– Как замороченный?
– Чёрною волшбою, – со вздохом добавила бабушка, будто это что-то объясняла. – На крови она заговор сделала, дура.
Глава 7. Об отцовской любви, заботе и жизненных перспективах
Чернигов в 10–15 веках был центром услуг: гостиницы, дворы и потусторонние заведения.
– Дело… такое… – отец зачем-то подошёл к двери и, приоткрыв её, выглянул наружу. Потом дверь прикрыл и вернулся к кровати. – Ты как, соображаешь хоть что-то?
– Что-то, – осторожно согласился Данила. – Точно… что-то соображаю, но как бы… не знаю. В голове шарики.
– Это понятно, что у тебя там не мозги. Но так-то… в общем… когда-то давно…
На заре времён и в далёкой-далёкой Галактике…
– Заткнись и слушай.
Данила опять вслух?
Оно само получается…
– Сам знаешь, род Мелецких никогда не отличался богатством. Титул был пожалован моему деду…
За храбрость и иные полезные качества, проявленные им во время русско-японского конфликта. Ко всему у него ещё дар проснулся, и это тоже сказалось. Семейную историю Данила знал. Благо, была та не сильно длинной и запутанной.
– Примерно так. Но, сам понимаешь, помимо титула и медали ему пожаловали лишь небольшую пенсию. А это… в общем, не то.
Прадед женился, но тоже не особо выгодно, хотя и на купеческой дочке.
Потом пошли сыновья…
И так вот и жили Мелецкие, вроде и дворянами, но не из тех, что от простого народа сильно отличаются.
– Титул… скажем так… если верить легенде…
Легенде?
Отец это… серьёзно?
– Серьёзней некуда, олух. Так вот, началось всё ещё до войны, когда мой дед и твой прадед очень сильно не захотел продолжать дело своего отца и становиться плотником. Будучи четвертым сыном, он сообразил, что ловить в отцовском доме нечего. И отправился к ведьме.
Охренеть.
– Охреневай молча, пожалуйста.
– Да я не специально!
– Или хотя бы потише, – отец поморщился. – Честно говоря, я и сам полагал, что всё это ерунда полная… в общем, он отправился к ведьме, а та пообещала обряд провести, который судьбу переменит. Но за это в свою очередь потребовала платы. И не золота… золота у него и не было.
Не надо думать.
Не пошлости во всяком случае. А то лезет всякое. Данила старается, но оно всё равно лезет.
– Старайся лучше. В общем, договор он заключил. И обязался, когда придёт срок, отдать ведьме то, чего она сама взять пожелает…
А предку не рассказывали об опасности заключать договора с настолько размытыми условиями? Это же… это же даже не беспредел юридический.
– Вот-вот… в общем, ведьма открыла силу. Сила помогла поступить на службу, а там уж он сам не оплошал. Титул получил и детям передал. С зароком, что, когда появится ведьма и попросит платы, то…
– Бред же, – не удержался Данила.
– А то… сказку эту передавали из поколения в поколение. И поверь, мой отец, рассказывая её, был весьма серьёзен. А он, если помнишь, шутить не любил…
Вот тут Данила согласился.
Деда он помнил. Мрачного нелюдимого и напрочь лишённого не то, что чувства юмора, даже намёка на него.
– Он передал долг мне…
– А ты…
– А я вот… помнишь тётку Ефимию? Подругу твоей бабушки, моей дорогой тёщи, – у отца даже щека дёрнулась.
– Нет, – Данила честно попытался, но в голове по-прежнему были шарики. И ещё розовая вата. Мягкая-мягкая. Сахарная. Такую руками рвать весело, а вот думать ватой не получится.
– Будто бы подругу… дражайшая Марта Петровна честно потом пыталась вспомнить эту самую Ефимию, да… – отец развёл руками. – У меня тогда дела… сложно шли.
Вагоны не приходили, а мешки не разгружались?
– Дурень, – произнёс отец, но как-то… устало, что ли. – Компанию я открыл, пополам со старым другом. Надёжным, как мне казалось. Никогда не затевай финансовых игр с надёжными друзьями. И без денег останешься, и без друзей.
Ещё один вздох.
– Денег он взял под контракт один. Поставку. Оплатил… уж больно условия сладкими были. А на деле развели, как мальчишек. Он первым понял, что никакой поставки не будет. А может, и участвовал, но о том думать даже не хочется… в общем, выгреб остатки со счетов, под залог имущества назанимал ещё, где только мог, и сгинул.
– Куда?
– А без понятия. Не искал… меня же прижимать начали. Чтоб долг возвращал. А чем? Из имущества – пара складских помещений, старенькая избушка и квартира.
– Дерьмово…
– А то… я уж прикидывал и так, и этак. Фирма стремительно катилась в задницу. Кредит мне бы никто не выдал, потому что старые, приятелем взятые, висели. И тут является моя дорогая тещенька, чтоб её…
Да, характер у бабушки был своеобразный. Данила и сам предпочитал с нею по телефону общаться.
– А с нею и подружка её. Ефимия. Я ещё удивился, какое имя странное. И сама она… другая. Не такая, как те, которые вокруг Марты Петровны вьются. Главное же смотрит так… что… вот прямо выворачивает. И ощущение, будто всё-то она про меня знает. Вот… ну и слово одно, другое… сам не понял, как всё ей выложил.
Сказочная история.
– Она и предложила вариант, который показался мне очень даже выгодным. Я получаю деньги, которых хватит не только, чтобы долги заткнуть, но и на развитие. А ты – невесту.
– Я?
– Ну не я же. Я женат уже был. Да и девчонка – твоя ровесница. Оба в колыбелях лежали. Тогда ещё подумал, что очень и ничего так, будете на горшках рядом сидеть и сопли друг по дружке размазывать.
Сказанное отцом быстро ожило в воображении, правда, теперь Данила был взрослым, как и Тараканова, которая возмущалась, почему у неё горшок розовый, когда она бирюзовый хотела.
– И ты вот так… родного сына… взамуж? – выдавил он. – На какой-то…
– Ну почему какой-то? Таракановы – род старый, уважаемый. Корни его в глубины веков уходят.
– То есть, согласился.
– Честно… не думал. Были у меня иные… варианты. Конечно, сейчас понимаю, что с ними вляпался бы куда как серьёзней. Но она, эта женщина, усмехнулась так, хитро, и говорит, что, мол, должок за нами числится. Старый… слово сказано. И писульку из ридикюля достаёт. Пожелтевшую. Расписку, стало быть, от Фёдора, Макаровая сына, фамилии Мелецких, ведьме Анисье данную…
Всё-таки хорошие у Стаса конфетки. Прям до глубин сознания пробирают.
А вот сказок Даниле в детстве почти и не читали.
Обидно, да…
Может, батя решил компенсировать?
– И как в руки взял, так и понял, что если долг не вернуть, то… – отец шею потрогал. – А она смеется, мол, ещё спасибо скажешь… что раз уж такое дело, то в честь помолвки вашей одарит и будущего родственника. Зайцем. Зайца хоть помнишь?
– Того… самого?
Плюшевого.
Сшитого явно вручную, а потому слегка кривоватого и откровенно страшного, если судить по фоткам. Но Данила этого зайца помнил и без фоток, и совсем иным – мягким и удивительно приятным на ощупь. Таким, которого хотелось держать в руках. А ещё спать с ним было спокойно.
Тоже бред?
– Того самого. Договор подписал. Честно, не рассчитывал, что выйдет хоть что-то, но на следующий день на счету деньги появились. Потом пара контрактов будто сами собой в руки приплыли. Выгодных донельзя. Другое и третье… и у тебя вот дар прорезался, хотя до того все говорили, что ты пустой.
Как оно возможно?
Ребенок или рождается с даром, или… это же основа основ.
– Зайца этого я выкинуть хотел, точно помню, что собирался. Но за каким-то тебе в кроватку сунул. Ну а ты как вцепился и всё, не выпускал. Спал, ел, на горшке сидел.
Вот честно, Данила и без этих подробностей обошёлся бы.
– Нянька твоя тогда по приказу Машкиному хотела вытащить эту дрянь, выкинуть, так ты её огнём опалил и так…
Отец махнул рукой.
– Тогда я и запретил зайца трогать.
– Ага…
– Чего «ага»?
– Ничего. Так… в целом… просто «ага».
Нет, с розовой ватой жить, конечно, приятно и легко, особенно если в ней бултыхаются разноцветные воздушные шарики, но думать хотелось бы всё же мозгами.
– А мне… казалось… что это родовой.
– Родовой? Откуда ему взяться. Да, предок наш с даром был. Потом ещё женился неплохо, на дворянской девице, но, сам понимаешь, не из числа первых. Стало быть и дар у неё был такой, слабенький. Сын его тоже… ну и так повелось. Матушка твоя вон из Поскудиных. Род славный, большой, но… меленький, – отец показал ладонью. – Дар даже не во всех просыпается… она вон…
Ну да, матушка была бессильной, что, впрочем, её совершенно не расстраивало.
– А ты вот… порадовал.
Хоть когда-то Данила его порадовал.
– Если б мозги включал, а не самомнение, то радовал бы и чаще, – обрезал отец и вздохнул. – Ладно, сам виноват… дела пошли, бизнес. А он тоже внимания требует, куда там ребенку. Вот и скинул на матушку… она…
Дальше скинула.
На нянек.
На сад элитный постоянного времяпребывания, в котором было, конечно, неплохо, но… потом как-то гувернёр.
Лицей.
И университет.
– Почему ты раньше не сказал? – задал вопрос Данила. – Про… помолвку. Мама…
– У мамы на тебя свои планы. А не сказал. Знаешь… чем дальше, тем большим бредом оно казалось-то… вот… и никто не беспокоил. Я и подумал, что, может, как-нибудь оно само… ну… решится.
Это было настолько не похоже на отца, что Данила даже растерялся.
– Само?
– Так… любую помолвку расторгнуть можно. Есть там один прелюбопытный пункт… – отец снова обернулся. И вправду думает, что кто-то их подслушивает? Данила тоже на дверь поглядел. Обычная. А что за нею – не понятно. То есть скорее всего пара охранников, но всё равно… – Что если до твоего двадцати пятилетия та сторона не обратиться за исполнением сделки или же сама прямо и однозначно откажется поддерживать договор, он будет расторгнут.
– И?
– Я обязан буду вернуть взятую в долг сумму.
– И?
– Деньги давно лежат на отдельном счету.
– То есть, ты не собирался…
