После того как мы оказались на паре, Градов по привычке игнорировал меня всеми способами. Десять минут напряженного разговора выпали из матрицы наших отношений.
А если все это мне привиделось?
Вдоль позвоночника стекают струйки лавы. Нет, не привиделось. Наш разговор был, и именно сейчас Матвей смотрит на меня так же, как в кафе.
Тренировка проходит мимо меня. Я часто ошибаюсь, забываю. Потягиваю заднюю мышцу бедра и остаток времени отсиживаюсь под строгий и недовольный взгляд тренера.
Если Градов хотел вывести меня из строя, он на верном пути. Ожидание чего-то плохого любого сведет с ума.
Как бы я ни храбрилась и не изображала равнодушие, мой испуг как перед надвигающейся волной. Или это цунами, которое поглотит как муравьишку. Барахтаюсь, захлебываюсь, а Матвей нависает надо мной и смеется. Все это происходит во сне.
Утром голова гудит. Под глазами залегли тени, и самый мощный консилер не справляется.
Выпиваю лишь кофе на завтрак. Жгучий, горький, без кусочка сахара. Мама с удивлением смотрит, папа прищуривается и откладывает телефон, чтобы скрестить руки и раскрошить меня своим любопытством.
– Плохо спала, – отвечаю. Поверили или нет – не знаю, но я быстро накидываю кожанку и выбегаю к машине.
До института еду медленно. Опаздываю. Сердце после кофе взламывает грудную клетку, а пульс зашкаливает. Дважды нарушаю: не замечаю знаки. Один раз не посмотрела в зеркало и чудом избежала аварии. Водитель крикнул мне «сука», показала ему средний палец.
Сегодня чертовски плохой день.
– Физкультура сегодня в малом зале, – Олеся плюхается около меня в кафе.
– Наконец-то. На улице днем десять градусов, я мерзну, – отвечаю быстро и отпиваю от второй чашки кофе. На этот раз капучино с сиропом.
Я сижу за тем же столом, что и вчера, постоянно смотрю на пустующее место напротив.
Градову удалось сделать так, что я о нем думаю. Постоянно.
Хитрый мудак.
– Ты, кстати, в костюме кого будешь на Хэллоуин?
– Я? – Какой, на фиг, Хэллоуин? Нет, я знаю, что это за день, но ее вопрос заводит в тупик.
– Ну ты же видела объявление в чате? На Хэллоуин Градов договорился с клубом «Clouds». Мы все идем праздновать. Условие – все в костюмах. Или… Подожди…
Беру ложку со стола и начинаю размешивать кофе. Зачем только? Из груди прорастают шипы, что не дают говорить. Протыкают кости, кожу, легкие. До слез больно и обидно.
Я. Не могу. Быть. Изгоем.
– Я не видела это сообщение. И про вечер тоже не в курсе, – сипло говорю.
Олеся берет в руки телефон и слишком долго прокручивает сообщения. Сколько их там с того дня, как мы с Мотом играли в покер?
Она все листает, листает.
– Вот.
Показывает.
Картинку еще прикрепил, текст разными шрифтами выделил. На аватарке у Градова обрезанная фотка. Та, что прислал мне. Члена не хватает.
И первый раз за долгое время я давлюсь улыбкой: если я перешлю фотку в группу? Нет, безусловно, все разглядели достоинство Матвея, и я не про эго, но лишний раз напомнить о его проигрыше было бы супер.
В моем телефоне никаких сообщений нет. Я решила, что нет новостей. А в итоге:
– Мне кажется, ты в черном списке.
– Как мелко, Градов, – говорю Олесе, но она грустно усмехается. Понимает, что я так с Градовым общаюсь.
Это и есть твоя месть? Выкинуть меня из группы? Не приглашать на следующую вечеринку?
С души посыпались камни. Мелкие пока, потому что Матвей не так прост, как думала раньше. Но раз это единственное, что он придумал, то, может, он не такой уж и гений?
Король института, всезнайка, гордость и прочее, прочее.
– Допила? Идем? – Олеся кивает на пустую чашку кофе. От него меня затошнило. Или от новостей.
– На вечеринку я иду, но пусть это останется секретом.
– Почему? Девчонки обрадуются. Они все думают, что ты знаешь. Отмалчиваешься в группе и все.
И как заставить ее не раскрывать нашу маленькую тайну? Прикусываю губу и преграждаю Олесе путь. С Баженой было бы легче договориться.
– Хочу сделать сюрприз.
Не тупи, Олеся.
Она дергает плечом и быстро соглашается. Пока Олеся не видит, как закатываю глаза. Неужели моя задумка может провалиться из-за ее длинного языка? Вот поэтому я мало с кем дружу. Ни с кем, точнее. Если только с Баженой. Но наша дружба странная.
В раздевалке много девчонок. Почти все переоделись.
Быстро снимаю с себя колготки, юбку и кофту. Для занятий в зале надеваю шорты и белую футболку. Выхожу самая последняя, сталкиваясь в коридоре с Матвеем. Раздевалка парней напротив нашей.
Он в широких спортивных штанах и облегающей футболке. Стоит, спиной опирается о стену. Ноги скрещены, руки тоже. Вижу каждую мышцу на его предплечьях, так четко она выделяется.
И да, я разглядываю своего врага.
– Закончила? – холодно спрашивает.
Боже, почему все симпатичные парни такие гадкие?
Не отвечаю и иду в зал. Градов за мной и идет он слишком тесно. Его дыхание дотягивается до моих плеч и шеи. Волосы я собрала в пучок. Жаль, нельзя собрать мурашки в невидимый уголок.
– Раз, два, три, четыре, пять, хочет Анечка сыграть? – Матвей протягивает руку и останавливает меня перед дверью, положив ее на мою грудь. К себе прижимает.
Дышу его туалетной водой. Ни молекулы кислорода не долетает до меня. В носу, на языке, в каждой поре он.
Хватка сильная, животная. Сердце бьется в горле. Дыхание Мота частое. В ушах треск от него, из-за которого зажмуриваюсь.
Заканчивается все резко, как и началось.
Градов отпускает меня и подталкивает вперед, и вот я уже в спортивном зале, присоединяюсь к Олесе, которая спрашивает, почему я так долго.
Произошедшее между мной и Градовым вновь кажется галлюцинацией. Но грудь продолжает ныть, а горький аромат его одеколона травит рецепторы.
Глава 16. Аня
– И последний кружочек, – физрук сегодня как с цепи сорвался.
Адская пара. Начинаю думать, что это Градов все подстроил, но, похоже, он тоже подустал и смотрит на всех волком.
– Расходимся. В следующий раз готовимся сдавать нормативы, – прозвучал свисток.
И вот она – свобода.
До раздевалок плетусь, еле переставляя ноги. Мое тело привыкло к нагрузкам. Несколько часов могла тренироваться, а сегодня спустя полчаса мечтала о конце занятий. Вот так вот сказывается на мне нервотрепка последних дней.
Градов подрезает мне путь и, как ни в чем не бывало, уходит в мужскую раздевалку.
Готова выплюнуть легкие, горло растянуто хриплым частым дыханием, мышцы гудят, и я не знаю, как смогу подняться на четвертый этаж, где у нас следующее занятие.
– Козлов совсем сегодня козел.
Это фамилия нашего физрука.
– Был же нормальным преподом, а сегодня что нам устроил? Подготовку к олимпиаде?
– Не знаю как вы, а я хочу купить справку, чтобы больше не появляться на его занятиях.
– У меня сердце выпрыгивало из груди раз сто.
Девчонки жалуются. Плюхаюсь на деревянную скамейку, не в силах поддержать их разговор. Да и не хочу, если честно. Иногда свои мысли нужно оставлять при себе. Мало ли кто решит воспользоваться ненарочной болтливостью.
Кто-то выходит из душа, кто-то заходит. Все продолжают обсуждать сегодняшнее занятие и плавно переключаются на следующее. У нас лекция с параллельной группой, это последняя пара и уже проносятся предложения забить на нее и прогулять.
– Матвей прикроет, – слышу имя своего врага, и по позвоночнику против воли ползут разряды электричества. Они жалят, отчего выпрямляюсь по струнке.
Чтобы Градов прикрыл меня? Скорее луна с неба упадет, чем Матвей скажет в мою защиту хоть слово.
Одна за другой девчонки уходят из раздевалки. Уж не знаю, идут разговаривать с «гордостью» института или собираются с силами и поднимаются на четвертый этаж. У нас экзамен по этому предмету, так-то.
– Все нормально? – Лена подсаживается и начинает одеваться. – Знаешь, прохладный душ бодрит.
Кисло улыбаюсь. Настроения нет.
– Идешь? – спрашивает. Лена с Олесей готовы идти, а я решаюсь все же сходить в душ.
Мне легче, когда я одна. Да и в запасе у меня целых пятнадцать минут.
– Как знаешь, – ведет плечами, – а то можем подождать.
– Спасибо. Справлюсь. Займите мне хорошее место на лекции. Подальше от Градова!
Мы посмеиваемся, и за девчонками закрывается дверь.
Да, одной спокойнее.
Парни из соседней раздевалки точно закончили свои дела и ушли. Не надо будет думать, что кто-то войдет. Типа Градова.
Снимаю с себя мокрую насквозь форму и иду в душ. Стою под струями какое-то время, позабыв о лекции. Вода прохладная, а мне не холодно.
Когда слышу хлопок двери, быстро выключаю воду.
Неужели я больше не одна? Неужели пришла следующая группа? Но почему тогда не слышу ничьих голосов?
– Олеся, это ты? – в ответ тишина. – Лена?
Наверняка девчонки решили меня дождаться. Потому что… Потому что хороших мыслей в голове нет. А плохие закручиваются в клубок со скоростью света.
«– Раз, два, три, четыре, пять, хочет Анечка сыграть?»
Градов. Его рук дело. Очередная шутка, заставляющая нервы заостриться и проткнуть все мое тело от испуга.
Медленными шагами дохожу до выхода из душевой и заглядываю за дверь. Никого. Послышалось?
Несмотря на то, что на мне нет ничего из одежды, а купалась я под прохладной водой, мне жарко. По коже стекают не капли, а пот. Полноценно дышать не могу, живот и солнечное сплетение скручивает.
Хочется, чтобы сейчас вошла Олеся и спросила, почему я так долго. Но ничего не происходит. Возвращаюсь в душевую. Моего полотенца нет. А пятнадцать минут назад я вешала его на то место, куда сейчас смотрю.
Тонкое спортивное полотенце малинового цвета. Если его сложить, то оно занимает место не больше карманной косметички.
По ногам сквозит, и как бы сердце ни посылало разгоряченную кровь к стопам, я не двигаюсь и не чувствую ничего, кроме пульса в висках и бьющейся жилки на шее. Ровно той же, которую хотела перекрыть Градову.
Из одежды только туфли, и… Трусы.
Черт, черт, черт!
Открываю все шкафчики, заглядываю под них, затем в технический шкаф. Может, кто-то не самый умный закинул все туда?
Пусто. Везде. В каждом уголке.
В одной руке сжимаю трусы, в другой одну туфлю. Голова распухает от обилия догадок и мыслей. Трясусь, когда температура моего тела достигает отметки сорок.
Страшно. Стыдно. Я заставила Матвея снять с себя последнюю вещь – его боксеры, а он оставил мне из всех вещей лишь трусы.
Ненависть к Градову бурлит в каждой клетке. Это же его рук дело. Кроме него некому.
