаевич?
– Я никуда не поеду, – резко отвечает Болотников. – И картошку убирать не стану. Нашли дурака! Подумаешь, пострелял по бутылкам! За это в тюрьму не посадят.
Он хитро и злобно щурится.
– Да и вместе мы там были, Андрей Иванович. Если их прикроете, так и обо мне промолчите. Верно я понимаю? Или врать станете?
Один из его приятелей пытается урезонить Болотникова.
– Иван!
– Что? – обрывает его Болотников. – Ты, Серега, молчи! Или тебе больше всех надо? Сказал, что не поеду на картошку, значит – не поеду. И делайте, что хотите!
– Хорошо, – киваю я. – Отдайте ему ружье.
Я возвращаю Болотникову охотничий билет и разрешение на оружие. Он берет их, торжествующе улыбаясь.
– Что, Андрей Иванович, сердце-то не каменное? Пожалели людей? А вот и я сухим из воды вышел. Хорошая штука – жалость!
Он с усмешкой обращается к приятелям.
– А вы чего стоите, дурачки? Испугались? Думаете, он делу ход даст? Как бы не так!
Павел непонимающе глядит на меня.
– Андрей, это ерунда какая-то выходит. Ты его отпустишь, что ли?
– Нет, Паша, не ерунда, – говорю я.
И возвращаю документы двум другим охотникам.
– Ружья тоже можете забирать.
– Слышали? – смеется Болотников. – Айда на станцию.
У него даже морщины на физиономии разгладились. Как же, ведь он так ловко обманул егеря!
Ну, это он себе так представляет.
Хитрый, но глупый – так говорят в народе.
И глупый поступок немедленно аукается Болотникову.
– Знаешь что, Ваня, – пристально глядя на него, говорит один из охотников. – Вали-ка ты отсюда, пока я тебе по шее не дал.
– Не дашь! – скалится Болотников. – Здесь милиция!
– Милиция и отвернуться может, – замечает Павел. – За всеми не уследишь. Так что, шлепай на автобус, Иван Николаевич.
Болотников начинает понимать, что происходит.
