– Принято!
– Атакуем с одного захода и уходим в набор! Две минуты до атаки! Приготовится!
Щелчки докладов от ведущих. Все в курсе, что лишние разговоры смерти подобны. Атака!
Освобождаемся от бомб и РС, и ползем на высоту. Пятнышки Ju-87 уже видны справа по курсу. Кажется, они влипли! У них нет прикрытия! Идет полная группе: три девятки, и пара «мессов». Наши «чайки» уже на высоте прикрытия и атакуют. А мы заходим сзади. Скорость у них 340, носы белым покрашены. У нас в наборе 400. Мужики, Вы – попали! Я открыл огонь одиночными с 700 метров. Два выстрела – «юнкерс». Через четыре минуты, кроме свалившихся на крыло и сбросивших бомбы на свои войска, машин больше не было. Немного погонялись за уцелевшими. Двух «мессов» отрезали и уничтожили истребители прикрытия. Теперь сами валимся на крыло и уходим вниз. Нам на высоте делать особо нечего. Отходим на запад, потом доворачиваем домой.
Дома – тоже подарок! У нас в шесть раз больше топливозаправщиков! Тот самый старлей, что мы привезли на «Шторьхе», наловил «сачков» на дорогах, и засунул к нам в эскадрилью.
Связи нет, Мамушкин тоже ее не имеет. Солнце садится, и мы идем спать. Еще одна новость: Ксюша, со всей серьезностью, в землянке вытаскивает «ТТ» из кобуры, и сует его под подушку:
– Я сразу предупреждаю! Только сунься!
– Ты че: дура? На хрен ты мне сдалась? Спи, Аника-воин.
Три часа якобы сна, и:
– Серега, вставай! Ксюша!
– Пусть спит!
– Я встаю…
– Что там Коля?
– Во-первых, завернули радиостанцию «5-АК», драпали от самого Тильзита, хотя там оборона еще стоит. Так что связь появилась. Как и начальство. Улетели за Ионовым, минут через пять сядет. Не будил, дал тебе поспать.
– Спасибо, Коля. Где Мирошкин?
– Вместе с Капитоновым войска останавливает.
– Херней мается! Дежурный! – мы уже подходили к штабной землянке.
– Лейтенант Хаустов, товарищ командир.
– Пошли кого-нибудь за Мирошкиным к шоссе. Так, а это что за «гроб», и где с него люди? – за землянкой стояло две машины с «Редутом».
– А хрен его знает, товарищ командир. От шоссе прислали, я их всех щели послал копать!
– Идиот! Щаз сам побежишь щели копать и нарядов нахватаешь по самое «нехочу». Быстро найди этих людей! Не дай бог они ноги сделали! Расстреляю! Бегом!
Коля удивленно спросил:
– Ты чего расшумелся?
– Это – РЛС. Она должна работать, а не стоять за штабом.
– А что это «РЛС»?
– Радиолокационная станция, вот это горизонтальная, а это – вертикальная.
А на посадке зажгли костры: бензин в банках. «Аист» с генералом Ионовым заходит на посадку. Экипажи РЛС не разбежались. После получения втыка, бросились настраивать и растягивать свое хозяйство. От шоссе появилось несколько подслеповатых фар. «Аист» сел, подруливает к КП. Иду встречать начальство.
– Товарищ командующий! Командир 8-й штурмовой эскадрильи 61-го ШАП младший лейтенант Шкирятов. Эскадрилья отдыхает после боевых вылетов.
Ионов протянул руку, и я пожал ее. Спустились в землянку. Здесь даже электричество есть. Тут же распорядился насчет кофе и чая начальству. Впрочем, мог бы этого и не делать. Кажется, что моему командованию пришел конец. Генерал с собой притащил какого-то майора, который стоял рядом с ним и слушал мой рапорт о проделанной работе. Слава богу, появился Мирошкин.
– Товарищ генерал, комиссар 61-го полка батальонный комиссар Мирошкин, разрешите присутствовать.
– А, начальство все-таки есть, а то доклады идут только от имени мамлея Шкирятова.
– Вообще-то, эскадрильей и приданным прикрытием командует он. Приказ об этом подписан еще в мае. Я – только наблюдаю за работой, и выполняю боевые вылеты в составе эскадрильи. Надобности вмешиваться в работу не возникало.
– Связь с полком есть? – спросил у меня генерал.
– Есть, товарищ генерал, и снабжение оттуда поступает. Садились там на дозаправку. Ожидаем поставку боеприпасов к часу ночи. Сейчас шесть штурмовиков готовятся к вылету в район Рагнита, там у немцев организован полевой аэродром и днем наблюдалось большое скопление авиатехники. И истребителей, и пикировщиков.
– Кто поведет группу?
– Я.
– Допуск к ночным есть?
– Получен в мае этого года.
– Какие машины пойдут?
– «Ил-2», шесть машин нами подготовлено к ночным полетам: удлинены выхлопные патрубки, сделана охлаждаемая накладка на них, чтобы в ночи не светились. Загружены кассетными осколочными бомбами и ракетами. Обеспечивать подсветку целей будет разведгруппа, которая вылетит в район заранее на самолете «Шторьх» с немецким двигателем. Разведгруппу должны прислать из Ковно.
– Так! Днем в районе Плунгян вы работали?
– Да, вот отчет.
– Чем бомбили колонну?
– Гранатами Ф-1 и РПГ-40 в контейнерах. – я достал из стола фотографии кассетных бомб. – Вот только картонные трубы у нас кончаются, товарищ генерал, на полтора полных вылета осталось.
– А где брали?
– В Ковно, на картонажной фабрике. Она сейчас под обстрелом.
– Образец есть?
– Найдем. Лейтенант Хаустов, распорядитесь принести от вооруженцев.
– Есть.
– Знакомьтесь, майор Ложечников, командир 241-го ШАП. Вот он считает, что эскадрилья недопустимо мало произвела самолетовылетов.
– А вы не могли бы дать в цифрах ваши выкладки, товарищ майор. С учетом того, что самолетов у меня: семнадцать Ил-2 и шестнадцать, теперь уже 14-ть, «Чаек», а ТЗ (топливозаправщик) до вечера был один. Сейчас – 7.
– Причем здесь ТЗ? – спросил майор. – Один ТЗ может заправлять 8 самолетов в час.
– «Чаек», и только два Ил-2, на заправку каждого уходит 27-28 минут. Плюс переезд к следующей паре. Считай полчаса, 0,5 на 8 – четыре часа. Вы «Ил-2» освоили?
– Нет, мы их еще не получали. Почему вы не организовали постоянное прикрытие войск? – спросил майор.
– Потому, что действовать надо большой группой, иначе возрастут потери. Немецкие истребители работают парами на свободной охоте. Небольшие группы самолетов для них – семечки, а с большой группой им не справиться. Во время вылета под Плунгяны три пары «мессеров» пытались сорвать штурмовку колонны, и ничего у них не получилось. Наши потери 2 самолета, и у немцев повреждено два. Сбить не удалось, но повредить – повредили. А колонну разнесли в пыль.
– Не спорьте с ним, майор. Этот мальчишка в «Илах» и их боевом применении, разбирается лучше нас с Вами. – вставил комиссар. – Я не против, товарищ генерал, чтобы майор поприсутствовал здесь и посмотрел, как организована боевая работа. К утру дневные потери мы восстановим за счет резервных машин полка. Я в своих донесениях в ПУ ВВС фронта указал, что кроме мостов, стационарных и наплавных, колонны противника, артиллерийских батарей у Ковно, группой Шкирятова, и моей группой, сбито и повреждено почти сорок пикирующих бомбардировщиков. А потери группы всего две машины. Летчики живы, и уже в расположении полка, принимают в Кейданах новые. Утром будут здесь. Полк успешно провел первый день войны, особенно отличилась группа Шкирятова.
В разгар спора появился полковник Голубев, который прибыл вместе с батальоном погранвойск НКВД. То, собственно, зачем я к нему и летал. Охранение аэродрома у нас никакое, а вокруг шныряют «Бранденбурги» и «саюдисы» разные. Они нас в покое не оставят, ну, если начальство само в распыл не пустит. Комиссар понимал, что заслуги полка пытаются принизить деятели из соседних дивизий, которые стремятся прибрать к рукам «его» произведение. Он-то в эскадрилье дневал и ночевал все эти месяцы. И сейчас, когда все путем, и восстановлено управление, появляются «варяги», которые готовы влить свою ложку дегтя в наш чистейший мед.
В окошко землянки втаскивают провода от «Редута».
– Что это? – недовольно спрашивает генерал.
– РЛС «Редут» настраиваем, товарищ генерал. Перехватили по дороге отступающие части ПВО от границы. Бежит воинство. Тормозить приходится. Вот и дивизионную радиостанцию прихватили. Обогащаемся, потихоньку.
– А что с ними делать, с этими живопырками.
– Организовывать противовоздушную оборону на участке фронта. Кто бы еще МиГарей и кислородчиков прислал, мы бы еще и ночные полеты на перехват немецких ночников организовали бы.
– Откуда ты такой умный?
– Борисоглебское училище летчиков, товарищ генерал.
Принесли два индикатора, и большой кусок плекса. Я уселся транспортиром и здоровенным циркулем делать планшет, а генерал и полковник Голубев разговаривали. Генерала интересовал бой под Каунасом, и мнение полковника о качестве работы эскадрильи. Через пятнадцать минут у нас появились отметки на мониторе, которые я перенес на планшет. Через три минуты обстановка была нанесена.
– Штурмана требуются, товарищ генерал. Пока есть только операторы. Давай, веди! – сказал я сержанту в очках. – Время! Товарищ полковник? Вы разведгруппы привезли?
– Да, как обещал.
– Давайте троих сюда, поставим задачу.
Вошло три человека двое со снайперками «СВТ» и один с «дегтяревым».
– Старший разведгруппы сержант ГБ Гуськов.
– Смотрите сюда, сержант. Группа будет доставлена самолетом «Шторьх», вот сюда, под Рагнит. Машина сядет в поле за железкой. У Гаулгаллена – аэродром противника. Получить на складе 40мм парашютные ракеты и подсветить стоянки. Днем стоянки находились на восточной стороне ближе к роще. Задача снайперов – прожектора ПВО противника. Отход сразу после их уничтожения. Летчик будет вас ждать. В случае любых накладок уходите в Траппонер форст, там поменьше фольварков, постараемся забрать вас, вот с этих, двух площадок. «Северок» я у вас вижу. Задача ясна?
– Да, товарищ командир, все поняли.
– Товарищ Мальцев! Кто летит?
– Хлопонина. Сержант, после получения снаряжения ко мне подойдите.
– Есть! Разрешите идти? – он забрал подписанное требование.
Глава 5. Фронтовая свадьба
Еще сорок минут ждали, когда Хлопонина доложится, что они сели, затем, в два сорок пошли на взлет. На всякий случай идем не слишком высоко, держим три километра. Через двадцать минут под крылом Юрбаркский лес. В Немане отблескивает предательница Луна. Уменьшаем обороты, идем над Траппонерским лесом, планируем, чтобы выйти в точку поворота на север. Плавно перевожу машину в вираж, мы на курсе. Сообщил на КП. У немцев зажигается несколько прожекторов, нас «услышали». Можно прибавлять, продолжаю снижаться. Держу 150, чтобы гранаты начали рваться в воздухе на высоте около 20-30 метров. Есть ракеты, и в течение нескольких секунд гаснут прожектора. Как бы под этот свет не попасть! Высоковато висит люстра, но стоянки я увидел. Доворот! На боевом, считаю секунды. Немцы сбили мешающую мне ракету, но, отсчет продолжается. Сброс, сброс, сброс, и последний. Полный газ и в набор, уйти от собственных взрывов. Есть! Вижу в зеркалах разгорающиеся самолеты. Встал на вираж, вижу темный прямоугольник бочек, и посылаю туда два РС, доворот, казармы, четыре РС, доворот, позиция «эрликонов», и все оставшиеся РС пошли туда. Вираж, и грохот «ультраШКАСа» за спиной. На всякий случай оборачиваюсь. Нет, Ксюша бьет по земле, что-то увидела там. Подал команду отходить по окончанию работы. Кто выполнил два захода, как я, кто растянул удовольствие аж на четыре, так как ПВО подавлено. Запросил КП: что с подбором?
– Подбор выполнен. Один раненый.
– Мы возвращаемся.
Теперь идем прижимаясь к земле. Высота 200 метров. Группу собрать не удалось, за мной идет только одна машина. И мы садимся первыми. Следом за нами сел один, потом пара. Потом довольно долго ждали Пашу, наконец, определили, где он, по локатору и помогли добраться до дома. Малость плутанул.
– Че ты по пустым бочкам-то бил? – смеясь, спросила Ксюша?
– Откуда я знал, что они пустые? Ладно, Вильгельм Телль, сама-то по чему стреляла?
– По бочкам, там рядом другие лежали, те – загорелись.
– Ну и молодец, пошли, закажи мне завтрак, я скоро.
– В штаб принесу, тебя ж оттуда не выпустят! – смотри, заботливой становится, а то сразу: «Убью!».
Подошел Алексей Михайлович, похлопал меня по плечу.
– Молоток, Сережка, вывел точно и операцию хорошо продумал. Я все голову ломал: почему напрямую не идем, там вроде бы удобнее, а после виража понял, что мы сразу на вторую площадку носом вышли. Пошли в штаб, доложимся Наумычу, где, интересно, остальные машины?
– Там на РЛС и посмотрим.
– Как тебе стрелок?
– Да ничего! Глазастая.
– И симпатичная, и наша! – он погрозил мне пальцем. Все Кристину простить мне не может. Кстати, с ее запиской надо что-то делать. Там агентура немецкая в Кейданах.
– А зря вы ее ругаете.
– Кого?
– Кристину. Смотрите, что перед отъездом передала.
– Она уехала?
– Не знаю, говорила, что через час поезд, и в Москву. Она слышала по радио, что будут призывать поляков в польскую армию на территории СССР.
– Я такого не слышал. Ладно, передам Евсееву. Сегодня там буду. А что сам не передал?
– Сразу на вылет пошел, а его в штабе не было. Отдавать через третьи руки не хотелось.
В штабе выяснилось, что никого из начальства нет. Остался только майор Ложечников. Как стало известно, у него в полку нет летчиков, только десяток «чаек», проще говоря, полка нет, вот он и подумал увести из 8-й в 7-ю САД практически целый полк. Хитрец. Оставлен Ионовым для получения опыта руководства штурмовым полком на «Ил-2». После принесенного Аксиньей завтрака с горячим какао захотелось спать, поэтому, оставив в штабе дежурного, расползлись по землянкам. На этот раз пистолет под подушку никто не совал. Мирный договор вступил в действие. Но, долго рассыпаться не дали. Подскочившую, было, Ксению уложил обратно в койку.
– Ты спи, тебе еще рано.
