– Как он туда забрался?!
– Посмотреть на него, так это легче легкого. Но я бы нипочем не смогла. – Флути широко взмахнула рукой. – Подпрыгивает вот этак, хватается за нижний сук и подтягивается несколько раз, чтобы позабавить зрителей. Потом забрасывает ноги наверх и залезает на свою любимую ветку.
Под насестом Эша скакали мальчики и девочки, играя в классики по сложным правилам. Объявили победителя, и Тами удивилась еще больше, когда Эш соскользнул с ветки и затеял играть в «делай как я». Он был похож на гамельнского крысолова.
Конечно, за детской площадкой наблюдали не только уборщики. Три матери учеников, которые добровольно вызвались там дежурить, смотрели на это все со снисходительными улыбками, а учительница физкультуры миссис Коннелл встречала всех желающих присоединиться у шеста для тетербола. Были даже две студентки-стажерки, которые уделяли уборщикам больше внимания, чем детям.
Тами указала на них.
– Позже я их слегка отчитаю. Или пусть лучше это сделает Харрисон. Он сумеет взять правильный тон, он ведь так заботится о детях. Впрочем, можно ли их винить? – Секретарша спрятала улыбку за кружкой с синим узором. – Таких мужчин, как Кип и Эш, нелегко найти. Вот кому-то повезет!
Тами попыталась промычать что-то неопределенное.
– Кто из них вам больше по душе?
– Никогда об этом не задумывалась, – уклончиво ответила Тами. – Они ведь всегда вдвоем?
– Ну да. И вдвоем они прилагают все усилия, чтобы следить за каждым ребенком и знать, где он и что с ним. Благодаря им у нас здесь не очень много нарушителей спокойствия. – Указывая на Кипа, который ходил колесом, миссис Дабровски весело добавила: – Можно сказать, что это наш худший – и одновременно лучший – сотрудник.
– Нам повезло, что они у нас есть, – пробормотала Тами.
На лице Флути была написана глубокая симпатия.
– Без них Лэндмарк просто развалится.
Глава 13
Как обращаться с женщиной
Подсобка была едва ли не единственным местом на территории школы, где Эш чувствовал себя в безопасности. Но Тами повадилась устраивать там заседания их «специального комитета», которые, по правде говоря, больше напоминали долгие перерывы на кофе. Он честно старался сосредоточиться на делах, которые обсуждались во время этих встреч, но ее присутствие в месте, которое он считал личным и, следовательно, интимным, сильно отвлекало.
А больше всего его беспокоило то, что он начал привыкать к ее вторжениям. Пожалуй, даже ждал их с нетерпением.
– Они продолжают это делать, и это сводит меня с ума. Что бы они ему ни давали, оно слишком маленькое, чтобы я могла разглядеть.
Кип расхохотался, и Эш вытянулся по стойке смирно. Он потерял нить разговора примерно тогда же, когда понял, что Тами проколола уши. Обычно она ходила с распущенными волосами, но сейчас они были зачесаны наверх, обнажая граненые камни, свисавшие с мочек. Вслед за камнями он обратил внимание на форму ее ушей, изгиб челюсти, линию шеи.
– Сам ей скажешь? – спросил Кип. – Или мне сказать?
– Давай ты, – пробормотал Эш, даже не понимая, о чем речь.
– Скрепки. – Кип широко развел руки. – Дети дают ему скрепки.
Взгляд Тами метнулся в его сторону. Эш вздохнул, порылся в кармане своего комбинезона и вытащил полдюжины скрепок – две серебряные, золотую, розовую, зеленую и в черно-белую полоску.
– Но почему? – спросила она.
Эш ответил:
– Это Кип виноват.
Рыжий поднял руки:
– Эй, это была случайность. Ну почти.
Тами откинулась на стуле:
– Наверно, это хорошо.
– Могло быть и хуже, – признал Эш.
Кип закатил глаза:
– Тебе это нравится, и ты это знаешь.
В ответ Эш только фыркнул:
– Как директор, я должна знать, что происходит в моем кампусе.
– Пользуетесь служебным положением? – Кип развел руками. – Ну что я могу сделать, Эш? Она здесь начальник.
Эш вздохнул:
– Зачем столько шума из ничего?
– Ладно, – продолжал Кип. – Это было несколько лет назад. Возможно, из-за меня у некоторых первоклассников сложилось впечатление, что Эшу нравятся блестящие предметы. Это было на Рождество?
– На День святого Валентина, – поправил Эш.
Как будто Кип не помнил точно.
– Но это была ошибка, потому что для первоклассниц блестящее – значит глиттер. А Эш ужасно боится глиттера.
– Он липнет ко всему.
Отчистить эту штуку было практически невозможно.
– Поэтому, чтобы моему хорошему другу не пришлось вечно отмывать коридоры от блестящей пыли, я быстро придумал и предложил более приемлемую альтернативу – скромные скрепки. Вскоре об этом узнали все. – Кип пожал плечами. – С тех пор дети в знак привязанности дарят Эшу скрепки.
Эш беспокойно заерзал:
– В этом нет ничего дурного.
Кип наклонился к Эшу и задрал его рукав, показывая браслет из сцепленных вместе скрепок.
– О-о-о, как стильно.
В голосе Тами звучало одобрение. Сердце Эша забилось быстрее.
– Очень милая идея, – сказала она. – К тому же скрепки легко достать.
– Я их поставщик номер один. – Кип вскочил, подошел к верстаку и показал ей содержимое синего пластикового ведра. – Любви хватит на всех.
Тами запустила руку в ведро. Должно быть, тут были тысячи скрепок.
– Что вам больше нравится?
Эш нахмурился:
– Вы спрашиваете, какая у меня любимая скрепка?
– Я спрашиваю, какой у вас любимый цвет.
Кип весело заявил:
– Он не может устоять перед синим.
Тами достала небесно-синюю скрепку:
– А вы?
– О, я всегда больше любил желуди. Вся эта история со скрепками на самом деле вдохновлена тем, что когда-то затеял мой отец. Он подкладывал желуди в карманы маминого фартука. Когда я спросил зачем, он стал дарить их и мне. Желуди были везде: в карманах, под подушкой, в моей любимой кружке.
– То есть небольшие знаки привязанности – это семейная традиция. – Тами задумчиво кивнула. – И вы привнесли ее в свою школьную семью.
Кип коснулся ее плеча и пошел с ведром обратно к полке.
Эш боролся с непривычным чувством зависти. Кип всегда стоял между ним и миром, оберегая его самого – и его тайну. Эш любил высокие места и безопасные расстояния, а Кипу было необходимо похлопывать кого-то по плечу, держать за руку и обнимать. Он проявлял нежность ко всем, от работниц кафе до водителей автобусов. Эш не испытывал отвращения к прикосновениям. Ничуть. Но он был полукровкой, и скрыть его наследие было труднее, чем излишек шерсти.
Ему приходилось быть осторожным.
– Пора возвращаться, – сказала Тами.
По привычке оба встали. Старинные манеры укоренились слишком прочно.
– Я поищу желуди, – сказала она. – А пока…
Она направилась к нему. Эш отступил на шаг, но ненавязчиво уклониться от сближения с ней было невозможно. Он наткнулся на верстак и замер, загнанный в угол.
– Протяните руку, – велела она.
Эш повиновался, и Тами уронила ему на ладонь свою синюю скрепку:
– Это вам.
Кип что-то сказал, и Тами рассмеялась. Дверь закрылась, а Эш так и стоял у верстака, глядя на свою руку и тщетно пытаясь разобраться в ощущениях, которые одновременно сбивали с толку и воодушевляли.
– Эш?
Он что-то промычал в ответ.
– Что случилось? – спросил Кип.
– Она дала мне скрепку.
Его лучший друг кивнул:
– Подтверждаю. Дала.
Горло Эша сжалось.
– Как ты думаешь, что это значит?
Кип слабо улыбнулся:
– Готов поспорить, это означает именно то, что мы ей сказали.
– А что мы сказали?
– Ты знаешь ответ. – Кип осторожно взял руки Эша в свои. – Скрепки – знак привязанности.
– Ты уверен?
Кип постучал пальцем по своему носу и коснулся носа Эша.
– Несправедливо, друг. Ты заставил меня пообещать, что я не буду упоминать о твоих устремлениях.
– Я ни к чему не стремлюсь, – вяло возразил Эш.
На мгновение ему показалось, что его лучший друг грустен, но Кип наклонился и прошептал на ухо:
– Эшишише, я здесь не единственный, кто разговаривает во сне.
Эш не мог заснуть.
