– Ай! – вскрикиваю от неожиданности, когда он разворачивает меня к зеркалу.
– Пой, малыха…
Пытаюсь отдышаться, чтобы начать:
– Ми-мэ-мо…
– Давай просто «А-а»… – морщится. – Не выделывайся.
– А-а-а-а-а…
Кензо становится позади и смотрит на наше отражение, затем проталкивает ладонь между туловищем и рукой. Снова касается моего живота.
– Напряги мышцы, – командует громким басом. – Давай…
Послушно напрягаюсь и будто бы выталкиваю из живота воздух вместе со звуком, который неожиданно меняется. Словно расщепляется на миллионы нитей. Чище становится. Глубже.
Не свожу глаз со своего отражения.
– Выше, Эми, давай, Краля, – гундосит Кензо.
– А-а-а-а…
– Умница.
В этот момент дверь распахивается, и мы оба, как по команде, замолкаем. Поза у нас говорящая, но заглянувший медлит.
– Простите, – Аскеров равнодушно хмурится и тут же оставляет нас одних.
– Черт, – закатываю глаза, отталкивая от себя Кензо. – Ты двери закрыть не мог, Краля?..
– Да я как-то не подумал, – он чешет затылок.
– Ладно, пойдем…
Прошмыгнув мимо пустого стола у окна, забираю свою сумку со стула и блокнот.
– Я поеду, – прощаюсь с парнями. – Спать хочу, сил нет. А… деньги…
– Я заплачу за тебя, Эмилия, – кивает Петр. – Иди.
– Спасибо. Всем пока…
Прохожу мимо лобби, толкаю тяжелую дверь и наконец-то оказываюсь на улице. Вдыхаю утренний летний воздух, еще не превратившийся в пыль.
– О, дядя Ренат. – Замечаю его справа.
Улыбаюсь, прижимая к себе блокнот.
– Вы уже позавтракали? Я, правда, не заметила, чтобы вы что-то ели, – тараторю.
Он смотрит на меня зло и, стрельнув глазами по сторонам, хватает меня за локоть. Тащит к дороге.
– Эй…
Спрыгиваю с поребрика и уже через несколько секунд оказываюсь в машине. Обычный черный седан, каких на улицах Москвы устанешь пересчитывать.
– Домой тебя отвезу. – Садится за руль.
– Я бы на метро доехала, – потираю ноющий локоть. – Какое-то странное у вас предложение подвезти, дядя Ренат.
– Еще раз назовешь меня так… – Его пальцы белеют от того, насколько сильно он сжимает руль.
– И что будет? – отворачиваюсь. – Ренат вам не нравится, дядя Ренат тоже не устраивает. Могу звать Агент 007. Как вам?..
– Хватит. – Резко переключив передачу, Аскеров выезжает со стоянки. – Можешь вообще никак не называть. Вряд ли мы будем часто встречаться.
– Кстати, а приходите ко мне на день рождения, – вспоминаю. – Через три недели. Первого июля. К нам на дачу, и папа в отпуск приедет.
Ренат молча управляет автомобилем и, взглянув на меня, брезгливо морщится.
– Как хотите, – вздыхаю. – И совсем необязательно так на меня смотреть. Я знаю, что нравлюсь вам!..
– Чего, блядь? – усмехается.
– Там… в ресторане. И в прошлый раз. У нас в квартире. Я все вижу. Ваши эти взгляды. Женщина всегда чувствует, когда нравится мужчине…
– Не вижу здесь женщин.
– Ой, это уже старый прикол, – отмахиваюсь. – Вы уже так говорили, дя…
Замолкаю.
– Не неси хуйни. Мужчинам, чтобы ты знала, не нравится доступность, – хлестко произносит.
– Что? Доступность? – повторяю, разворачиваясь к нему. – Это что вы имеете в виду?..
Открываю и закрываю рот, даже не представляя, что бы такое ему сказать. Стыд лишает дара речи. Лицо будто в кипяток окунули, сердце глухо бьется, дышу, слава богу, наконец-то диафрагмой. Часто и возмущенно.
Красный светофор заставляет Рената остановить машину.
– Кто-то должен тебе сказать правду, девочка.
– Правду?.. Что я доступная?
– Только не реви, – строго меня предупреждает.
– Вот еще, – обнимаю себя за плечи. Моя обнаженность вдруг кажется глупой. – Я никогда не реву.
– Так уж и никогда?
– Если я когда-нибудь зареву, значит, я умерла…
Глава 7. Ренат
17:00. Управление СБ
– Это какая-то ошибка, – говорю, не глядя на майора Майю Синицыну. – Я просил отправить опытных сотрудников.
– И чем же мои компетенции вас не устраивают, Ренат Булатович?
Хочется ответить, что дальше графы «пол» я бы вообще не читал, вот только руководство наверняка идею такого неравенства не поддержат. Просматривая личное дело, откидываюсь на спинку кресла и потираю уставшие глаза.
Итак.
«Синицына Майя Александровна.
Пол «Ж»».
Здесь морщусь. Похуй, что подумает.
«Двадцать восемь лет.
Выпускница Юридической академии.
Стаж работы в органах – шесть лет.
Внеочередное звание… – Поглядываю на сотрудницу Следственного комитета. – Майор юстиции».
Нет, чисто теоретически, если исправно давать какому-никакому генералу, то все возможно.
Почему нет?
– Ренат Булатович, – дама явно нервничает. – Расставим точки над «i».
– В моем кабинете такое могу предложить только я.
– Но…
– Не забывайтесь, майор.
– Простите, – выдавливает сквозь зубы.
Молча изучаю ее лицо: широкий лоб, близко посаженные глаза, острые скулы и аккуратный нос. Волосы стянуты в тугой пучок на затылке, парадный китель выглядит идеально, юбка чуть ниже колена —плюсик в карму, если б была вульгарнее, пришлось бы сразу прощаться.
Из чисто женского – туфли на каблуках: лакированные, с острыми носами, одним из которых майор юстиции потирает стройную голень.
– Все осмотрели? – спрашивает она немного нервно.
– Все, что считаю нужным, – строго киваю, снова погружаясь в ее документы.
– Не понимаю, в чем проблема? Ваше руководство, Ренат Булатович, сделало специальный вызов на двух сотрудников Следственного комитета. Мое руководство выбрало для задания меня и майора Краснова. Не вижу никаких причин для отказа.
– Это не вам решать.
– Эм…
Краснеет, но замолкает. Значит, не все потеряно. Искусство засунуть язык в жопу – одно из самых приоритетных в нашей сфере. Главное, я бы сказал.
– В случае вашего отказа я буду вынуждена обратиться в ССБ3.
Приподнимаю брови в недоумении, потому что угрожать сотруднику Управления в самом Управлении еще никто не додумался.
– Да-да. Я не для того зарабатывала себе репутацию, чтобы мне отказывали по причине вашего предубеждения к женщинам-сотрудницам.
Закрыв личное дело, с грохотом откидываю его на стол и потираю еще гудящие виски.
Утром снова был приступ. Не в силах вынести черно-белого пространства вокруг, уже в шесть утра собрался и вышел из дома. Сперва проверил своих ребят на объекте, затем встретился с другом детства и отвез домой полураздетую Литвинову, которая вылетела из моей машины даже не попрощавшись. И не поблагодарив.
Как мир вновь обрел яркие краски, я не заметил. Кстати, такое со мной впервые. Обычно, чтобы прийти в себя, нужно минимум пять-шесть часов, два литра кофе и полное погружение в работу посложнее.
– Вы ведь из-за этого сомневаетесь? Потому что я женщина? – хмурится Синицына.
Сложив руки на груди, раздумываю, что с ней делать… Наивно было полагать, что мне дадут лучших из лучших следаков, но откровенный шлак тоже бы подсовывать не стали. Межведомственные выебоны никто не отменял.
– У сотрудника Управления нет пола, Майя Александровна, – наклоняюсь к столу и смотрю прямо на нее.
– Я…
– А еще у него нет цвета волос, разреза глаз и размера груди. Понимаете, о чем я?..
– Ренат Булатович, – растерянно качает головой.
– Вы можете сколько угодно обсуждать мой шовинизм с подружками, но здесь, – оглядываю свой кабинет, – здесь я работаю, чтобы получать результат. А я вижу, что ваши волосы пшеничного цвета, у вас изумрудно-зеленые глаза и третий размер…
– Второй, – она откашливается, густо краснея. – Возможно, пуш-ап…
– Оставьте эти подробности.
– Ренат Булатович, я не с того начала. Прошу прощения. Подполковник, я сделаю все, чтобы остаться в рабочей группе. Слышала, многие хотели бы поработать именно с вами, хочу воспользоваться шансом и понять, не врут ли они.
– Врут.
– Хочу составить собственное мнение. Сделаю все, что вы скажете. Могу использовать линзы, остричь волосы и носить мешковатую одежду.
– Для начала смените туфли, – киваю на ноги.
– Спасибо, – выдыхает с облегчением. – Спасибо, я вас не подведу.
