Страница 2 из 3
Но с Жозефиной у нас вышла странная история. Грязная псина со свалявшейся шерстью лежала под крыльцом моего дома неподвижно, как старое пальто. Я решила, что животное все равно обречено, терять нечего, и открыла перед ней дверь, куда она юркнула с неожиданной прытью. Поначалу собака забилась в угол, боясь, что я ее выгоню. Однако на следующее утро осмелела и пошла исследовать мои комнаты. Не так-то много там места: спальня, небольшой кабинет для учебы и общая гостиная с Ритой. Та не возражала против собаки. В конце концов, я мирюсь с ее тараканами – и теми, что густо населяют ее голову, и теми, что периодически сбегают из террариума в ее спальне.
У собаки обнаружился отменный аппетит, а шерсть, из которой я выстригла мешок репьев, залоснилась и заблестела. А однажды утром, когда я неспешно пила кофе, листая конспект, псина подошла ко мне и сказала, что выбрала себе имя. В академии не рекомендуют давать имена питомцам, чтобы не привязываться. Но собака торжественно объявила, что ее зовут Жозефина.
Сперва я решила, что тронулась. Такое случается. Магия – штука коварная. Что-то во мне качнулось не в ту сторону, крышечка накренилась и протекла.
– Как думаешь, я нормальная? – спросила я у Риты тем утром.
– Хочешь, сделаю расклад? – невозмутимо предложила она.
Рита училась годом старше на факультете «астромагия и предсказания», и карты давали ей ответы на все вопросы.
– Сейчас посмотрим, – бормотала Рита, тасуя колоду и ловко раскладывая карты на кровати. – Вопрос интересный, требующий нестандартного подхода…
Мы с Ритой делили уютный маленький домик, но в ее спальню я старалась не заходить без особой нужды: в террариуме шевелили усищами тараканы, в ловце снов размером с тарелку запуталось чье-то проклятье, а на полу темнели подозрительные пятна.
Я могла бы жить в общежитии, и Шерри демонстративно обиделась, когда я отказалась делить комнату с ней. Но Рита, наследница и любимица высокопоставленного папаши, сделала на меня запрос, указав в заявке отличную совместимость по гороскопу. Мы с ней и правда неплохо ладили.
– Так, корона, – она постучала черным ногтем по глянцевой карте, – положение прямое.
– То есть крыша на месте, – предположила я.
– Птица, – еще одна карта легла рядом, – в гнезде.
– И кукушка не улетела, – с облегчением перевела я.
– Ответ на твой вопрос – да, ты нормальная, – подытожила она. – А что заставило тебя усомниться, Кэсси?
Когда я призналась, что слышу голоса, Рита оживилась. Однако выяснив, что это не пророчества, не шепот неупокоенных душ, а треп дворового пса, разочарованно вздохнула.
– Банальный фамильяр, – сказала Рита, собирая карты. – Резонанс энергий. Раньше за такое тебя бы отправили прямиком на костер, а сейчас… Ну, повезло собаке. Как, говоришь, ее зовут? Жозефина, сделать тебе расклад на любовь?
Так и вышло, что я напитала собаку энергией до кончиков лохматых ушей, и теперь черпала последствия полной ложкой.
– Угадай, что мне снилось? – спросила Жозефина, положив голову мне на колени и преданно заглянув в глаза.
Я ведь однажды уже слышала этот сон, но, к своему стыду, пропустила его мимо ушей.
– Мне снился гусь, – веско обронила собака. – Он летел с запада, и крылья его были белые с черной каймой как у чайки. Он нес в клюве пирог, надкушенный с края, и начинка сыпалась вниз, но никак не кончалась. Мясо, грибы и лук.
Жозефина наморщила нос. Лук она не любила.
– А корочка пирога слегка подгорела. Как думаешь, это к чему?
– Сей поступки – пожинай последствия, – предположила я, листая конспект по боевке.
Так я и знала – ни слова про плетения Кулькаса, на которых я срезалась. Придется идти в библиотеку.
– А подгорелая корка? – Жозефина вздохнула.
К моей горящей заднице.
Сперва мастер Гроув не допускал меня к зачету из-за одного маленького прогула, заставив писать длиннющий реферат, а после – и переписывать. Оформление, видите ли, не соответствовало каким-то замшелым стандартам, раскопанным им в недрах академии. Надо было видеть его хмурую рожу, когда я принесла реферат с сургучной печатью самого ректора, одобрившего оформление.
Затем, словно нарочно, у Гроува закончились все умертвия, и я не могла отработать практику. Специально тянул сроки, чтобы времени на пересдачу не осталось! Как будто у него ко мне личные претензии!
Тогда-то я и решила подстраховаться и запустила колесо времени. Это вроде как сохраниться в определенный момент, поставить зарубку, куда можно вернуться, воткнуть вешку в опасном болоте.
Вообще-то за такое меня могли сходу отчислить. Но сперва попробуйте доказать.
– А может, покушаем? – невинно предложила Жозефина. – Так сказать, сон в миску?
Вскоре она с аппетитом чавкала котлетами из столовки. Пришлось наврать поварихе, что я держу редкого императорского варана – иначе мне не прокормить эту собаку. А я задумалась.
Мастер Гроув уверен, что какому-то жалкому умертвию его не одолеть. Так-то он прав: даже я смогла упокоить зомбяка, так что Гроув вынужден был допустить меня к зачету. Но доктор, осмотревший место преступления и тело, вынес однозначный вердикт. Несчастный случай. Бывает. Все мы смертны, в академии жизни и смерти об этом знают очень хорошо. Но что, если доктор ошибся или… соврал?
Наскоро позавтракав кофе и бутербродом, я положила конспект в сумку и собралась уходить, но Жозефина уже ждала меня с поводком в зубах у двери.
– Давай немного изменим маршрут, – предложила я, обуваясь.
– Вообще-то я хотела посмотреть на белок, – капризно сказала собака. – А еще молодые утки становятся на крыло, чтобы лететь на юг. А в пруду кувшинки.
– Сходим в парк вечером. Хотя ты вполне самостоятельная и взрослая собака и можешь гулять и одна.
– Как бездомная шавка? – оскорбилась Жозефина, выплюнув поводок мне в руку. – Как будто меня никто не любит? Как будто никто не боится, что меня могут украсть?
Я едва сдержала улыбку, представив воров, гоняющихся за Жозефиной вокруг пруда. Скорость она могла развивать очень приличную.
– Нет уж, – отрезала она. – У меня есть хозяйка – ты.
– Раз я хозяйка, то я и решаю, куда мы пойдем, – заявила я, открыв двери.
– Это абьюз, – проворчала собака, сбегая по ступенькам.
– Откуда и слов таких нахваталась? – пробормотала я, шагая за ней следом.
– Прочитала в учебнике Риты по психологии магии, – пояснила Жозефина с ноткой снисходительности в голосе и мимоходом обнюхала березу. – Ты будешь проходить это на следующем курсе.
Я закатила глаза, сворачивая в сторону корпусов. Надо будет сказать Рите, чтобы не оставляла учебники без присмотра.
Вскоре Жозефина стыдливо спряталась за кустик, а я запрокинула лицо к небу, жмурясь от солнца. В прозрачном воздухе, еще прохладном после ночи, протянулись серебряные нити паутинок. Листья деревьев тронула осень, но чистое небо обещало по-летнему жаркий день. Если бы в эти три дня случился смерч или хоть гроза, я бы могла предсказать Гроуву погоду – и так его убедить, что не вру. Но, как назло, ожидался лишь легкий дождик.
Жозефина вышла из-за кустов и бодро зарысила рядом со мной, но когда мы свернули на тропинку, ведущую к неприметному серому корпусу, растопырила лапы, встав посреди дороги как осел.
– Обманщица! – ее голос сорвался на лай, как всегда в минуты душевных волнений. – Лгунья! Злодейка!
– Так, успокойся. Я не собираюсь тебя лечить, – попыталась я объяснить.
– Я вижу зеленый крест, – заскулила она. – Опять укол? Прививка? Какое коварство! А может, хочешь сдать меня на опыты?!
– Слушай, иди домой, – предложила я, раздраженно бросив поводок на тропинку.
– Не хочешь? Но зачем тогда? – Жозефина мигом успокоилась, склонила голову набок и принюхалась. – Ты здорова как бык. А, ты хочешь взять справку, – протянула она, прищурив глаза. – Если заболеешь, то получишь отсрочку по зачету. Хитро!
Вряд ли мне удастся провести доктора, но это отличный повод, чтобы к нему заглянуть. Скажу, что заболела, а заодно попытаюсь выведать, есть ли у него причины скрывать убийство, которое пока что даже не произошло.
Я оставила Жозефину у крыльца и наказала ждать, а сама поднялась по щербатым ступенькам и потянула дверь на себя. Пахнуло сырым холодом и лекарствами.
– Воняет, – пожаловалась собака, ложась на траву и укрывая нос лапами. – Скажи, что у тебя ноют зубы на перемену погоды. И спина чешется. Может, он тебя не раскусит.
– Хорошо, – согласилась я и шагнула в полумрак пустого коридора.
Студенты болели редко, у большинства уже каникулы. Здесь было тихо как в склепе, и гулкое эхо моих шагов отразилось от белых стен.
– Это кто к нам пришел? – добродушно поинтересовался доктор Шменге, показавшись из кабинета. – Эм-м-м…
– Кассандра, – напомнила я. – Кэсси Рок. Что-то неважно себя чувствую.
– Проходи, – доктор посторонился, пропуская меня в кабинет, и зачем-то выглянул в коридор перед тем, как закрыть дверь. – Сейчас мы тебя подлечим…
Глава 3. Кровавая история
Доктор Шменге был невысок, круглолиц и чернобров, и слегка присвистывал из-за широкой щербины между зубами.
– Итак, на что жалуемся, Кэс-с-си? – спросил он, направляя на меня круглый торшер, так что я немедленно почувствовала себя на допросе.
Хочешь соврать – говори правду, но только не всю. Буду той, кем я и являюсь: нерадивой студенткой, которая вот-вот завалит сессию. Как знать, вдруг он на самом деле выпишет справку, которая позволит перенести проклятый зачет.
– Общая слабость, голова болит, – пробормотала я и для достоверности пару раз кашлянула, оглядывая кабинет.
Я была тут лишь раз – при зачислении в академию жизни и смерти, и кабинет доктора Шменге куда больше напоминал уютную гостиную. Узкий шкаф со склянками зелий, да одинокий скелет в углу – вот и все признаки лекарни. Да и то, на шкафу раскинулся пышный папоротник, а шею скелета обвивал симпатичный вязаный шарфик в красно-белую полоску.
Еще одно начатое вязание, зеленое, лежало в корзинке возле широкого кресла, очень удобного на вид. Рядок потрепанных книг на полке, на низком столике – бокал красного вина. Окно было задернуто портьерами, слишком длинными для кабинета, и тяжелая синяя ткань изгибалась на полу бархатной волной.
Доктор заглянул мне в рот, оттянул веко, ощупал шею.
– Зачет через три дня, а голова гудит как колокол, – пожаловалась я.
Прохладная ладонь опустилась на мой лоб.
– Жара нет, – с уверенностью сообщил доктор Шменге. – Глаза ясные, горло чистое. Кэс-с-си Рок, вы оскорбительно здоровы.
– Еще спина чешется, – ляпнула я.
Повинуясь жесту доктора, повернулась к нему спиной и задрала блузку.
– У меня зачет по боевке. Принимает мастер Гроув. Знаете его? – спросила я.
– Можно сказать, знаю. Понаслышке, – ответил доктор Шменге. – Кожные покровы безукоризненно чистые.
– Что вы имеете в виду – понаслышке? – переспросила я, опуская блузку.
– Ко мне частенько приходят именно с боевого факультета, – пояснил доктор. – Растяжения, переломы, банальные ссадины… Имя мастера Гроува звучит в этом кабинете постоянно. Если бы не он, я бы, пожалуй, остался без работы.
Мелькнула запоздалая мысль, что если Гроува на самом деле убьют, то идеальный кандидат на роль убийцы как раз доктор! Очень удобно: сперва грохнул, потом объявил, что это несчастный случай, и умыл руки. И мотив как раз есть – мастер Гроув калечит бедных студентов и отвлекает доктора от вязания.
Я поежилась, поймав на себе пристальный взгляд доктора Шменге, и обхватила себя руками.
– Холодно тут у вас, – заметила я.
– Лучше сохранюсь, – пошутил он. – Давайте начистоту, Кэс-си, если вы надеялись получить справку по болезни, то я вам ее не дам.
– Жаль, – вздохнула я, виновато улыбнувшись. Пора срочно переходить к вопросам, пока он меня не выставил. – Вы не мерзнете, доктор? Тут реально как в мертвецкой. А вот, к слову, если на территории академии кто-то умрет, то тело будут хранить здесь?
– Ну, не прямо здесь, – хохотнул доктор Шменге. – У меня есть отличный подвал. Но не беспокойтесь, Кэсси, никто не умрет. Я за этим пристально слежу.
– Мало ли, – пожала я плечами. – Допустим, несчастный случай. Тело будете осматривать вы?
– Меня куда больше интересуют живые.
– Значит, по правилам надо дождаться констебля? – не отставала я.
– Так-то да, но есть нюанс-с-с, – задумчиво просвистел доктор. – Академия жизни и смерти располагается на так называемых ведьминых холмах. Тут полно мест силы. Если вдруг тело будет обнаружено на одном из них, то по правилам безопасности его следует немедленно убрать, чтобы не запустить ритуал жертвоприношения. Вероятность небольшая, но последствия могут быть роковыми. Так что если задумаете кого-нибудь убить, Кэс-си, советую сперва ознакомиться с картой.
Я улыбнулась, якобы оценив шутку, и некоторое время мы с доктором молча пялились друг на друга. Что ж, вряд ли я узнаю что-то еще. Готова биться об заклад, старое кладбище обозначено на карте красным кружочком. Значит, когда Гроув помрет у ржавой оградки, доктор быстренько перетащит его хладное тело к себе. Потом из ближайшей деревни прибудет констебль, который куда чаще расследует кражу кур и пьяные драки, и ухватится за заключение – несчастный случай – обеими руками.
– Знаете, Кэс-с-си, все же я не имею права игнорировать ваши с-симптомы, – задумчиво произнес доктор.
В его руке как по волшебству появился шприц, и я попятилась к двери.
– А вот этого не надо, – попросила я. – Мне уже гораздо лучше.
Я наткнулась спиной на скелет, и кости позади меня застучали дробно, как рассыпавшийся горох. Ойкнув, я обернулась и поправила сползший красно-белый шарфик, порадовавшись, что ничего не развалила. А когда шагнула к двери, там уже материализовался доктор.
– Болез-зни бывают коварны, – он покачал головой как болванчик. Или как змея, примеряющаяся к жертве. – Вот человек жив-здоров, а потом хоп – и умер.
Так и произошло с Гроувом. Вот только не от болезни.
– Я просто переутомилась, – сказала я. – Погуляю на свежем воздухе…
Мы с доктором кружили словно на ринге, и острая игла поблескивала под светом торшера. Мне и правда стало душно, и сердце забилось в панике. Как будто Жозефина меня покусала и заразила боязнью уколов.
– Вот уж не думал, что вы такая трус-сиха, Кэс-си, – пожурил меня доктор. – Всего один маленький укольчик, капелька крови. Кровь не врет. Мы узнаем точно, вдруг вы все же больны.
Его вкрадчивый голос с легким посвистыванием убаюкивал. Шменге вдруг резко шагнул вперед, я – инстинктивно назад, колени подкосились, и я упала в удобное мягкое кресло.
– С-сейчас закатаем рукавчик… Куда вам торопиться, в самом деле?
– Меня ждут! – воскликнула я, и доктор отдернул шприц, иголка которого почти воткнулась мне руку.
