Это было обжигающе‑сладко и… похмельно‑болезненно, когда все заканчивалось.
Гаоль все еще ждал моего ответа, его взгляд так и впивался в лицо, злил. Потому что как бы я ни уговаривала себя, я не ощущала себя с этим мужчиной спокойно и властно, как с командирами моих подразделений и даже с высокими городскими начальниками.
– Между прочим, мы стараемся на благо армии, и стремимся облегчить ей задачу вытеснения противника, – горячо произнес Гаоль. – Вам только кажется, что мы прячемся. Мы работаем днем и ночью ради того, чтобы воины побеждали в сражениях. И их победы не менее наши. Мы совершенствуем разрядники, защитные купола. Мы разрабатываем новое оружие и разные другие вещи. Даже форма, которая сейчас на вас, разработана, в том числе, и мной тоже!
– Послушайте, – сквозь зубы произнесла я. – Я пришла сюда по делу. Мы с вами не на свидании. Поэтому, я в последний раз убедительно прошу вас. Оставим эти пустые разговоры. Вы обещали показать нечто критически важное, то, что приблизит нас к победе над тварями. Если вы лгали, чтобы затащить меня сюда, для этой бесполезной нелепой трепотни…
– Я никогда не лгал вам! – впервые за наш разговор Гаоль повысил голос, больше того – в его интонациях отчетливо прорезались рычащие нотки.
Оу! Да этот кот ученый может рычать? Не только мурлыкать как он помогает в сражениях? Что‑то новенькое, однозначно и абсолютно!
Не знаю почему, но мне это понравилось, и, кажется, я слегка дала слабину. Улыбнулась абсолютно не к месту и не ко времени.
Гаоль, похоже, счел это каким‑то знаком или издевательством, я уж не знаю.
Во всяком случае, он вдруг схватил меня за плечи и резко вжал в стену. Я даже не поняла – как – так стремительно и ловко он это сделал. Я и не сомневалась, что мужчина – сильный и подготовленный – справится с женщиной. Даже, если она годами, десятилетиями, как я, совершенствовала свое тело и способы самозащиты. Тем более, в узком пространстве коридора, где не так уж и много места для маневра. Есть, но, тем не менее мало…
Однако от Андерса я такой наглости не ожидала. Поэтому на минуту даже замешкалась. Я вполне могла вывернуться, выскользнуть из хватки. Тем более, что Гаоль сразу же отпустил, и просто оперся о стену руками – его ладони оказались по сторонам от моей головы.
Он был горячим и неожиданно крупным. На расстоянии вытянутой руки Гаоль представлялся мне небольшим, по сравнению с Сиолиланом – этим мужчиной‑горой, просто медведем. Но тут, совсем близко, когда Андерс фактически загородил собой весь мой обзор, Гаоль вполне себе впечатлял размерами.
Не знаю почему я не возмутилась как следует. Почему не сказала нечто осаждающе‑резкое, как делала всегда, когда Андерс пытался за мной приударить. В конце концов, не влепила ему пощечину.
Я могла. Это было очень в моем духе.
В этом времени и на этой Земле, в роли генерала я, пожалуй, во многом нашла себя. Сбросила шкурку мирной и спокойной женщины: дралась и сражалась наравне с мужиками. И дать по морде могла тоже без малейших раздумий.
Однако я почему‑то просто опешила от такого напора со стороны всегда деликатного, галантного и сдержанного ученого, и Гаоль немедленно этим воспользовался:
– Да! Я не бегаю по поверхности и не палю во врагов! Да! Я не сражаюсь вместе с вашими воинами. Но я докажу вам, что вы неправы, Телла Тернова! Я докажу, что вы с вашими закостенелыми домостроевскими шаблонами не видите главного. Даже если это будет стоить мне жизни…
Последние слова заставили меня вздрогнуть и вглядеться в бледное лицо ученого. Его голубые глаза лихорадочно засверкали, брови встретились на переносице и сошлись эдакую «галку».
Помимо воли я ощутила волнение. Что такое задумал этот дурак? Точнее, умник, но все равно полный дурак? Чего это он планирует мне доказать?
Даже не предполагала, что так волнуюсь за Андерса, что он‑таки не безразличен мне, как хотелось бы думать.
Я замерла, пытаясь поймать, выдавить из себя это ненужное ощущение. Страх за мужчину, которого я никогда не хотела бы видеть рядом с собой. Он не подходил мне – ну совершенно.
Да и Сиолилан все еще мне снился…
Наше знакомство, наши встречи, когда я пыталась забыть мужа или вспомнить о нем, потому что этот мужчина меня так манил и так притягивал… На адреналине страха перед чудовищами, которые загнали людей в угол, в ужасе от попадания мир, откуда нет выхода, я чувствовала тогда особенно остро.
И воспоминания все еще будоражили, хотя миновало больше шести десятилетий! Целая человеческая жизнь по меркам Земли, откуда я сюда провалилась.
Мой сын успел вырасти, найти работу настройщиком разрядных устройств и жениться.
А я будто так и застыла в том самом моменте, в тех отношениях, которые сама же разрушила…
Точнее, наверное, мы постарались вдвоем.
Не бывает такого разрыва между влюбленными, в котором не замешан и не виноват каждый из них…
Ну это факт, ничего не попишешь.
Так странно было переключаться с Сиолилана на Гаоля.
Как будто внутри меня срабатывал тумблер.
Я и сама плохо сейчас понимала – касаются ли мои ощущения Андерса или все‑таки Града. А может я просто совершенно запуталась?
Нет! Я твердо знала, что Гаоль мне не пара. Знала ведь?
В коридоре повисла звенящая тишина. Статуи ученых смотрели на нас так, словно интересовались – а что же дальше. Им только не хватало ведерок поп‑корна.
Мне же дико хотелось все прекратить. Остановить его, заставить себя не чувствовать то, что пробивалось сквозь многолетние укрепления убеждений, как пробивается росток сквозь бетон.
И надо признать, что Гаоль действовал именно так: медленно, исподволь. А не брал меня штурмом как Град. Возможно, еще и в этом крылась проблема. Сиолилан не давал мне подумать, не позволял опомниться, прийти в чувство, чтобы осознать, что вокруг происходит. Поэтому наш роман вспыхнул, как безумный лесной пожар, что уничтожает все на своем пути. И… после того, как закончился, осталась выжженая пустыня несбывшихся надежд и желаний.
Возможно, поэтому ни Сил, ни я так никого себе и не нашли до сих пор…
Гаоль продолжал нависать надо мной, не двигался с места, и как будто собирался сказать что‑то еще в довесок к своей эпичной фразе про риск для жизни или вроде того. Я же силилась побороть то, что внезапно вспыхнуло внутри, как искра от не до конца потушенной спички в сухом сене…
Мы оба замерли, не в силах что‑то сказать или сделать. И пришли в себя далеко не сразу.
– Я вас провожу, пойдемте. Мне не стоило начинать этот разговор, – неожиданно тихо и ровно произнес Гаоль, – Но вы увидите, как ошибались. И, надеюсь, все‑таки сможете дать мне шанс, – быстро пробубнил он.
– Ведите! – я скомандовала как на плацу. Андерс весь как‑то напрягся, оттолкнулся руками от стены и дал мне дорогу. А затем картинно указал направление. Которое я и без него хорошо знала.
Мы миновали коридор и вошли, собственно, в рабочую часть здания. Здесь все откровенно‑торжественное и университетское резко заканчивалось.
Холодные белоснежно‑чистые стены коридора и двери лабораторий напоминали о больничных палатах.
Гаоль поравнялся со мной и зашагал впереди, временами поворачивая голову и бросая на меня загадочный взгляд.
Точно такой же, как когда он сказал засевшую в голове фразу: «Даже если это будет стоить мне жизни…»
Глава 3
Около восьмидесяти лет назад
Реабилитационный центр для попаданцев. Именно так называлось это странное место, где нас обучали жизни в новой реальности.
Мы с Андреем провели там несколько лет. Осваивали новые технологии, учили новый русский язык. Да, во всем мире теперь разговаривали на нем. Но появились некоторые слова, термины, в конце концов – названия новых вещей, о которых мы даже не подозревали.
Первый раз в первый класс, как выражаются.
Нас было не так уж и много. Около двадцати таких же потерянных и потрясенных случившимся с ними людей.
Подземный город казался мне тогда казематом. Пусть даже с искусственным небом и солнцем, пусть даже с эффектными местами зданиями. Но все равно. Казалось – еще немного и начнется приступ клаустрофобии.
Если бы не Сиолилан Град…
Он спас меня в лесном поселении, и отвел сюда.
А затем появился здесь тем же вечером. Просто пришел, такой огромный, такой спокойный, сильный и мощный. Если и существуют флюиды или как их еще называют – вот именно они исходили от этого невероятного мужчины.
Град вошел в дом, куда нас поселили, и спросил:
– Ну как вы? Как дела?
– Тут страшно и странно, – поделился Андрей.
– А я другого мира даже не знаю, – усмехнулся Сил, как я мысленно его назвала и… сбросил с плеч военный рюкзак. А та‑ам… там были шоколадные конфеты для моего мальчика и… спелые яблочки‑китайки! Я таких не видела даже в своем мире уже много лет. Куда‑то пропали.
Они оказались спелые, налитые, на редкость сладкие и сочные.
– Ну? Заварим чай с шишками?
Сил начал орудовать в моем новом доме. Достал посуду, включил электрический чайник… И вскоре кухня наполнилась теплом и уютом. Мы сидели и болтали о своем мире, о том, как прошел первый день обучения…
Мы разговаривали, смеялись, Сил травил анекдоты и понемногу нам стало полегче. Вдруг отпустило. Андрей, который весь день паниковал и переживал, страдал, что больше не вернемся домой и отца не увидим, начал общаться с Градом как с добрым приятелем.
Немного раскрылся и даже расслабился.
На второй день после обучения и осмотра подземного города, мы вернулись домой и возле двери застали Сиолилана…
Он принес нам манго! Подобные фрукты были огромной редкостью у подземников. Да и лесники их видели не так чтобы часто. Но я вчера обмолвилась, что люблю – и все это сегодня было у нас на столе.
Мраморная нежирная ветчина, настоящий шашлык, манго и даже бутерброды с красной икрой.
И снова мы просто общались, пили чай и рассказывали о себе.
Сил мало о себе говорил, больше слушал, внимал и развлекал нас как мог…
На третий день я гадала – придет ли и… он пришел.
А затем начал приходить каждый день…
Вначале меня просто радовали его визиты: общение с местным, рассказы о старом мире, до тварей, так похожем на тот, что мы потеряли.
Всякие новости из жизни аборигенов. Байки, анекдоты, забавные случаи… Да просто, в конце концов – сведения о жизни лесников и других поселений.
Общение с Силом очень скрашивало наши дни попаданцев, у которых пока нет ни друзей, ни приятелей. И которым банально не с кем поболтать ни о чем.
Потом я начала привыкать к Силу: к его шуткам и смеху, улыбке, которая была такой открытой и такой… не знаю заразительной, что ли. Глядя на нее, тоже хотелось вдруг улыбнуться, даже, если особо и поводов не было.
Андрей тоже каждый день ждал Града. Его начали увлекать походные байки Сила, истории эпичных сражений и многое другое.
Потом мы ходили вместе гулять. Сил получил разрешение в дни, когда мы не обучались, водить нас на поверхность, к себе.
Лесной город выглядел упрощенным. Удобств там было несравнимо меньше, нежели в подземном. Но мне очень нравилось туда приходить и очень хотелось остаться подольше.
Хотя подземные города всегда считались самыми безопасными и комфортабельными. Именно поэтому попаданцев первым делом расквартировали именно там.
Но так приятно было снова увидеть настоящее небо и солнце, наблюдать как над головой капельками слез выступили звезды. Ощущать на лице ветер, чувствовать тепло воздуха… Слушать как в ветвях заливаются трелями птицы и как какие‑то животные подают голос в лесу.
В родном мире мы жили в коттедже, посреди поселка, невдалеке от настоящего леса.
Но я и не представляла – насколько же все это важно и как мне будет всего этого не хватать позже.
Этих вдруг взвоющих на улицах бродячих собак.
Дикой перепалки птиц во дворе, что не поделили остатки нашего воскресного пикника.
Внезапного уханья совы ночью.
Кошачьего крика и собачьего визга, когда дикий кот прогонял собаку с нашего двора.
Заполошного чириканья трясогузок, которые построили гнездо прямо на нашем участке и теперь берегли его от котов и собак.
Кудахтанья куриц и крика петуха спозаранку, когда так хотелось придушить эту голосистую птичку…
Так не осознаешь и не ценишь что‑то обыденно‑ежедневное. То, с чем сталкиваешься постоянно, что навязчиво окружает.
А затем оно вдруг – раз – и исчезнет. И понимаешь, как пусто, как тихо вокруг и насколько все это было важно и здорово.
Я очень долго привыкала к воздуху подземного города. Он казался затхлым и сыроватым. Хотя, на самом деле, если ориентироваться на приборы, влажность тут была вполне адекватная, ничуть не выше, нежели в некоторые дни в моем родном городе, в другом мире. Ни плесени, ничего подобного подземники не допускали – все чистилось специальными биологическими фильтрами.
С поверхности поступало много свежего воздуха. Он охватывался разрядными камерами, и пропускался по улицам города. Так создавался даже небольшой ветер, сквозняк…
Но… все это было не то и не так…
А вот в городе Сила, в его владениях, как я любила порой выражаться – солнце, ветер, деревья и звезды были самые что ни на есть настоящие.
Однако же Град сразу сказал: тут могут жить только лишь подготовленные. Большая часть лесников – воины. Гражданские – в подземных и речных поселениях.
Я понимала – на лесников атаки накатывали гораздо чаще, нежели на нас, я это хорошо видела по сводкам.
В какой‑то момент я вдруг осознала, что хочу сражаться и быть воином.
Силу это категорически не нравилось. Однако он даже помогал в спарингах, объяснял и обучал, показывал, как лучше стрелять в тварей и куда правильно отбегать при атаке…
К тому времени я уже освоила жизнь бойца и поступила на военную службу в городе.
Солдаты тут делились на внутренников и внешников. Нечто вроде полиции и собственно армии. Меня пока держали во внутренниках. Но я уверенно обезвреживала преступников, наводила порядки в случае драк… Так что мне было твердо обещано в скором времени перевести во внешники. Но… начальство тянуло с моим назначением.
Сын начал учиться на разрядника‑настройщика.
