Он попытался пожать ее руку, но та тут же выскользнула из его ладони.
– Простите, – смутилась Астрид, – это из-за такой масляной штуки…
– Масло? – Он вытер свою руку о штаны. – Кто же мажет руки маслом?
– Да нет, это вроде молочка, – промямлила она.
Он уставился на нее в замешательстве.
– Молоко?
– В общем, просто не обращайте внимания.
– Хорошо. Так чего же вы хотите?
– Хочу? Ах, да. Насчет моей лодки. Думаю о продаже, и нужен кто-то, кто привел бы ее в порядок.
– Вы уезжаете – это досадно.
– Правда?
– Да, я побился об заклад в пабе, что вы продержитесь не меньше месяца.
– Очень смешно.
Тут она вспомнила, что им рассказывали на семинаре «для будущих руководителей». Прием, которым можно добиться от человека того, чего хочешь. Игра на самолюбии. В случае Кобба, очевидно, оно держится на его искусстве ремонтника. Она провела рукой по релингу ближайшей лодки.
– Прекрасная работа. – Она глубокомысленно кивнула. – Кобб, вы настоящий мастер.
– За эту я еще не брался. – Раздражающая ухмылка вернулась.
– Послушайте, – Астрид чуть не сорвалась на крик, – можете помочь или нет?
– Трудно сказать. – Широко шагая, он прошел мимо нее в сторону воды.
Она поспешила за ним и догнала возле бетонного спуска.
– Только посмотрите, – сказал он, глядя вдаль на широкое устье. Отлив обнажил низкие островки. Из грязи торчали почерневшие останки затонувшей лодки. Над отмелью носились маленькие белые птички. – Для глуши совсем неплохо, правда?
– Очаровательно, – ответила она без выражения.
Он уселся на перевернутую гребную лодку, снял перчатки и позволил им упасть на землю.
– Я вашу лодку знаю как свои пять пальцев. Работал над ней с отцом двадцать лет назад. До того, как ее купил ваш дядя. Вы в курсе, что вам досталось?
– Без понятия.
– Девятитонник от «Хиллъярд»[11]. Спущена на воду в Литтлхэмптоне. Хорошие, устойчивые лодки – безопасные, но не очень быстрые. Знаете, как о них шутят?
– Нет, конечно.
– На ней не утонешь, но вот с голоду помереть можно. – Кобб хлопнул по борту лодки, на которой сидел, и громко рассмеялся.
– Не понимаю, что тут смешного. – Она подождала, пока он угомонится, потом скрестила руки на груди. – Думаете, выйдет дорого?
– По-разному может быть. – Он причмокнул.
– Как именно?
– Ну вы хотите, чтобы я прочистил трюмные льяла[12]?
– Возможно.
– Проложил новый топливопровод?
– Допустим.
– Перебрал двигатель? Новый гельмпорт[13]?
Она подняла руки вверх.
– Послушайте, вы прекрасно понимаете, что я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите.
– Я просто пытаюсь помочь.
– Ничего подобного. Вы наслаждаетесь происходящим.
Он качнулся назад и снова засмеялся.
– Вы правы, я от души забавляюсь.
– Фу. Низкий вы человек. – Она развернулась и пошла через двор.
Подождав, пока она чуть отойдет, он окликнул ее:
– Астрид!
Она остановилась и обернулась.
– Что?
– Как-нибудь взгляну на вашу лодку. Может, смогу ее подлатать.
– Ладно. То есть спасибо.
– Не за что. – Кобб подобрал перчатки и пошел обратно в мастерскую.
Девушка смотрела, как он уходит. Он шагал к ангару, насвистывая себе под нос. Явно считает, что одержал верх. Ничего. Если он сдержит слово, то она все же добьется от него, чего ей нужно. Итак, новая работа и новая лодка. План определенно воплощался в жизнь. Досадно, что успех не с кем было отпраздновать. Кэт ушла «кое-что сделать», как она выразилась. Библиотека закрылась в полшестого, уже больше часа назад, так что посмотреть онлайн «Собаке нужен дом» не выйдет. Значит, будет спокойный вечер наедине с собой.
Астрид обшарила буфет нового жилища в поисках чего-нибудь легкого на ужин. Она снова проголодалась – наверное, дело в свежем воздухе. Нашлось два подходящих продукта: банка тушеной фасоли, смешанной с колбасками, и пакетик «Смэш» – картофельного пюре быстрого приготовления, куда, судя по инструкции, нужно просто добавить кипятка. Саймон бы не одобрил. Его правило – «свежее и натуральное». Сейчас вечер пятницы. В какой ресторан он пойдет? С ней, надо полагать?
Нет, хватит. Нужен вечер без мыслей о Саймоне. Здесь поможет крепкий алкоголь. Астрид порылась в глубине буфета и нашла початый бренди. Сняла жестяную кружку с одного из крючков, щедро плеснула туда из бутылки и выпила залпом.
Хоть с плитой и пришлось повозиться, еда была готова меньше чем за десять минут. А съедена еще быстрее. Сочетание оказалось куда вкуснее, чем девушка предполагала. Она отодвинула пустую тарелку, встала и изобразила чересчур предупредительного официанта: «Как вам понравился „Смэш“, мадам?»
Она театрально вздохнула. «Божественно! Лучше не едала». Тарелка громыхнула о раковину. «Не желаете ли еще дешевого бренди?»
«Вообще-то не стоит… Но с другой стороны, мне немного грустно, и я снова разговариваю сама с собой, так что почему бы и нет». Она наполнила кружку и принесла к кровати.
Изучила полки за рыболовной сетью. Странная смесь: детективы с тиснеными позолоченными названиями, антологии стихов, книги по краеведению, справочники о природе и таблицы приливов за последние двадцать лет. Девушка взяла «Пербек Таймс» и, не переодеваясь, забралась в спальный мешок. Сначала на глаза попалась статья про обвалившуюся в море часть утеса. На фотографии под текстом была деревянная загородка с прибитым к ней предупреждающим знаком. Статью «Закрыт сбор на ремонт церковной крыши» сопровождал снимок викария, держащего громадный чек.
Вскоре подействовали бренди и свежий воздух, и слова стали расплываться. Викарий вальсирует со своим большим чеком. «Где же обналичивают гигантские чеки? В гигантских банках? Хр-р-р…» Она бросила газету на пол и закрыла глаза. Лодка мягко покачивалась. Шелестел камыш. Через реку переговаривались совы, а девушка спала.
Глава 9
Суббота, день четвертый
На следующий день Астрид отправилась в Шерборн-холл в лучшем настроении, чем бывало у нее за долгое время. Благодаря бренди ей удалось как следует выспаться. Спальный мешок оказался вполне удобным, а душ даже вполне приятным – после того как она нашла нужное положение крана смесителя.
Она шла по дорожке от парковки Шерборн-холла, неся в руке рабочий чемоданчик. Странное ощущение – снова начинать с ним вольнонаемную работу после долгих лет в штате Национальной галереи. Эмили встретила новую сотрудницу у служебного входа натянутой улыбкой. Из собранных в аккуратный хвост волос не выбивалась ни одна прядка. Ассистентка протянула Астрид бейдж на зеленой ленточке и сообщила, что носить его нужно все время. «Таков протокол», – добавила она серьезно. Стало понятно, что Эмили переняла много маркетинговых фразочек Крессиды. Астрид обернула бейдж ленточкой и положила в карман.
Внутри дом был так же великолепен, как и снаружи. В каждой комнате отражалась роскошная жизнь целых поколений. На стенах висели огромные гобелены и старые семейные портреты Шерборнов. Женщины в пышных платьях. Мужчины с охотничьими ружьями и сидящими у ног спаниелями со стеклянными взглядами. Сувениры со всех концов света. Шкафчики, изящно инкрустированные перламутром, кровати с балдахинами, китайские вазы. Трофеи, добытые в бесчисленных заграничных поездках.
Девушки поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж и свернули в длинную анфиладу, выходившую окнами на регулярный сад. Астрид отстала, чтобы рассмотреть большую бело-голубую чашу. Она была расписана пагодами и гуляющими по бамбуковым опушкам гейшами.
– В этой чаше, – послышался отрывистый голос, – когда-то держали золотых рыбок. – Со стоявшего в тени стула поднялся мужчина. Флисовая кофта нефритового цвета мешковато висела на его худощавом теле. Из-под нее выглядывала отутюженная белая рубашка и галстук в красную и синюю полоску, как предположила девушка, полковой[14]. – Считается, что это ранняя династия Цин. Начало тысяча шестьсот девяностых.
Астрид улыбнулась мужчине. Она бы дала ему семьдесят с небольшим.
– Да. – Она наклонилась и рассмотрела чашу внимательнее. – Подглазурная роспись синим кобальтом… скорее всего, вы правы.
– Я впечатлен. – Мужчина просиял, седые усы разъехались к уголкам рта. – Коллега-специалист.
– Нет-нет. Я почти ничего не знаю о фарфоре. Я реставратор, первый день здесь работаю.
– Поздравляю! Моя специальность – военная история, я младший лейтенант в отставке. Служил рядом, в казармах «Алленби».
– Что вы говорите?!
Незаметно подошла Эмили.
– Гарольд… – строгим голосом начала она.
– Что?
– Астрид – наш сотрудник.
– Разумеется.
Бывший военный отступил и со скрипом уселся. Астрид не поняла, шел ли звук от старинного стула или от его коленей.
– Приятно познакомиться, Гарольд, – сказала она.
– Взаимно. Если вам понадобится что-нибудь узнать о доме, найдите меня.
– Найду, – бросила она, торопясь за Эмили.
В конце комнаты та сняла с крючка красный бархатный канат, они вошли в дверь с надписью «Для сотрудников» и оказались в длинном коридоре.
– Так Гарольд – волонтер? – спросила Астрид.
– Да, их всего несколько человек. Любители истории, в основном пенсионеры. Некоторые засыпают в комнатах, где потеплее. Дети думают, что это аниматроники[15], и тыкают, пытаясь их запустить.
– Ужас какой.
– Еще бы. Вот поэтому бейдж сотрудника нужно носить на виду. А то волонтеры на тебя накинутся. Крессида говорит, он для них как чеснок.
– А, ясно. – Астрид достала бейдж на ленточке из кармана и повесила на шею.
– Отлично. И помните, что бейдж служит пропуском на все объекты, принадлежащие Фонду, а также дает пятнадцатипроцентную скидку в сувенирном магазине и кафе «Апельсиновый сад».
– Поняла.
Они дошли до двери в самом конце коридора. Эмили достала связку из двух ключей и вставила больший в солидный врезной замок.
– Крессида просила передать, что, если выходите, дверь обязательно нужно запирать. – Она отдала Астрид ключи и достала из пиджака белый конверт. – А здесь список картин.
– Спасибо. – Астрид взяла конверт.
– Отлично, тогда я вас оставлю, – сказала Эмили и развернулась – ее «конский хвост» издал вполне различимый свист.
Распахнув дверь, Астрид шагнула в светлую просторную комнату. Освещение поступало из высокого окна, составленного из небольших стеклянных ромбов. Девушка положила свой чемоданчик на широкий деревянный стол – единственный предмет обстановки – и подошла к окну. Взгляд сверху позволял проникнуть в замысел создателей сада. Каждая из дорожек между бордюров и клумб вела к той или иной достопримечательности: статуе, фонтану, кипарису. Затейливая, извилистая планировка заманивала посетителей сначала в одну сторону, потом в другую. Это был и сад, и игра. Головоломка, участники которой не осознавали, что играют.
В дальней стене комнаты была еще одна дверь. К ней подошел второй ключ, и Астрид оказалась в помещении поменьше и потемнее. Там пахло сырой шерстью. Окон не было, с потолка свисала голая лампочка. Прислоненные к стенам, в пять или шесть рядов стояли картины. Почти все – в массивных золоченых рамах. В дальнем углу были аккуратно сложены свернутые холсты. На Астрид нахлынуло возбуждение. Такой трепет, подумалось ей, чувствует исследователь, проникший в чью-то давно утерянную гробницу.
Следующие несколько часов ушли на перемещение в большую комнату примерно половины картин. Астрид раскладывала их на столе и делала пометки в списке, полученном от Эмили. Реставратор выудила из чемоданчика цифровой фотоаппарат и сфотографировала полотна спереди и сзади. Сначала – общий план, затем, используя специальную переносную лампу, более детальные снимки. В процессе девушка проверяла, нет ли повреждений, записывала, что нужно будет исправить и какие материалы и оборудование придется заказать.
Несколько работ принадлежали известным мастерам. Остальные – пейзажи местных художников, о которых она не слыхала, или стандартные венецианские виды без подписи. В целом коллекция была в хорошем состоянии. На акварелях, составлявших примерно ее треть, сказался возраст. Цвета помутнели, сделав летние деньки облачными, а спокойные моря – зловещими. Картины маслом были поярче, лак на них держался хорошо. На некоторых была копоть от камина или блестело жирное пятно – это просто отчистить. Работы предстояло много, но если плотно заняться пятью-шестью лучшими картинами да прибавить несколько местных пейзажей, то Фонд получит свою выставку.
Астрид так увлеклась работой, что не заметила, как перевалило за четыре часа дня. Пора устроить поздний обед – только бы найти путь наружу. В коридор выходило множество одинаковых на вид дверей. В конце концов она оказалась на свежем воздухе и пошла по указателям к кафе «Апельсиновый сад».
Идя вдоль высокой тисовой изгороди, она заметила на дорожке следы. Остановилась посмотреть. Это были мокрые отпечатки, оставленные кроссовками или ботинками. Нога взрослая, след протектора не очень четкий. Странно: светило солнце, и луж поблизости видно не было. Девушка пошла по следам в ту сторону, откуда они тянулись. Вскоре они свернули в арку в живой изгороди. Через проем была протянута цепь, с которой свисала табличка «Вход запрещен». Астрид сняла цепь с крючка, прошла и вернула ее на место.
Тропинка некоторое время вилась мимо деревьев, потом стала подниматься и уперлась в стоящее на полянке строение с куполообразной, поросшей мхом крышей. Оно было примерно шести футов высоты, с приоткрытой низкой деревянной дверью. Рядом расположилась нарисованная от руки табличка: «Ледник. Осторожно: крутые ступеньки». Девушка шагнула внутрь и глубоко вдохнула. Воздух был холоднее, чем снаружи, – по ощущениям, градусов на пять.
Идя по следам, она спустилась по закручивающимся вправо каменным ступенькам. Через десяток шагов лестница закончилась горизонтальным выступом с преграждавшими путь металлическими перилами. За ними вниз, в широкий колодец, шел новый пролет. Астрид встала у ограждения и вгляделась в темноту. До дна колодца – футов десять. В его центре лежала кучка одежды. Девушка высунулась дальше за перила, ожидая, пока привыкнут глаза. Сердце застучало. Одежда была на кого-то надета – и этот кто-то не двигался.
Астрид повесила сумочку на плечо и аккуратно спустилась по металлической лестнице, начинавшейся по другую сторону перил. Дно колодца составлял сероватый лед, частично растаявший. Девушка медленно продвигалась вперед, ступни стало покалывать от затекшей в туфли холодной воды. И вот труп совсем близко – не было никаких сомнений, что человек мертв. Бледная кожа, глаза – это мужчина, чуть за шестьдесят – открыты и не моргают. Да и, так сказать, язык тела: стопа, повернутая под невозможным углом, перекрученная шея, раскинутые руки – снежный ангел, брошенный перед наступлением оттепели. На часах – 16:29.
