– Думаю, что мне с тобой хорошо. И еще с тобой я могу быть самим собой. Ты принимаешь меня таким, какой я есть – со всеми противоречиями моей натуры.
– Противоречиями? О чем ты?
– Например, о жестокости. Не то чтобы она свойственна мне как таковая, но я беспощаден к моральным уродам. Для меня это нормально. Только я же вижу, что тебя мои расправы шокируют. Значит, для тебя это противоречие натуры.
– Раз уж мы об этом заговорили… Как я понимаю, христианских заповедей ты не признаешь?
– Кейт, я живу по собственным заповедям. И «не убий подонка» среди них точно нет.
– А как насчет «не прелюбодействуй»? – девушка устремила на него испытующий взгляд.
– Странная заповедь. Если любишь – зачем изменять? А если не любишь – что может изменить заповедь? Сознательные ограничения не дают ничего кроме видимости. Любая пограничная черта должна идти из подсознания.
– Но это же… хаос! Если каждый станет делать то, что ему позволяют собственные моральные принципы – мы канем в хаос!
– Канем в хаос?! Кейт, тебе не кажется, что будущее время здесь неуместно? Разве то, что творится вокруг, не есть хаос? Бандиты разгуливают по улицам, как их хозяева, супруги изменяют друг другу направо и налево, законы не работают. А ты говоришь о каких-то заповедях. Да кто их соблюдает?!
– Но ведь не все ведут себя так.
– Согласен, не все. Только почему те, кто не грабит и не убивает, вынуждены бояться грабителей и убийц?! Да потому что на самом деле законы на стороне последних. К их услугам адвокаты, которые из кожи вон лезут, чтобы обелить уродов. С какой-то радости они обладают такими же правами, что и законопослушные граждане. Полиции прекрасно известны личности многих преступников, тем не менее, те разгуливают на свободе, потому как для их ареста необходимо соблюсти кучу всяких формальностей.
– Но то твое поведение – это же обыкновенный самосуд.
– Да. Зато эффективный.
– Похоже, тебя не переубедишь, – улыбнулась девушка. – Я боюсь одного – если тебя арестуют, то будут судить как преступника.
– Кейт, по-моему, у нас есть проблемы посерьезней, чем мой гипотетический арест за отправку на тот свет нескольких мерзавцев.
Она вмиг погрустнела и прижалась к нему теснее, как будто опасность грозила им прямо сейчас.
– Ну, чего ты… – Крис ободряюще улыбнулся и нежно поцеловал в губы. – Утка, между прочим, готова, – он снял птицу с огня и положил на большую тарелку. – Миледи, что вам выдать?
При виде долгожданной еды девушка заметно приободрилась:
– Пожалуй, ножку.
Крис оторвал порцию руками, нещадно обжигая пальцы, и обернув конец ножки салфеткой, передал ее Кейт. Она попыталась отхватить зубами солидный кусок. Но такой подвиг оказался ей не по силам, пришлось отщипывать мясо маленькими кусочками.
– Кстати, кофейком-то я сегодня все-таки слегка ошпарилась, – доложила она.
– Покажи, – в глазах Криса мелькнуло беспокойство. – Может, мне удастся снять и боль от ожога?..
– Не стоит. Мне не больно, просто чуточку печет. Налей-ка лучше вина – под дичь.
Он вновь наполнил бокалы.
– За твои способности! – провозгласила Кейт, откусив наконец приличный кусок утиного мяса. – Ты даже готовишь лучше меня.
– Да? – Крис иронично улыбнулся: – Хм, лично для меня это открытие – что ты вообще умеешь готовить. Извини, но подогревание пиццы в микроволновке или замороженного полуфабриката на сковородке я не включаю в данное понятие.
– Что ж, постараюсь продемонстрировать тебе свои способности, – Кейт наигранно насупилась. – Но предупреждаю сразу: они и правда не особо уж высоки.
– Продемонстрируй…
Она допила вино из бокала и закурила.
– Крис, у тебя есть мысли, что нам делать дальше? Не можем же мы сидеть в этой глуши вечно. Рано или поздно мои сбережения закончатся…
– Ты скучаешь по городу?
– Нет. С тобой – нет! – поспешно ответила Кейт. Пожалуй, слишком поспешно. – Но я не хочу бояться и прятаться всю жизнь!
– Ты скучаешь, я же вижу. Для тебя жизнь среди дикой природы неорганична.
– А для тебя органична?
– Возможно.
– Первый раз вижу компьютерщика, который стремится жить в лесной глуши.
– Мда. Еще один парадокс… Ладно, есть у меня мысль, как мы могли бы выкрутиться. Если все дело правда в каком-то долбанном эксперименте, выход у нас один: как-то раскопать сведения о нем и предать гласности. Да, это опасно. Но я другого варианта выжить не вижу.
– Это безумие! – воскликнула Кейт. – Хотя… наверное, ты прав. Только как это сделать?
– Изловить киллершу. Живьем. Например, заманить ее сюда.
Кейт распахнула глаза в ужасе:
– А если на этот раз она явится не одна?
– Это будет уже хуже. Мы должны составить план, обмозговать все варианты, как могут развиваться события… Но, конечно, не сейчас, – добавил он с улыбкой.
– Хорошо, что не сейчас, – обрадовалась Кейт, что думать не придется. – А то после всего выпитого лично я вовсе ни на что не способна.
– Так уж и ни на что? – Крис обнял ее, и она заметила, как потемнели зеленые глаза.
– Ну… кое на что, может, еще способна…
Кейт провела по его щеке рукой, словила ею краткий поцелуй. И тут же Крис повалил ее на траву, а сам оказался сверху. Волосы упали ей на лицо, он перекинул их на одну сторону. Кейт засмеялась:
– Знаешь, по-моему, длинноволосых любовников у меня еще не было…
– Что ж, приятно чем-то отличаться от остальных, – отозвался Крис, неспешно забираясь ей под свитер.
– Прекрати! – возмутилась Кейт.
– Прекратить? – он резко убрал руку и нарочито отстранился.
– Да нет же! Прекрати так думать.
– А я и не думаю. Просто мелю языком. – Крис стащил с нее свитер.
***
Кейт проснулась среди ночи. Крис стоял у окна и задумчиво курил.
– Почему не спишь? – спросила она.
Он ответил не сразу, сперва сделал пару глубоких затяжек.
– Я не должен был…
– Чего не должен? – у Кейт засосало под ложечкой, его отрешенный тон не сулил ничего хорошего.
– Не должен я был начинать отношений с тобой.
Внутри что-то оборвалось. Она с трудом сделала вдох.
– Я ничего не знаю о себе, – продолжал он все тем же мертвым голосом. Каждое слово – будто гвоздь в крышку ее гроба. – Кто я? Чем жил?
– Крис, я знаю о тебе главное: ты надежен, – из последних сил возразила Кейт. – Я тоже ни черта не помню о своей жизни, но просто уверена, что еще ни одному человеку не доверяла до такой степени.
Он горько усмехнулся.
– А если я женат, у меня семья?
У нее чуть не остановилось сердце:
– Ты что-то вспомнил?
– Нет. – Крис подошел и сел на кровать. – Я не хочу потом сломать тебе жизнь.
– А сейчас хочешь?! – почти выкрикнула Кейт. Отчаяние душило. Насколько она его знала, он никогда не менял принятых решений.
– Потом тебе будет гораздо тяжелей. – Он посмотрел на нее – в глазах ни намека на чувство. – И мне тоже. – Ей показалось, что-то в нем все-таки дрогнуло. Но лишь на краткое мгновение. – Кейт, прости… Давай сначала выясним, кто я такой.
– Когда? Как?!
Крис снова закурил. И ничего не ответил.
Кейт вылезла из постели и медленно побрела в свою комнату – как на эшафот.
Он не остановил.
Рухнув на кровать, она разрыдалась. Правда, какое-то время лелеяла надежду, что Крис передумает, придет к ней. Но он так и не пришел.
***
Глядя на закрывшуюся за Кейт дверь, Крис прикурил еще сигарету. Не сорваться и не пойти за ней дорогого стоило. Он прекрасно понимал, каково ей сейчас. Ему самому было не лучше. Вдобавок он ощущал себя последним скотом. Не имел он права, в его-то положении, что-либо начинать. Только… Ладно, его чувства в данном случае дело десятое. Но он отлично видел, что Кейт к нему неравнодушна, что безответность мучает ее. Поэтому и не устоял в конце концов, решился.
И тут же этот сон – будто у него жена, дети… Проснулся, и холодный пот прошиб. Нет, наяву Крис их не помнил. Вытащил ли сон из подсознания подлинную информацию или же явился воплощением его страхов – черт знает. Только исключать варианта, что у него есть семья, нельзя. И этот вариант был самым страшным его кошмаром. Как вернуться к женщине, которую не помнишь, и забыть ту, которую любишь? Но даже если он вспомнит жену – Кейт-то все равно не забудет…
Крис не знал, когда это началось. Как-то постепенно и незаметно для него. Только сейчас он уже не представлял своей жизни без Кейт. Без нее все теряло смысл. Казалось пустым и ненужным – как в пустыне бутылка из-под воды.
Крис слышал, как Кейт рыдает за стенкой. Каждый всхлип отдавался болью в груди. Больше всего ему хотелось быть рядом с ней, успокоить, высушить ее слезы. Но утешить сейчас и разбить ей сердце потом – это еще более жестоко, чем сидеть здесь, слушать ее плач и ничего не делать. Ну хоть бы один проблеск в памяти: есть у него семья или нет?!
***
Искупавшись в весенне-холодных водах озера, Крис вернулся в дом. Кейт сидела на кухне, уставившись в одну точку. На плите догорала яичница, но девушка не обращала внимания на ее предсмертное шипение.
Все еще переживает?..
Он снял несчастную яичницу с огня и отставил в сторону.
– Кейт… – Крис тронул ее за руку. Лучше он своими прикосновениями не сделает, но и хуже, по-видимому, тоже.
Она подняла на него несчастный взгляд.
– Крис, я не могу дозвониться сыну.
Так вот в чем дело.
– Ну, значит, бегает где-то – ребенок ведь.
– У них дома тоже никто не снимает трубку.
– Ушли куда-нибудь. В магазин, например. На прогулку.
– У мамы больные ноги, и она практически не выходит из дома.
– Ты это помнишь? – заинтересовался Крис.
– Нет. Стив как-то говорил, что у бабушки, как всегда, болят ноги, и она еле ходит. Да и сама мама однажды жаловалась, хотя вообще плакаться не любит.
– Возможно, Стив куда-то ушел с дедом, а твоя мама просто не слышит телефона. Или ноги у нее болят настолько, что она не в силах подойти к нему.
