Страница 2 из 3
Огни уличных фонарей, подобно маленьким светлячкам, тщетно боролись с темнотой ночи. По дороге, вымощенной неровной плиткой, торопливо шагала молодая девушка. Удушающая, как в парилке, жара сводила с ума. Ли Цянь вдруг споткнулась и рухнула на колени, дыхание сбилось, пальцы судорожно вцепились в край футболки.
Сквозь стук сердца она слышала чьи-то нетвёрдые шаги. Шаркающий звук, характерный для старой обуви с мягкой подошвой, становился всё ближе. Девушка резко обернулась, но, кроме насекомых, которые кружили в свете фонарных ламп, никого не обнаружила.
Ли Цянь могла похвастаться утончённой красотой, но теперь её причёска растрепалась, волосы прилипли к взмокшему лбу, губы побледнели и слились цветом с кожей. Во взгляде читалась смесь страха и злости.
– Отвяжись от меня! – вскочив, процедила Ли Цянь. – Однажды я уже от тебя избавилась, смогу и сейчас!
Звук стих. Девушка закатала рукава, обнажив покрывшиеся гусиной кожей белоснежные предплечья. Она вся дрожала, несмотря на душную летнюю ночь. Ли Цянь подняла с земли булыжник. Зловещие шаги вдруг послышались со всех сторон, но, обведя округу взглядом, она так никого и не увидела. Это пугало больше всего.
Ли Цянь закричала, яростно размахивая камнем в воздухе, словно сражалась с кем-то. С каждым движением булыжник будто бы становился тяжелее и царапал ладонь. Когда силы почти иссякли, а в глазах потемнело, она, тяжело дыша, упёрлась рукой в колено, и взгляд невольно скользнул по земле.
Зрачки Ли Цянь резко сузились, её затрясло ещё сильнее. Булыжник выпал из ладони и ударил по торчащим из сандалий пальцам, но девушка даже не почувствовала боли и попятилась. Через пару шагов её колени вдруг подогнулись, и она рухнула на землю.
Тень…
Откуда она взялась? Впереди виднелся только фонарный столб, но нечто похожее на разлитые чернила не шевелясь наблюдало за Ли Цянь.
Если ты не сделала ничего дурного, почему так боишься тени?
Послышался пронзительный смех.
Около пяти утра на прикроватной тумбочке истошно зазвонил телефон.
Пятнадцатого июля по лунному календарю отмечался важный праздник Юйланьпэнь[10], он же Фестиваль голодных духов. В этот день последователи различных учений, обитатели всех трёх миров лишались покоя.
Чжао Юньлань, вернувшись домой после ночной смены, рухнул в постель прямо в одежде. Когда раздался телефонный звонок, он с трудом разлепил веки и чуть ли не с ненавистью уставился в потолок. Ему казалось, что он закрыл глаза всего на мгновение. Спустя секунды три он, будто зомби, приподнялся и потянулся за мобильным, попутно пытаясь собрать все мысли в кучу.
Назвать спальню Чжао Юньланя собачьей конурой значило бы оскорбить собак. Чистая одежда валялась вперемешку с грязной по всей комнате, на двуспальной кровати сгрудился всевозможный хлам: ноутбук со свисающим с монитора носком, очки, зонт и незнамо откуда взявшаяся большая банка киновари. Во всём этом хаосе едва нашлось местечко для хозяина: вероятно, он расчистил его как раз перед сном.
Чжао Юньлань с мрачным видом поднял трубку, едва сдерживаясь, чтобы не разразиться бранью:
– Что там опять стряслось?
– Начальник Чжао, у нас труп, – кратко ответила ему Ван Чжэн.
– Когда это случилось?
– Накануне вечером или сегодня ночью.
– Где?
– На улице Дасюэ.
– Хм… – Чжао Юньлань растёр лицо ладонью. – Понял. Отправь туда лао Чу.
– Чу Шучжи в командировке на западе Хунани.
– А Линь Цзин?
– Его временно перевели в преисподнюю.
– Тогда Чжу Хун… Точно, забудь, она же приняла истинный облик в полнолуние. Кто там ещё остался?
– Я, но скоро взойдёт солнце, и мне нужно будет уйти. Есть ещё Дацин и новенький Го Чанчэн…
Чжао Юньлань зевнул.
– Отправь тогда Дацина вместе со стажёром, пусть парнишка учится.
– Новенький пока не в состоянии. Ночью он от страха свалился в обморок перед моим кабинетом и до сих пор не очухался, – невозмутимо пояснила Ван Чжэн.
– И что же его так напугало?
– Истинный облик Чжу Хун.
Чжао Юньлань долго пытался собраться с мыслями и, когда наконец осознал, что послать больше некого, сонно вздохнул:
– Ладно, сам поеду. Скажи Дацину, пусть ждёт меня на месте.
Он повесил трубку, выругался и отправился в душ. За три минуты Чжао Юньлань привёл себя в порядок и рванул на улицу Дасюэ.
У перекрёстка, неподалёку от места встречи, он сбросил скорость, и вдруг нечто тёмное и круглое спикировало на капот, чудом не оставив вмятину на металле. Чжао Юньлань резко ударил по тормозам и, высунув голову из окна, прошипел:
– Это машина, а не кошачий лоток! Нельзя ли поосторожнее?
На капоте сидел чёрный толстый кот с короткой шеей и круглой мордой. Он картинно выпрямился, втянул живот и расправил лапы. Убедившись, что поблизости никого, котяра открыл пасть. Раздался низкий мужской голос:
– Хватит болтать, вылезай из машины. Чуешь, чем пахнет?
В воздухе стоял невыносимый смрад. Чжао Юньлань припарковался на обочине, вышел и, зажав пальцами нос, недовольно спросил:
– Твоя работа?
Дацин, пропустив эту реплику мимо ушей, соскочил с капота и с важным видом двинулся к полицейским машинам через дорогу. Чжао Юньлань подошёл к оцеплению и долго шарил по карманам, пока не выудил наконец потрёпанное удостоверение. Молодой сотрудник мельком взглянул на документ, сразу всучил его обратно и отбежал в сторону. Там его стошнило прямо на стену.
Чжао Юньлань провёл ладонью по взъерошенным волосам:
– Неужели у меня там настолько отвратная фотка?
Чёрный кот уже ушёл вперёд. Заметив, что его спутник застрял на месте, он грозно мяукнул.
– Иду я, иду… Фу, ну и вонища, дышать невозможно.
Чжао Юньлань нырнул под оградительную ленту. Навстречу, прикрывая нос платком, вышел мужчина и глухим голосом спросил:
– Вы из управления специальных расследований?
В системе общественной безопасности значилось загадочное управление специальных расследований. Уровень секретности зашкаливал: никто доподлинно не знал, чем занимаются его сотрудники и каким правилам следуют. Они всегда сами появлялись на месте преступления – вызвать их было нельзя – и каждый раз сверху поступал приказ о беспрекословном подчинении.
Управление относилось к Министерству общественной безопасности, но порой действовало самостоятельно, причём в атмосфере строжайшей секретности. Журналисты и помыслить не могли о том, чтобы без специального разрешения упомянуть управление или взять интервью у его сотрудников. Даже судебный процесс никем не освещался, лишь в самом конце публиковалось пространное постановление о закрытии дела.
Порой сотрудники загадочной организации вызывали даже больше вопросов, чем преступники. В документах всё было чётко структурировано – комар носа не подточит: мотив, последовательность событий, итог, досье на виновного и протокол ареста. Вот только по странному совпадению к моменту закрытия дела преступник неизменно оказывался мёртв.
За работу оперативной группы на месте преступления отвечал следователь по фамилии Ян. Он пожал Чжао Юньланю руку, смерил его любопытным взглядом и вежливо поинтересовался:
– Могу я узнать, как вас зовут?
– Моя фамилия Чжао, Чжао Юньлань. Но вы зовите меня просто сяо Чжао.
Следователь, очевидно, иначе представлял себе главу управления специальных расследований. Перед ним предстал высокий, стройный и с виду добропорядочный мужчина лет тридцати с вороньим гнездом на голове и в мятой рубашке с расстёгнутым воротом, выбившейся из брюк.
– Так вы и есть начальник Чжао?! – изумился лао Ян. – П-простите, не ожидал, что вы окажетесь так молоды.
Чжао Юньлань привык к подобной реакции и, не задумываясь, бросил несколько вежливых фраз в ответ.
Терпение кота лопнуло: он громко мяукнул, ловким движением взобрался по брюкам и рубашке на плечи начальнику и уставился ярко-зелёными глазами на следователя. Встреча с чёрным зеленоглазым котом считалась плохой приметой, но этот был такой упитанный, что больше походил на символ удачи и богатства, а издалека его и вовсе можно было принять за меховой воротник. Лао Ян быстро заморгал и пробормотал:
– Это… Это…
Чжао Юньлань неуклюже подтянул штаны, которые чуть не стащил с него Дацин, наклонил голову и сухо улыбнулся:
– Это наш начальник. Держит нас в цепких лапах и зорко следит за рабочим процессом. Вот и сейчас: заметил, что мы тратим время на болтовню, и негодует.
Пока следователь подбирал слова, Дацин мяукнул, махнул хвостом и задрал голову. Чжао Юньлань быстро смекнул, что к чему, раздвинул пушистую шерсть и продемонстрировал висящую на шее у кота бирку.
– Вот удостоверение сотрудника управления. Кот может свободно перемещаться по месту происшествия. Будьте уверены, он не доставит хлопот и не засыплет шерстью потенциальные улики.
Лао Ян молчал, подозревая, что невольно стал участником какого-то абсурдного действа.
После нескольких звонков следователь удостоверился, что мужчина с вороньим гнездом на голове не самозванец, и неохотно пропустил странную парочку в переулок. С каждым шагом скверный запах усиливался, пока не сделался совсем невыносимым.
Как оказалось, он исходил от трупа девушки в футболке с надписью «Добро пожаловать в Лунчэнский университет». Конечности были раскинуты в стороны, глаза и рот широко открыты. Со вспоротым животом и выпотрошенными внутренностями студентка походила на куклу, из которой вытащили наполнитель. Лао Ян в очередной раз прикрыл нос платком и поморщился.
Толстый кот на плече Чжао Юньланя протяжно мяукнул, спрыгнул на землю и несколько раз обошёл тело кругом, затем уселся и устремил взгляд на Чжао Юньланя – так смотрит на хозяина служебный пёс, обнаруживший наркотик. Чжао Юньлань приблизился, надел вынутые из кармана потрёпанные перчатки и осторожно приподнял руку трупа. Следователь вытянул шею и увидел кровавый отпечаток явно нечеловеческой кисти: ладонь была величиной с детскую, а вот пальцы несоразмерно длинные, по меньшей мере сантиметров по двадцать. Лао Ян проработал в полиции всю жизнь, но ни разу не встречал подобного.
– С этого момента за дело берётся управление специальных расследований, прошу вас передать все протоколы и найденные улики в течение двух рабочих дней, – серьёзно заявил Чжао Юньлань и указал на небольшие старенькие ворота: – А там что?
Глава III
Ворота вели на территорию Лунчэнского университета – престижного учебного заведения с богатой историей, вернее, его старого кампуса. Как это часто бывает, новый корпус построили в пригороде, и занятия теперь проходили в нём, а на прежнем месте оставили лишь административный отдел и несколько факультетов магистратуры. Поэтому студентов в округе было немного, а вот туристов – хоть отбавляй.
Чжао Юньлань полчаса простоял у дверей общежития. Наконец вдалеке показался Го Чанчэн. Стажёр выглядел каким-то зашуганным: сутулый, голова вжата в плечи, взгляд прикован к земле, чёлка почти закрывает глаза. Чёрная одежда добавляла траурности его образу.
Чжао Юньлань, сощурившись, шепнул на ухо коту, которого держал на руках:
– Как думаешь, что ему наговорила Ван Чжэн? У него такой скорбный вид, будто его заставляют работать на панели.
Дацин лениво зевнул:
– Что вы, не преувеличивайте, сутенёрша Чжао.
Го Чанчэн робко подошёл к начальнику и тонким голоском, будто похищенная разбойниками невеста, пролепетал:
– Меня отправили к вам на место преступления.
– Кто отправил? – заранее зная ответ, спросил Чжао Юньлань. – Можешь говорить громче, мы за децибелы денег не берём.
Стажёр попытался ответить, но его голос так дрожал, что получился какой-то собачий лай:
– Ваш глав… гав…
– Мяу! – не выдержал Дацин.
При первой встрече Чжао Юньлань не заметил у парня проблем с речью и теперь почувствовал себя разочарованным, но не подал виду.
– Полагаю, ты уже в курсе, что произошло, – нарочито небрежно произнёс он. – Жертва жила в этом общежитии. Идём.
Он вошёл внутрь, выждал несколько секунд и, так и не услышав за собой шагов, обернулся. Го Чанчэн стоял на пороге и, притихший, как цикада зимой, смотрел на вахтёршу. Чжао Юньлань подавил вспышку гнева и подозвал стажёра жестом, как собаку.
– Что ты там застрял? – крикнул он. – Не нужно представляться, я уже всех предупредил.
Лучше бы он этого не говорил. Го Чанчэн вытянулся по струнке и выпалил:
– P-разрешите представиться! – Он тут же сообразил, что сделал глупость, и застыл, покраснев до кончиков ушей.
Чжао Юньлань мысленно обозвал стажёра болваном.
Комната двести два в женском крыле оказалась вполне стандартной двухместной спальней. Кот соскочил с рук на пол, тщательно осмотрел всё под кроватью и шкафом, обнюхал подоконник и шумно чихнул уже после пары вдохов.
Воспоминания о прошлой ночи были ещё свежи, поэтому Го Чанчэн испытал облегчение, обнаружив, что его начальник отбрасывает тень и выглядит после смены достаточно помятым, как и полагается человеку.
Чжао Юньлань вынул из кармана пачку сигарет, отточенным движением достал одну, сунул в рот и закурил. Он не спеша подошёл к подоконнику, шлёпнул кота по заднице, мол, убирайся, и, сощурившись, выпустил вверх струйку дыма. К удивлению Го Чанчэна, вместо запаха табака по комнате разнёсся запах мяты с нотками свежих трав, удивительным образом гармонирующий с деликатным ароматом одеколона начальника. Обычно от столь неопрятно одетого мужчины ожидаешь, что от него будет нести за километр.
– Взгляни, – велел босс.
Стажёр послушно посмотрел на подоконник и обомлел: ещё минуту назад на нём не было ни следа, а теперь проявился отпечаток… человеческой ладони!
Чжао Юньлань принюхался.
– Никакого запаха. Без Дацина мы бы его не нашли.
– Это не оно? – спросил кот.
Го Чанчэн с перепугу так дёрнулся, что шея хрустнула. Чжао Юньлань не обратил на это внимания, задумчиво покачал головой, выпустил облако дыма и протянул:
– Боюсь, что нет. Тварь, которая охотится на людей, пахнет иначе.
Он потянулся открыть окно, и его взгляд невольно упал на Го Чанчэна. Стажёр стоял бледный как смерть. Судя по растерянности в глазах, его привычная картина мира рухнула, и бедолага держался уже из последних сил. Чжао Юньланя это лишь раззадорило, и он захотел подшутить над подчинённым.
