Страница 2 из 3
Ну и заодно можно было поесть. Время приближалось к обеду, и мой желудок напомнил, что его давненько не кормили. Я спустилась в обеденный зал, где уже стоял накрытый стол, наполненный ароматными блюдами. В воздухе витал запах свежевыпеченного хлеба и горячего супа.
Я уселась за стол и принялась работать челюстями, не обращая внимания на то, как скрипит стул подо мной. Я глотала и первое, и второе, запивала еду компотом из местных ягод, который был сладким и освежающим. В то время как я ела, мысли о рудниках не покидали меня. Они делали меня выгодной невестой, я это знала еще до того, как начала разбираться с тем, что именно там вырабатывают. Теперь же получалось, что я не просто выгодная, а едва ли не драгоценная. Для местных аристократов так точно.
Я вспомнила о советнике императора, имевшем средства, который мог предложить выкупить у меня имущество. Он был известен своей настойчивостью и умением находить выгоду в любых обстоятельствах. А народ в округе был победней его, и получалось, что теперь следовало ждать женихов. Пусть не зимой, пусть с весны. Но мне очень желательно было за зимние месяцы разобраться, что к чему.
Глава 5
Алек появился на следующий день, как я и написала в записке.
– К зиме мы, считай, готовы, ваша светлость, – доложил он, когда мы с ним уселись в кресла в гостиной на пером этаже. В провинции, особенно такой дальней, как наша, старшие слуги: управляющий, дворецкий, экономка – и имели больше воли, чем в столице. И в редких случаях могли даже сидеть за обеденным столом вместе с господами. Да и мне так было удобно. Не надо было смотреть на говорившего снизу вверх. – Крестьяне валежника набрали, печи топить есть чем. До весны точно на припасах продержимся. Даже в дальних деревнях все в порядке. Год на дичь и рыбу урожайный вышел. Вот только разве что дожди часть зерна побили.
Я покивала с умным видом, понимая далеко не все. Вернее, слова-тоя понимала. Но не доходило до меня, почему нельзя было вовремя зерно убрать. Ведь о приближавшихся дождях народ знал заранее. И что, никак не получалось принять меры? Чушь же!
Но в любом случае, сейчас разговор был не об урожае.
– Расскажи о рудниках, – приказала я. – Как там идут дела? Есть ли выработка? Имеются ли работники? Или там все на магии? Что там вообще происходит? Может, стоит нам обоим туда съездить, чтобы я все посмотрела на месте?
– Дык что происходит? – развел руками Алек. – Простаивают они, рудники-то, ваша светлость. Амулеты вроде как истощены. Работники почти все разбежались, нечем добывать. Если кто и остался, то точно не как у прежних хозяев. Можно и съездить, конечно. Но это вам весь день убить. Туда-то, почитай, часа три ехать, лошади-то старые у вас. Быстро не повезут.
Отлично. Просто великолепно. Лошади у меня старые. Карета, видимо, тоже. Рудники простаивают. Рабочих нет. Из хорошего только то, что к зиме готовы. Ну чудно же.
– Когда надо начинать там выработку? – уточнила я, нахмурившись. – В какое время года?
– Дык круглый год, ваша ссветлость. Оно ж многое под землей, ну, то, что в рудниках-то. Амулеты хранят то место от мороза. Можно и в зиму работать. Было бы что добывать. Ну и кому, конечно.
Угу. Что и кому. С разряженными амулетами. Ну прелесть же.
– Значит, поедем завтра, – решила я. – С утра. Затемно. До завтрака еще. Хочешь – оставайся в усадьбе, переночуй здесь. Как тебе удобно.
Алек поклонился и промолчал.
Мы обсудили еще несколько организационных вопросов, и Алек отправился на кухню – есть и отдыхать среди слуг.
Я же вызвала экономку – невысокую, плотно сбитую даму лет сорока пяти-пятидесяти, по имени ронья Элиза. Ее волосы были собраны в строгий, аккуратный пучок, напоминающий о многочисленных неизменных правилах, которых она придерживалась в своей работе. Взгляд роньи Элизы был проницательным, и она всегда держала в руках блокнот, в который записывала все – от запасов продуктов до расписания работ по усадьбе. Эта старая дева, по ее словам, работала в усадьбе больше двадцати лет и знала все плюсы и минусы этого дома. Впрочем, минусы знала и я, прожив здесь не так долго.
Ронья Элиза отвечала за нормальное функционирование усадьбы. Она следила за качеством питания, контролируя запасы еды в кладовой и подполе. Под ее тщательным наблюдением находились все слуги. Каждую неделю ронья Элиза проводила собрание с прислугой, где раздавала указания, распределяла задачи и следила за тем, чтобы все четко выполняли свои обязанности. Кроме того, экономка отвечала за уборку и состояние комнат в усадьбе. Ронья Элиза была тем самым «мостиком» между мной, хозяйкой, и остальной прислугой. Ей я отдавала приказы. И она отвечала за все здесь, от крыши до подпола.
– Подготовьте еду на завтра, – распорядилась я, едва мы с роньей Элизой уединились в той же самой гостиной, в которой я разговаривала с Алеком. – Утром, еще до восхода солнца, мы с Алеком уедем из усадьбы. Нам нужен перекус, чтобы не голодать в пути. Вернемся, я так уж точно, ближе к вечеру. Прикажите кучеру. Он должен подать карету ко входу затемно.
– Будет сделано, ваша светлость, – поклонилась ронья Элиза.
Я отдала еще несколько приказаний, касающихся уборки в зале и подготовки дров для камина, и отпустила ронью Элизу. Сама же поднялась на второй этаж, посмотрела в окно своей комнаты на улицу. Погода, конечно, не радовала. И сегодня, и завтра ожидались холод, дождь и слякоть. Серая пелена облаков нависала над горизонтом, и я почувствовала, как ветер проникает в комнату сквозь щели в окнах, заставляя меня поежиться. И, по идее, мне бы выбрать другое время для поездки. Но теперь, узнав, какими богатствами я могу в теории располагать, я просто горела желанием поскорей осмотреть рудники и понять, что можно сделать для их улучшения. Правда, средств у меня было не так уж и много. Но, может, была возможность обойтись «малой кровью»? В любом случае, сперва надо было увидеть все «вживую», и только потом принимать решение о дальнейших действиях.
Глава 6
На следующий день мы выехали рано. Очень рано. Затемно, считай. Я отвыкла просыпаться в такое время. А уж подниматься с постели – тем более. И потому поднимали меня служанки. Сами. Не иначе, как домкратом. Ничем иным я не могу объяснить свое внезапное перемещение из теплой постели в такую же теплую воду. Ну, или я, как тот лунатик, сама решила ранним утром прогуляться в мыльню.
Не помню, ни как меня мыли, ни как одевали. Даже не помню, ела ли я что-нибудь перед отъездом. Должна была. Наверное. В голове все еще витали остатки сна, и я чувствовала себя как будто в тумане.
В любом случае, очнулась я в карете. Не проснулась, нет, именно что очнулась. Уже одетая, готовая к длительной поездке, я то и дело подскакивала на местных ухабах и рытвинах. Дороги тут, конечно, оставляли желать лучшего. Рессоры, подозреваю, еще не изобрели. В общем, мне предстояла очень увлекательная поездка к дальнему краю моих владений. И хорошо, если обойдусь отбитой пятой точкой.
Зевая, я тряхнула головой, огляделась.
В карете было темно, из небольшого окошка, сейчас не занавешенного, не поступало ни лучика света. Понятия не имею, как ориентировался в этой тьме кучер, пожилой слуга лет шестидесяти, не меньше. Я бы на его месте давно переломала лошадям ноги в ближайшей канаве. Ну а себе свернула бы шею, не иначе.
Идея выехать с инспекцией непонятно куда, да еще и по холоду, уже не казалась мне такой уж привлекательной. Моему изнеженному телу, привыкшему к комфорту и теплу, хотелось назад, в родную постельку, к разожженному камину.
Но поздно, поздно. И решила, и выехала я сама, никто меня за язык не тянул. Теперь программой минимум было добраться до рудников, осмотреться там и вернуться живой и невредимой домой.
Надо ж мне было понимать, чем я владею и какую пользу могу извлечь из своего имущества по факту, а не в голой теории.
Но, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Совсем скоро я начала понимать, почему земные дореволюционные аристократы к любой поездке, даже самой быстрой, относились, как к перемещению в иную страну.
От ужасных дорог меня растрясло. Тело болело, зубы то и дело клацали, была вероятность прокусить язык. Я пыталась устроиться поудобнее, но каждая яма на дороге напоминала мне о том, что я не в состоянии контролировать свою судьбу.
«Да чтоб всех вас, – думала я отчаянно, то и дело подскакивая на ухабах и попадая в рытвины, – первым делом надо улучшить дороги в этом поместье! Ну не возможно же передвигаться!»
Открывать рот, чтобы ругаться вслух, я не рисковала – жалко было и зубы, и язык. А ну как прикушу?
В окошко кареты уже начал попадать свет, а заодно и капли дождя. Они, конечно, стучали снаружи. Но само их появление радости лично мне не приносило. Зонта в усадьбе не было, капюшон в моей тонкой накидке был слабый. И я подозревала, что банально промокну на рудниках. Ну а потом, конечно же, заболею. А так как лекаря у меня тоже не имелось, то болеть я могу долго.
В общем, я начала постигать все радости жизни аристократки в провинции!
Ехали мы не столько долго (хотя и это тоже), сколько очень, очень медленно. Те клячи, которых управляющий называл лошадями, возможно, застали еще зарождение этого мира. Их возраст буквально был написан на мордах. Изможденные, худые, они покорно шагали вперёд, едва ли проявляя какую-либо заинтересованность в своей судьбе. И даже мне, мало разбиравшейся в животных, было ясно, что эту живность давно пора отправить на покой – кормить сеном, поить водой и не трогать, пока сами не сдохнут.
Но другого ездового транспорта в усадьбе не имелось. И потому и лошади, и карета, их ровесница, везли меня к рудникам. Я чувствовала, как каждая яма на дороге отзывается болью в спине, а тряска заставляет меня сжимать зубы, чтобы не вырвалось ни единого стона.
По обе стороны дороги, ведущей к рудникам, раскинулись прерии, где местами виднелись голые скалы и поросшие кустарником низкие холмы. Солнце, пробиваясь сквозь облака, бросало на землю золотистые лучи, но даже это не могло поднять мне настроение. Я смотрела на пейзаж, который, казалось, был полон жизни, но в моем сердце царила лишь тоска. Сама дорога, местами заросшая травой, была изрядно выбита и полна ям, что делало каждую минуту в карете настоятельно болезненной. Внезапно появлявшиеся бугры и ямы казались мне врагами, которые обманывали мой разум, заставляя надеяться на скорый конец мучений.
Вдали, за холмами, я уже видела края рудников: металлические конструкции, которые напоминали паутину, раскинувшуюся между высокими скалами. Темные, обрывистые края были обрамлены старыми деревьями, их кривые стволы свидетельствовали о том, что здесь природа словно пыталась бороться с гнетом людей. Подъемы и спуски казались опасными; даже на расстоянии было видно, что около рудников то появляются, то исчезают тени трудящихся шахтеров, которые бесконечно поднимали и спускали тяжелые тележки с рудой. Громкие звуки ударов кирок постоянно доносились до меня, заставляя вздрагивать.
Пока добирались до пункта назначения, я сто раз успела позавидовать Алеку. Он ехал верхом и мог выбирать наиболее удобные для езды участки дороги. Я верхом не ездила. И мой удел был – трястись в карете.
И потому я зверела, с каждой минутой все сильней.
И когда, наконец, мы доехали до рудников, вернее, до места, где они должны были располагаться, я готова была убивать! Всех, кто попадется мне под руку!
И случай скоро представился.
Не успела я с помощью Алека выползти из кареты, как обнаружила на своей земле чуждый элемент! Кое-кто, кого здесь вообще быть не должно, стоял на территории, неподалеку от спуска в одну из шахт, и внимательно наблюдал за действиями шахтеров. Моих шахтеров, межу прочим! В пальцах он рассеянно крутил какой-то сероватый камушек. Несомненно, подобрал его здесь же, под ногами!
Глава 7
Его сиятельство Ричард горт Партайский, герцог Нортомский, первый советник императора, стоял неподалеку от меня с видом завзятого сноба. Подбородок был высоко поднят, на лице – презрение, а его безупречно сшитый костюм, явно сделанный на заказ, подчеркивал его статус. Я не могла не заметить, как он, словно павлин, расправил плечи, выставляя напоказ свою важность.
Никакого другого транспорта, кроме моего, поблизости не было видно. Значит, пришел порталом, гад такой. Пока я тряслась больше трех часов в старой карете по отвратительным дорогам. Отбивая себе все, что только можно, он щелкнул пальцами и мгновенно перенесся сюда! И теперь делал вид, что ничего такого не произошло! Он просто вторгся на чужую территорию! Объявился здесь, не спросив меня!
В моей душе взыграл гнев. Теперь, проделав такой длинный путь, я с удовольствием не только убила бы, но и расчленила каждого, кто испортил бы мне настроение еще сильней! И один советник императора не был исключением! Я почувствовала, как ярость поднимается из глубины, словно вулкан, готовый извергнуться.
– Добрый день, ваше сиятельство, – я решительно подошла к этому наглецу. – Что вы делаете на моей земле? Как вы сюда попали?!
– Вашей земле? – меня облили холодным презрением. – Вы уверены в этом?
– Вам предоставить документы на владение? Хотите сказать, что магия лжет? – я не собиралась отступать. Внутри меня разгорался огонь, и я была готова сразиться.
Советник чуть поморщился, но тон сменил. Он, казалось, оценивал меня, как хищник, высматривающий свою жертву.
– Не ожидал увидеть вас здесь.
– Ровно то же самое я могу сказать о вас. Но я как раз на своей земле. А вы как тут оказались? – я не могла сдержать сарказма, который проскользнул в моем голосе.
– Вы не боитесь, ронья? – его голос стал более угрюмым, и в нем послышалась угроза.
– Чего? – я не понимала, что он имеет в виду.
– Например, моего гнева. Вы слишком дерзко себя ведете, – он шагнул ближе, и я почувствовала, как воздух вокруг нас стал напряженным, словно перед бурей.
– Я веду себя так, как должна вести хозяйка этих владений. Насколько я помню, магия обязана подчиняться мне на этой земле. Вас выставить вон? Прилюдно? – я не могла поверить, что говорю это, но слова сами срывались с языка, как будто кто-то другой управлял моими действиями.
Не знаю, что на меня нашло. Возможно, сказалась усталость. А может, я просто искала, на ком сорвать злость, и не верила, что этот гад способен причинить мне вред. В любом случае, меня несло. Я вела себя так, как никогда не вела на Земле. Там, в моем родном мире, я была намного осторожней и спокойней. Здесь же… Я, честно признаться, сама себя не узнавала. И со стороны нас с советником можно было сравнить со слоном и Моськой. Но, видимо, угроза применения магии сработала. И советник еще больше сбавил обороты.
– Не стоит, ронья, – он усмехнулся, хотя глаза оставались холодными, как лед. – Я сам уйду. Приношу свои извинения за вторжение.
Сказал, отбросил в сторону камушек, щелкнул пальцами и исчез в портале.
Что ж, пока что один : ноль. В мою пользу.
– Он часто тут появляется? – повернулась я к стоявшему неподалеку Алеку, который, казалось, был погружен в свои мысли.
Тот в ответ только плечами пожал, его лицо выражало легкое недоумение.
– Дык это у рабочих надо спрашивать, ваша светлость. Я-то здесь почти не бываю, – произнес он с легким акцентом, который выдал его деревенское происхождение.
Логично. Рабочие, я так поняла, в шахтах. А их начальство? Я задумалась, как же мне получить информацию о том, что происходит на моих собственных землях.
– И начальство там же, ваша светлость, – ответил Алек, когда я спросила его об этом. – Ему ж тоже надо семью кормить.
– А выйдут они на поверхность? – я не могла скрыть своего нетерпения.
– Ближе к вечеру, ваша светлость, – он кивнул, и я почувствовала, как внутри меня закипает раздражение.
Отлично, просто чудно. Сейчас, дай бог, середина дня. И, конечно же, так долго я ждать не могла. А потому мы с Алеком перекусили по-быстрому тем, что уложила в корзину экономка: несколько кусков хлеба, сыр и немного фруктов. Я не могла позволить себе тратить время на полноценный обед, когда впереди стояли важные дела.
После этого я отправилась назад, в усадьбу. Считай, в одиночестве. Алек остался на руднике – ждать, пока появится начальник рабочих. И вот его, этого самого начальника, я очень сильно хотела видеть завтра, в усадьбе. Для разговора. Мне нужно было узнать информацию из первых рук: и о рудниках, и о продукции, которую поставляют наверх, но которая не доходит до меня, и о советнике императора, который постоянно ошивается на моей земле.
Впрочем, последнее я собиралась пресечь, едва попаду в усадьбу. В договоре дарения на мое имя было вписано магическое заклинание, с помощью которого я могла отвадить от своей земли любых неугодных гостей. Вот это самое заклинание я и хотела прочитать, вставив в нужное место имя императорского советника. Заодно и проверим, чья магия сильнее: его или моя.
В общем, дел было по горло. И потому, возвращаясь в усадьбу, я не скучала: мысленно планировала свои шаги по наведению порядка на теперь уже моих территориях. А то шастают по ним все, кому не лень, обирают бедную меня.
Я очень сильно хотела пустить слухи о своей заинтересованности рудниками. Вернее, не так. Мне надо было, чтобы соседи побогаче узнали, что у меня есть, чем торговать. И я готова предоставить им то, что добывается у меня, для продажи. Ну есть же тут состоятельные люди, не только же скромные провинциалы.
Мне нужны были деньги для улучшения дел в поместье. И чем быстрей я те деньги получу, тем быстрей смогу заняться обустройством. Да и зарплату те же рабочим платить надо. И слугам – жалованье. В общем, на все нужно золото, которого у меня откровенно не хватало.
Глава 8
Доехав до усадьбы уже после обеда, я с трудом выползла из кареты и кое-как добралась до ближайшей комнаты. Пока что – гостиной на первом этаже. У меня банально не хватало сил, чтобы подняться в свою спальню. Тело ломило, в нем не оставалось ни частички живого места. Хотелось выть на луну от бессилия и раздражения. Поездка, можно считать, прошла впустую. Я почти семь часов тряслась по отвратной дороге, только чтобы узнать, что меня обирает мой сосед! А в том, что советник императора меня обирает, я ни секунды не сомневалась. Он вел себя как хозяин на моей земле и явно бывал там не один раз!
Немного придя в себя, я поднялась с кресла и поползла в сторону кабинета. Ощущала я себя, как столетняя старуха! Ни шагнуть нормально, ни нагнуться – да ничего не сделать! И это после единственной поездки за несколько недель! Я думать боялась, как жили в таких условиях мои дальние предки на Земле!
В кабинете я уселась в хозяйское кресло с чувством огромного облегчения и начала шарить по ящикам стола, стоявшего рядом. Этот договор дарения! Он точно был где-то рядом! А, вот! Ну отлично!
Я вытащила старый свиток, покрытый пылью, и, развернув его, почувствовала, как сердце забилось быстрее.
Уже через несколько минут я читала заклинание, запрещавшее советнику императора, его слугам и людям, напрямую с ним связанным, появляться на территории рудников. Да и вообще – на территории поместья. Единственный выход, который я им оставляла, – прямо к двери усадьбы. Все. В остальном обойдутся. Хотят что-то купить? Добро пожаловать на переговоры со мной.
А то больно ловкие и наглые получаются!
Закончив с заклинанием, я позвонила и приказала прибежавшей служанке готовить мне ванну в моей мыльне. Надо было немного отдохнуть, полежать в воде, попариться. Моему телу просто необходимо было прийти в себя после подобного испытания!
Служанка убежала. Я поднялась из кресла и, тихонько покряхтывая, поплелась из кабинета к лестнице. Вот еще испытание! Взобраться по ступенькам на второй этаж и при этом не упасть!
– Сволочи, – проворчала я, одолев половину пути. – Все сволочи! Чтоб этому советнику икалось сутки напролет! Нашел кого обирать! Бедную провинциалку! Ну ничего, я вам всем еще покажу, гады такие!
Пока ворчала, с трудом, но добралась до второго этажа. И даже дошла до мыльни. Теперь можно было принять ванну и расслабиться ненадолго.
С чувством выполненного долга я насладилась горячей водой, затем – поздним обедом, и уселась у разожженного камина с книжкой в руках.
На улице к тому моменту начался сильный ливень. Крупные капли барабанили по всем поверхностям, создавая мелодичный шум, который, казалось, убаюкивал саму природу. Я порадовалась, что успела добраться до дома до всего этого погодного безобразия. Внутри усадьбы было тепло и уютно, а за окном бушевала стихия.
Вообще, конечно, следовало побывать в разных уголках поместья еще до ухудшения погоды. Благо у меня была такая возможность. Но я не верила в то, что здесь, в поместье, можно найти что-то ценное или стоящее. Да и сама ситуация с попаданством до последнего времени казалась мне сказочной. И потому я откладывала поездку, выдумывая про себя сотни отговорок. То у меня не было времени, то погода не располагала, то просто не хотелось покидать теплый уголок у камина. И только недавний визит советника заставил меня решиться на выезд из усадьбы.
Ливень за окном между тем усилился и вполне мог в ближайшее время перейти в снег.
Я вздохнула, тоскливо подумала о порталах, которых у меня не имелось, о своей старой карете и полудохлых лошадях, и вернулась к чтению.
Страницы книги шуршали под моими пальцами, и я погружалась в мир, где не было ни советников, ни рудников, ни забот. Это было единственное спасение от реальности, которая так настойчиво стучалась в двери моего сознания.
Очередной труд о сельском хозяйстве в подробностях перечислял зерновые культуры, которые росли в этом регионе. Я листала страницу за страницей, погружаясь в мир цифр и фактов, и все больше убеждалась в необходимости развивать рудники. Без них я скоро сама перейду на зерновые, причем сырые, и буду вынуждена довольствоваться лишь тем, что сама смогу вырастить. Ну и потом положу зубы на полку, как это делали многие крестьяне, которые не могли позволить себе даже простую еду. А вот если попытаться найти средства для модернизации оборудования, тогда можно улучшить и свои условия жизни, и условия жизни крестьян и рабочих.
– Осталась самая малость – найти средства, – пробормотала я, глядя в окно на бесконечные струи дождя, которые, казалось, не собирались прекращаться.
– И ведь гадство-то какое, – продолжала я, чувствуя, как меня охватывает раздражение. – Миры разные, а проблемы одинаковые. И там, и там нужны деньги. И связи.
У меня пока что не имелось ни того, ни другого. Но я не отчаивалась, надеясь что-то, да заполучить. В конце концов, в каждом мире есть свои возможности, и я была готова их искать.
Глава 9
На следующий день в усадьбе появился начальник шахтеров, как я назвала его про себя. Высокий мускулистый детина среднего возраста, он приехал в сопровождении Алека. Звали его Дирк. Говорил он просто, старательно смотрел в глаза при разговоре, как будто пытаясь уверить меня в своей верности и честности. Знакомясь со мной, заявил, что у него семеро детей, которых надо женить и выдать замуж, а потому он надеется удержаться на своем месте подольше.
