Девушки нерешительно переглядываются.
– Я вас не гоню, – усмехаюсь я. – Попейте чаю, высушите вещи. Здесь недалеко есть деревня – из нее вечером ходит автобус до железнодорожной станции. А оттуда можно добраться электричкой до Ленинграда.
– Жаль уезжать, – негромко говорит Вера. – Это озеро такое красивое. Ело-овое!
Название озера она произносит нараспев.
– Красивое, – соглашаюсь я.
– Ой! – спохватывается Вера. – Мы съели все ваши блины!
Дима, который как раз успел взять последний блин, виновато смотрит на меня.
– Ничего, – улыбаюсь я. – Сейчас я еще что-нибудь поищу. Кажется, где-то были сухари – если мыши до них не добрались.
– У меня в рюкзаке есть пряники, – вспоминает Вера. – Правда, они, наверное, намокли. Тогда их тем более надо съесть! Я сейчас принесу.
Девушка быстро исчезает за дверью.
– Может, позовем Глеба? – нерешительно спрашивает Лена. – Неудобно…
Она смотрит на меня, но я молчу.
С улицы слышатся сердитые голоса. Бойкий бросается к двери, но я осаживаю его:
– Сидеть!
– Отстань! – слышу я голос Веры. – С кем хочу, с тем и пью чай! Какое тебе дело?
Глеб что-то зло бросает ей в ответ.
Потом скрипят ступеньки.
– Вот! – входя, говорит Вера.
У нее в руках был мятый кулек. Она разворачивает его и гордо демонстрирует слипшиеся пряники. Сахарная глазурь с них облезла, обнажая пропеченное рыжее тесто.
Следом за Верой идет Глеб.
Я поднимаюсь ему навстречу и останавливаю в дверях.
– Ты куда?
– Сюда! – зло отвечает Глеб. – Что, нельзя?
– Тебе нельзя, – жестко говорю я. – Это мой дом, и я приглашаю в гости только тех, кого хочу видеть.
Глеб пытается еще что-то сказать.
Серко уловил перемену в моем настроении. Он поднимается с места, подходит к нам и негромко рычит, скаля желтые клыки.
– Иди отсюда, – советую я Глебу.
Он зло смотрит на меня, но не выдерживает и отводит взгляд.
– А вы что сидите? – спрашивает он товарищей, презрительно глядя на них через мое плечо. – Нового друга себе нашли?
Потом резко поворачивается и выходит.
Я треплю Серко по голове.
– Молодец. Иди на место.
Пес снова ложится возле печки, накрыв нос лапой.
– Мы, наверное, тоже пойдем, – нерешительно говорит Лена.
При этом она почему-то смотрит не на меня, а на Веру.
Вера не отвечает ей. Лена поднимается и идет вслед за Глебом.
– Да, мы пойдем, – кивает Дима. – Спасибо за чай, Андрей! Извините, что зажгли костер у вас на базе. Мы не подумали.
– Бывает, – улыбаюсь я.
Дима с Анютой тоже уходят, а Вера задерживается.
– Андрей, – тихо говорит она. – Я хотела спросить вас о Павле… Какой он?
– Хороший парень, – отвечаю я. – Надежный, веселый. Он вам понравился?
Вера неопределенно пожимает плечами и опускает голову.
– А он тоже живет в Черемуховке?
– Да.
– А сюда он приехать не собирался?
Она спрашивает это совсем тихо.
– Не знаю, – улыбаюсь я.
– Тогда… может быть, вы передадите ему мой номер телефона в Ленинграде? Вот, я записала.
Вера протягивает мне смятую бумажку.
– Конечно, передам, – киваю я, убирая бумажку в карман.
– Мы, наверное, все же задержимся на озере, – говорит Вера. – Глеб из принципа не уйдет отсюда.
– Он вам не нравится? – спрашиваю я.
– Нет.
Вера смешно морщит нос, но отвечает решительно.
– Он ухаживает за мной, и за Леной тоже. Представляете?
– Да, – киваю я. – Знаете, вам необязательно водить с ним дружбу.
– Знаю, – говорит Вера. – Просто мы учимся вместе. Глеб – староста группы.
– Случается.
Чтобы скрыть усмешку, я начинаю убирать со стола.
– Я пойду, – говорит Вера. – Спасибо вам, Андрей!
Я вместе с ней выхожу на крыльцо. Туристы уже собрались и ждут только Веру. Глеб демонстративно барабанит пальцами по грифу гитары, показывая свое нетерпение. Дима помогает Вере надеть рюкзак.
Они идут вдоль берега, к тому месту, откуда их вчера выгнал дождь. Я гляжу им вслед, а когда туристы скрываются за поворотом, свищу собакам.
– Идите гулять, псы!
Псы радостно рвутся на волю и со всех ног уносятся в лес. А я иду проверить лодку, которую спускал на воду Глеб.
Лодка наполовину вытащена на причал. Корма низко сидит в воде.
Я вытаскиваю ее до конца – одной рукой это делать неудобно. Но я перекидываю цепь через плечо и наваливаюсь на нее телом.
Лодка выползает из воды.
Я берусь за борт и переворачиваю ее. Смола с плоского днища содрана, из-под нее виднеются доски.
Все же, придется смолить лодку заново.
*****
Охотники приехали под вечер.
К этому времени я уже успел заново ошкурить наждачной бумагой поврежденное дно лодки. Накрыл ее брезентом от возможного дождя. Досвистался собак и сварил им перловой каши, а себе – макароны с тушенкой. И даже поужинал, сидя прямо на берегу и любуясь темной водой озера.
После обеда поднялся небольшой ветер. Он разогнал облака, и из-за них выглянуло чистое небо. Даже солнце пару раз появлялось и исчезало.
Похоже, синоптики не ошиблись – на открытие охоты будет хорошая погода. Как и полагается на любой важный праздник.
*****
Старый “ПАЗик”, скрипя подвеской, съезжает с дороги. Подкатывает к навесу и останавливается возле моей машины.
Охотники высыпают наружу. Они весело переговариваются, тащат ружья и рюкзаки, набитые припасами, разминают затекшие за время долгой поездки ноги.
Их восемнадцать человек – куда больше, чем может вместить база.
Похоже, Тимофеев отправил ко мне всех желающих, не считая.
Я иду к ним.
Один из охотников узнает меня и с улыбкой идет навстречу. Я тоже помню его – Болотников, кажется, из Репино. Как его зовут?
Иван, вспоминаю я. А вот отчество вылетело из головы напрочь.
Зато я прекрасно помню, как он хотел забрать собак, когда они остались бесприютными после прежнего егеря. И ладно бы, собаки были нужны Болотникову для охоты. Нет, он их на шапки собирался пустить!
Любопытный Бойкий тоже подбегает к Болотникову. Обнюхивает его высокие сапоги, доверчиво тычется мордой в ладонь. Болотников треплет пса по холке и вдруг хватает за загривок, как будто проверяет густоту меха.
Меня захлестывает бешенство. Ладно, пес – он знать ничего не знает о человеческой подлости. Но я-то прекрасно понимаю, что за человек этот Болотников.
И чего это он вдруг приехал ко мне на охоту? Мало у охотничьего общества других баз?
– Здравствуйте, Андрей Иванович, – льстиво улыбается Болотников, показывая мелкие зубы. – А мы к вам на охоту, по старой памяти.
– По старой памяти? – не понимаю я.
– Ну, да. Я же сюда к Жмыхину каждую осень приезжал, забыли?
Жмыхин – это фамилия прежнего егеря. Он попался на продаже оружия, которое нашел в лесном немецком схроне после войны. Ну, и загремел надолго.
Жмыхин и меня пытался подставить – подбросил мне в дом гранату, чтобы отвести подозрение от себя. Гнилой был человек, нехороший.
И друзья у него немногим лучше.
– Да, теперь я вспомнил, – киваю я.
– Вы собачек-то продать не надумали? – спрашивает Болотников.
– Нет.
Я говорю это так резко, что Болотников пятится.
А я делаю шаг к нему.
