Девушка была так приветлива, что ей было очень трудно отказать. Она выбрала еще лиловый лак для ногтей.
– Я сама им пользуюсь. – Она радостно улыбнулась, а значит, Астрид придется купить и этот совершенно ужасный лак.
Она встала в очередь, зажатую между конвертами и пакетами с одной стороны и газетами и журналами – с другой. Взяла «Пербек[8] Таймс» – там могла найтись реклама местных фитнес-клубов; постепенно очередь продвинулась.
Проходя по какому-то из переулков, Астрид наткнулась на магазин с товарами для туристов. Купила спальный мешок и надувную подушку – пока сойдет. И трекинговые ботинки. Довольно грубые и скучные, зато в таких не страшно наступить на что угодно.
По дороге к мосту завибрировал телефон. Она достала его и обрадовалась, увидев несколько палочек сигнала. Нужно запомнить: мобильный Интернет есть в трех шагах к югу от каменного креста, стоящего в центре набережной.
Это оказалось письмо от Крессиды Джайлз, главы отдела маркетинга, Шерборн-холл. Как быстро. Похоже, Крессида жаждала встретиться: «Если сможете, сегодня до конца дня». Некоторое время Астрид размышляла, не повременить ли с ответом. За эти недели они явно никого не нашли и уже должны были отчаяться. Но и она отчаялась. Не до игр. Она ответила, что скоро приедет.
Глава 8
После собеседования Астрид решила вернуться на лодку и обдумывала за рулем, как повернулись обстоятельства. Все шло замечательно. Новая работа сойдет за запланированный творческий отпуск и не станет черной дырой в резюме. Зарплата тоже неплохая. Девушка терпеть не могла торговаться и потому обрадовалась, когда услышала почти ту же ставку за неделю работы, что получала в Лондоне.
Она аккуратно прошла крутой поворот и сбросила скорость. В глубоком ущелье между гор виднелись руины замка. Большая его часть развалилась на крупные глыбы, будто какой-то великан схватил его и раскрошил в кулаке. В картинке было что-то знакомое.
Дорога резко пошла вниз, «мини» рванул вперед, и к Астрид внезапно пришло воспоминание. Ей двенадцать лет, она на пассажирском сиденье другой машины, ее босые ноги на приборной панели орехового дерева. За рулем дядя, окно открыто, теплый ветерок треплет льняную рубашку с разноцветными пятнами краски на рукаве.
Воспоминаниям положено быть туманными. Так показывают в фильмах. Но она видела ясно: загорелое лицо, открытая улыбка. Слышала смех, будто дядя сидел около нее. Он только что отпустил шуточку, которую она не совсем поняла, но все равно рассмеялась за компанию. На заднем сиденье подавил смешок папа. Рядом с ним мама скрестила руки на груди и фыркнула: «Какая пошлость».
Дорога снова пошла вверх, и воспоминание исчезло, словно опустившись на дно. С момента приезда она впервые серьезно задумалась о дяде. С ним было так весело в детстве. Почему же они с папой поссорились? И как вышло, что дядя Генри стал жить на лодке вместо того большого загородного дома – вспомнить бы, где он находился?
* * *
Вода в реке спа́ла, и лодка опустилась ниже уровня мостков. Астрид перешагнула через релинг и остолбенела – дверь в каюту была полуоткрыта. Девушка проверила, в кармане ли ключи – они лежали там. Она точно помнила, что заперла дверь перед уходом. Кто-то забрался на лодку. Кто-то находился там прямо сейчас.
Астрид оглядела палубу в поисках чего-то, что могло бы послужить оружием. Ничего, только кучка плавника. Самая крупная деревяшка казалась слишком легкой, чтобы нанести хоть какой-то урон. Но не отступать же. Девушка спустилась на цыпочках по ступенькам и тычком палки распахнула дверь.
Навстречу повернулась жизнерадостная физиономия.
– Эй, на палубе! Здорово, подружка! – Кэт стояла возле плиты и лопаточкой ворошила что-то на сковородке.
– А, это ты. – Астрид спрятала деревяшку за дверь. За все время жизни в Лондоне к ней никто даже без приглашения не заходил. И уж тем более не вламывался внутрь и не становился к плите. – Как ты сюда попала? – спросила Астрид, садясь за стол.
– Нашла запасной ключ под одним из цветочных горшков.
– Буду знать.
– Решила зайти поинтересоваться, как твои дела. – Кэт достала из верхнего шкафчика тарелки и принесла их на стол. Поставила одну перед собой, другую напротив. – Затем подумала о раннем ужине и в итоге накупила много лишнего. Ну вот… – Она положила возле каждой тарелки вилку с ножом. – Типа почему бы что-нибудь тебе не приготовить, и если появишься – отлично. А нет, так сама все съем. В общем, беспроигрышная ситуация.
– Разумно.
Когда гостья отошла к плите, Астрид быстро осмотрела столовые приборы. Вернувшись со сковородкой, Кэт выложила на тарелки по полукруглому конвертику, посыпанному ярко-оранжевой хлебной крошкой.
– Это эмпанады?
– Импер… что? Нет. Ты никогда не пробовала хрустящих блинчиков[9]?
Астрид покачала головой.
– Точно не пробовала?
– Думаю, я бы запомнила. – Астрид уставилась на конвертики. – Как может что-то съедобное иметь такой оранжевый цвет… и не быть апельсином?
– Тебе понравится. Это просто бомба. – Кэт подошла к духовке и распахнула стеклянную дверцу. Достала противень с жареной картошкой и ссыпала ее на тарелки. – А полюбуйся на этих красоток. Словно золотые слитки фараонов.
Добавив к картошке по солидной порции комковатой зеленой массы, бывшей, судя по стоявшей рядом открытой консервной банке, гороховым пюре, Кэт напыщенно произнесла:
– Боны плети!
– Ты хотела сказать bon appétit. Это по-французски.
– Вот оно что. В общем, налетай.
Астрид посмотрела, как Кэт набросилась на еду, каждый раз набирая на вилку поровну картошки, пюре и блинчиков. Сама она робко отрезала уголок оранжевого нечто и прожевала. Блинчик был наполнен каким-то сливочно-грибным соусом, сгустившимся вокруг таинственных кусочков мяса. И это оказалось едва ли не самым вкусным из того, что Астрид пробовала за всю жизнь. Учитывая, что за прошедшие сутки она съела лишь два неполных пакета чипсов, да еще весь этот стресс, – ровно то, что нужно. Ели молча, Кэт что-то мурлыкала с полным ртом. Когда тарелки опустели, она вычистила свою пальцем и облизала его. Астрид аккуратно положила нож с вилкой посередине своей.
– Слушай, Кэт, это было превосходно. Спасибо.
– На здоровье. – Кэт отодвинула тарелку.
– Я забыла вчера спросить. Чем ты занимаешься?
– Занимаюсь?
– В смысле работы.
– А, да в общем всем подряд. Выгуливаю собак. Собираю фрукты. По выходным работаю у брата в кафе на пляже. – Она покрутила разноцветную косичку, свисающую из-за уха. – Еще такие косички делаю на музыкальных фестивалях. Хочешь, могу тебе сделать.
– Очень любезно. Но не стоит.
– Не волнуйся, это бесплатно.
– Спасибо, давай лучше не сейчас.
Астрид встала и собрала со стола тарелки. Иллюминатор над раковиной был открыт, и в каюте стало прохладно и хорошо. Кэт пододвинулась в угол и поставила ноги на скамейку.
– Тебе точно нужно назад в Лондон? Как раз тебя нам тут не хватало – капельки гламура.
– Гламура? Серьезно? Знаешь, я бы и рада остаться, но мне нужно отремонтировать лодку и вернуться домой.
– Правда?
– Да. Пожалуй, даже сама займусь.
Кэт с шумом втянула воздух сквозь зубы.
– Тут серьезный ремонт нужен. Может, новый двигатель.
– Думаешь?
– Да, я всю жизнь возле лодок. Над этой придется серьезно поработать, если хочешь за нее что-то выручить.
Астрид поставила тарелки с приборами в раковину, в пластмассовый тазик. Не было никакого смысла смотреть, есть ли тут посудомойка. Девушка открыла кран с горячей водой и вниз по борту пробежал воющий звук. Затем в трубах застучало, будто нечто внутри стен гонялось за крошечным привидением.
– Видишь, водопровод твой накрылся, – прокомментировала Кэт.
Астрид закрутила кран.
– Знаешь кого-нибудь, кто может все починить?
– Кобб может.
– Кобб?
– Держит тут рядом лодочную мастерскую.
Астрид нахмурилась.
– Кобб? Так, значит, его зовут? Нет, этот болван пусть даже не суется.
Кэт восторженно хлопнула ладонью по столу. Задребезжали жестяные кружки.
– Болван? – Она засмеялась. – Серьезно? Милая моя, Кобб здесь – самый свежачок. Толпа народу обнюхивала это деревце.
– Чудный образ, благодарю.
– А ему до этого и дела нет. Только прошел мучительный развод. Ужас – бывшая его фургон забрала.
– Досадно – но работы я ему не дам. Он так со мной разговаривал, Кэт, ты бы слышала. Ни за что не буду иметь с ним дела.
– И куда ты тогда пойдешь?
– В другую мастерскую.
– Астрид, ты не сможешь вот так взять и поплыть в Пул.
– Не смогу?
– Нет, конечно. Лодка не в том состоянии. Так что или он, или никто.
– Ну тогда никто. – Астрид понимала, что упрямится, но ничего не могла поделать. Что-то в этом человеке ее страшно бесило. Она поставила на стол пакеты со своими городскими покупками и быстро сменила тему: – Кстати, я только что устроилась на работу на пару месяцев.
– Круто! Куда?
– В «Английский фонд». На реставрационный проект в Шерборн-холле.
– А-а, «Английский фонд», – презрительно протянула Кэт.
– А что? Ты что-то имеешь против Фонда?
– Еще как имею. Сдается мне, что они чересчур о себе возомнили. Всем-то они тут владеют. Это как мафия, только с девонширским чаем[10].
Астрид скептически взглянула на нее.
– Что, правда мафия?
– О-о-о, – присвистнула Кэт, – ты и половины не знаешь. Я читала, что на текущем счете Фонда просто так болтается не меньше миллиарда фунтов.
– И где ты такое прочитала?
– В Интернете.
– Понятно.
Астрид стала распаковывать туристическое снаряжение. Не дожидаясь ночи, она расстелила на кровати спальный мешок и положила надувную подушку. Кэт полезла в другой пакет.
– Масло для р-р-р-рук – от садовника, – сказала она, растягивая звук «эр». – Классно выглядит, давай попробуй.
Она передала баночку Астрид, которая открыла ее и щедро зачерпнула.
– Очень густое, – прокомментировала она, втирая масло в кожу.
– А вот это шикарно! – Кэт достала лиловый лак для ногтей и поднесла его к свету. – Какой роскошный тон.
– Я не собиралась его брать.
– Вот что, – сказала Кэт, схватив Астрид за запястья и потянув ее к себе через стол, – я тебе покрашу ногти. Будешь вся потрясная. А после пойдешь и поговоришь с Коббом. Хорошо?
* * *
Мастерская пустовала. Слышалось лишь постукивание снастей по лодочным мачтам. Астрид пробиралась к эллингу, что-то бормоча себе под нос. Конечно, Кэт права – только он может все сделать. Ее передернуло. Если уж перед ним извиняться, то лучше покончить с этим прямо сейчас.
Перед входом разлилась масляная лужа. Яркие синие и зеленые круги расходились по ней, напоминая павлиньи перья. Астрид переступила через лужу и заглянула внутрь. Кобб стоял у верстака, заваривая зажатый в тисках кусок металла. В окошке шлема отражались танцующие белые искры.
– Привет…
Никакой реакции.
– Кобб?
Он отложил паяльную лампу, снял шлем и подошел к ней.
– Чего вы хотите?
Он был выше, чем ей помнилось. Хорошая осанка для человека, который вечно над чем-то сгорблен. А джемпер тот же самый. И серебряная цепочка все так же висит поверх выреза.
– Я бы хотела извиниться. – Она протянула руку. – Кажется, у нас как-то сразу не заладилось.
