– Мы, наверное, все же задержимся на озере, – говорит Вера. – Глеб из принципа не уйдет отсюда.
– Он вам не нравится? – спрашиваю я.
– Нет.
Вера смешно морщит нос, но отвечает решительно.
– Он ухаживает за мной, и за Леной тоже. Представляете?
– Да, – киваю я. – Знаете, вам необязательно водить с ним дружбу.
– Знаю, – говорит Вера. – Просто мы учимся вместе. Глеб – староста группы.
– Случается.
Чтобы скрыть усмешку, я начинаю убирать со стола.
– Я пойду, – говорит Вера. – Спасибо вам, Андрей!
Я вместе с ней выхожу на крыльцо. Туристы уже собрались и ждут только Веру. Глеб демонстративно барабанит пальцами по грифу гитары, показывая свое нетерпение. Дима помогает Вере надеть рюкзак.
Они идут вдоль берега, к тому месту, откуда их вчера выгнал дождь. Я гляжу им вслед, а когда туристы скрываются за поворотом, свищу собакам.
– Идите гулять, псы!
Псы радостно рвутся на волю и со всех ног уносятся в лес. А я иду проверить лодку, которую спускал на воду Глеб.
Лодка наполовину вытащена на причал. Корма низко сидит в воде.
Я вытаскиваю ее до конца – одной рукой это делать неудобно. Но я перекидываю цепь через плечо и наваливаюсь на нее телом.
Лодка выползает из воды.
Я берусь за борт и переворачиваю ее. Смола с плоского днища содрана, из-под нее виднеются доски.
Все же, придется смолить лодку заново.
*****
Охотники приехали под вечер.
К этому времени я уже успел заново ошкурить наждачной бумагой поврежденное дно лодки. Накрыл ее брезентом от возможного дождя. Досвистался собак и сварил им перловой каши, а себе – макароны с тушенкой. И даже поужинал, сидя прямо на берегу и любуясь темной водой озера.
После обеда поднялся небольшой ветер. Он разогнал облака, и из-за них выглянуло чистое небо. Даже солнце пару раз появлялось и исчезало.
Похоже, синоптики не ошиблись – на открытие охоты будет хорошая погода. Как и полагается на любой важный праздник.
*****
Старый “ПАЗик”, скрипя подвеской, съезжает с дороги. Подкатывает к навесу и останавливается возле моей машины.
Охотники высыпают наружу. Они весело переговариваются, тащат ружья и рюкзаки, набитые припасами, разминают затекшие за время долгой поездки ноги.
Их восемнадцать человек – куда больше, чем может вместить база.
Похоже, Тимофеев отправил ко мне всех желающих, не считая.
Я иду к ним.
Один из охотников узнает меня и с улыбкой идет навстречу. Я тоже помню его – Болотников, кажется, из Репино. Как его зовут?
Иван, вспоминаю я. А вот отчество вылетело из головы напрочь.
Зато я прекрасно помню, как он хотел забрать собак, когда они остались бесприютными после прежнего егеря. И ладно бы, собаки были нужны Болотникову для охоты. Нет, он их на шапки собирался пустить!
Любопытный Бойкий тоже подбегает к Болотникову. Обнюхивает его высокие сапоги, доверчиво тычется мордой в ладонь. Болотников треплет пса по холке и вдруг хватает за загривок, как будто проверяет густоту меха.
Меня захлестывает бешенство. Ладно, пес – он знать ничего не знает о человеческой подлости. Но я-то прекрасно понимаю, что за человек этот Болотников.
И чего это он вдруг приехал ко мне на охоту? Мало у охотничьего общества других баз?
– Здравствуйте, Андрей Иванович, – льстиво улыбается Болотников, показывая мелкие зубы. – А мы к вам на охоту, по старой памяти.
– По старой памяти? – не понимаю я.
– Ну, да. Я же сюда к Жмыхину каждую осень приезжал, забыли?
Жмыхин – это фамилия прежнего егеря. Он попался на продаже оружия, которое нашел в лесном немецком схроне после войны. Ну, и загремел надолго.
Жмыхин и меня пытался подставить – подбросил мне в дом гранату, чтобы отвести подозрение от себя. Гнилой был человек, нехороший.
И друзья у него немногим лучше.
– Да, теперь я вспомнил, – киваю я.
– Вы собачек-то продать не надумали? – спрашивает Болотников.
– Нет.
Я говорю это так резко, что Болотников пятится.
А я делаю шаг к нему.
– Напомните, как ваше имя-отчество?
– Иван Николаевич, – кося глазами, бормочет Болотников.
– Запомните, Иван Николаевич, мои собаки не продаются.
Я принюхиваюсь и чувствую сильный запах алкоголя.
– А почему от вас пахнет спиртным?
– Так в автобусе выпили за открытие охоты.
– Только вы, или кто-то еще?
– Компанией.
– Ясно, – киваю я и иду к остальным охотникам.
Они все с интересом смотрят на меня – обратили внимание на то, как резко я говорил с Болотниковым.
– Добрый вечер, – говорю я. – Меня зовут Андрей Иванович Синицын, я здешний егерь. Прошу всех сдать мне путевки.
Охотники послушно лезут в карманы, шуршат бланками охотничьих путевок. Я забираю бланки.
– Поставлю отметки и утром раздам обратно.
– Как утром? – непонимающе шумят охотники. – Почему утром?
– Потому что сегодня многие из вас в нетрезвом состоянии. Не скажу, что пьяные. Но ведь пили, так?
– Так праздник же! – возмущается кто-то.
– Понимаю, – говорю я. – И ничего не имею против. Но утром путевки получат только те, кто будет трезвым. Остальные могут отдыхать без стрельбы.
Охотники смущенно молчат. Пожилой водитель автобуса подходит ко мне.
– Андрей Иванович, можно тебя на минутку?
Мы с ним отходим в сторону.
– Неудобно получается, Андрей Иванович, – тихо говорит водитель. – Все же, открытие охоты. По традиции надо выпить. А тут – прямо комсомольская свадьба.
– Не перегибайте, – усмехаюсь я. – Выпейте, но в меру и с хорошей закуской. А потом ложитесь отдыхать. На рассвете я вас разбужу и выдам путевки.
– Так это другое дело! – обрадованно кивает водитель.
– Но учтите, кто переберет сверх меры – тому путевку не дам. Отправлю отсыпаться. Вы взрослые люди, должны понять.
– Да это мы понимаем. Я сам прослежу, чтобы никто лишнего не выпил.
– Вот, и хорошо.
Мы возвращаемся к остальным охотникам. Водитель автобуса шепчет им пару слов, и хмурые лица веселеют.
– А теперь давайте размещаться, – объявляю я. – К сожалению, на базе только двенадцать коек. Остальным придется ночевать в новых домиках – это дальше по берегу. Сами разберетесь, кто куда?
– А лодки там есть? – спрашивает кто-то.
Я качаю головой.
– Лодок тоже на всех не хватит. Я предупреждал об этом товарища Тимофеева. Но можно поохотиться вдоль берега речки, там тоже держатся утки. Или на своих лодках.
– А далеко домики?
– Километра два отсюда. Дороги туда нет, только тропинка. Придется идти пешком. Решайте сами, кто пойдет.
Глава 5
Охотники переглядываются – на ночь глядя топать два лишних километра с рюкзаками никому не хочется.
– А баня будет? – громко спрашивает Болотников. – Товарищ Жмыхин всегда для охотников баню топил!
– Если воды наносите, будет и баня, – киваю я. – Дров мне не жалко. Решайте быстрее, кто пойдет в новые домики – скоро стемнеет.
– А если мы пойдем, – не унимается Болотников, – то путевки сейчас отметите?
– Нет, – усмехаюсь я. – Принесу на рассвете.
– До чего же вы недоверчивый человек, Андрей Иванович! И охота вам попусту ноги трудить?
– Это моя работа. Кстати, пока вы не ушли. Тимофеев обещал мне передать лицензии на кабана, десять бланков. У кого они?
– А у меня.
Болотников торжествующе улыбается. Гордится оказанным ему доверием. Ну, и радуется возможности уколоть меня.
Я спокойно протягиваю руку.
– Дайте, пожалуйста!
– Конечно, Андрей Иванович! Вот, держите!
Он достает из кармана бланки лицензий и протягивает мне. Я пересчитываю бланки – их ровно десять.
Кое-кто из охотников понимающе улыбается.
– Людям вы не верите, – укоризненно говорит Болотников. – Не то, что товарищ Тимофеев! Ладно, мы пойдем в домики. Только вы уж нас не подведите – принесите путевки.
Я молчу – еще не хватало мне в чем-то убеждать Болотникова.
Он машет рукой кому-то из своей компании и взваливает на плечи рюкзак. В рюкзаке негромко звякает стекло.
– Огурцы это, в банках – криво усмехается Болотников, поймав мой взгляд. – Или проверить хотите, Андрей Иванович?
– Не хочу, – коротко отвечаю я.
