Он опускает взгляд на цветы.
– Ничего так, – произносит с какой-то странной интонацией. – В личной жизни тоже, смотрю, все хорошо?
Прекрасно! Шрамы на сердце толщиной в палец.
Хочется отхлестать Тараса букетом прямо в машине, но это было бы слишком. Самое лучшее – показать ему безразличие. Которого на самом деле нет.
Ненавижу тебя, Савчук. Не-на-ви-жу!
– Да. – Натягиваю на лицо милую улыбку настолько старательно, что даже челюсть сводит. – Я тебя услышала, Тарас. Все у твоей Ангелины будет замечательно. И с вашей беременностью, если она наступит, тоже. Больше не задерживаю.
Он внимательно смотрит на меня, скользит взглядом по губам, а затем резко выходит из машины и бросает цветы и конфеты обратно на сиденье так грубо, что несколько бутонов разлетаются по полу.
В боковом зеркале я вижу, как Тарас возвращается к своему внедорожнику. Пальцы дрожат, когда пытаюсь завести двигатель. Выехав с парковки, я вклиниваюсь в поток машин, хотя единственное желание – остановиться на обочине и разрыдаться. Но ведь причин для этого вроде бы нет. Или все-таки есть?
6 глава
Сначала я хочу позвонить Ване и отложить ужин, придумав какие-то внезапные дела, но тут же злюсь на себя. Нашла повод изменить планы. Ради кого? Нет уж!
Паркуюсь у ресторана, и Крайнов тут же оказывается рядом.
– Кто это был?
Заметил, значит.
– Муж пациентки. Беспокоится за жену, – почти не обманываю.
Ваня задумчиво смотрит на меня.
– Уверена, что все в порядке?
Неужели на лице написано, что ни черта это не так? Со вчерашнего дня, когда Савчук переступила порог моего кабинета, настроение ниже плинтуса.
– Абсолютно, – киваю я, держа покер-фейс.
Не стоит портить такой вечер мыслями о Тарасе, тем более после сложного и нервного дня. Бывший муж этого не достоин.
За ужином Ваня много шутит, а я почему-то не могу наесться. Это последствия гормональной терапии? Неужели с дозой что-то напутала? Завтра надо встретиться с Диной, просмотреть еще раз анализы и анкеты доноров. Возможно, позвонить Бегловой и узнать, кто у нее есть на примете. Наверное, я слишком щепетильна в выборе, потому что сложно решиться на подобный шаг. Причем уже в третий раз. До этого дважды эмбрионы не прижились. Если и сейчас мимо, то оставлю эту затею. Столько безрезультатных попыток уже было. В конце концов, не всем дано быть мамами. Заведу много кошек и собак. Или открою частный детский сад. Свету буду забирать почаще, как-никак я ее крестная мать.
– Давай на зиму выберемся куда-нибудь погреться? – предлагает Ваня. – Обратимся к туроператору. Не люблю холод. Тем более столько месяцев подряд.
Холод я тоже не люблю. Прокручиваю в уме, что как раз буду в новом протоколе и в случае успеха точно никуда не полечу, по крайней мере в первый триместр. Да и сомневаюсь, что Ваня захочет быть рядом, когда узнает, от кого я забеременела. Сказать ему правду почему-то побаиваюсь.
Хотя понятно почему: ни один нормальный, здоровый мужчина это не примет. За редкими исключениями. В моей практике даже были случаи, когда пары прибегли к помощи донора, но итог был печальным – семьи распались. Мужчины не воспринимали сына или дочь как своих, и женщины потом воспитывали детей одни.
– Вань… – Я смотрю на него, помешивая ложкой чай. – А как ты относишься к детям?
– Ну… – улыбается он. – Нормально. А что?
Неопределенно пожимаю плечами.
Зря начала этот разговор. Все равно ведь не признаюсь. Кто меня за язык тянул? Чертов Савчук. Появился, и я снова себя не контролирую.
– Погоди, у тебя есть дети?
– Еще нет.
– Ты… беременна?
Хотелось бы. Но пока я сапожник без сапог. Другим помогаю, а себе не могу.
– Нет.
Мы знакомы несколько недель. Крайнов милый, заботливый, но неизвестно, как он воспримет, что я хочу родить от донора. Судя по тому, с каким облегчением он только что выдохнул, – вряд ли хорошо. Спросить в лоб не решаюсь. Это может означать конец нашего общения, а Ваня мне симпатичен. Впервые такое после стольких лет одиночества.
Он бросает на меня удивленный взгляд, будто хочет задать еще тысячу вопросов, однако останавливает себя. А я – нет.
– Вань, покажи паспорт, – прошу, чуть напрягаясь.
– Что? – Он слегка улыбается, явно не понимая. – Паспорт?
– Пожалуйста. Просто покажи.
В глазах Крайнова мелькает неуверенность.
– У меня с собой нет… Эва, что происходит? Ты сегодня странная.
Кто бы мог подумать, что одно внезапное появление призрака из прошлого перевернет налаженную жизнь? Хотя это лишний раз доказывает: не стоит сбиваться с намеченного пути. Доверять можно только себе… и своему телу, которое буквально кричит от усталости и напряжения. А значит, надо ехать домой и ложиться спать.
Ваня берет мою руку, ласково сжимает.
– Если ты хочешь узнать, женат я или нет, можно было просто спросить, Эва. Не женат.
Улыбаюсь. Проницательный мужчина. И очень хороший. Ну и я тоже «хороша». О таких вещах сразу спрашивают.
– Спасибо за ужин, – говорю, чувствуя, как утомление накрывает с новой силой. – Было и весело, и вкусно.
– Все? Мы уже по домам? – Ваня снова читает мои мысли.
– Да, у меня был сложный день. Но я всегда рада встретиться снова. С тобой приятно проводить время.
– Взаимно, Эва.
Ваня провожает меня до машины, и перед тем как сесть за руль, я позволяю ему оставить поцелуй на щеке.
Приехав домой, сразу проваливаюсь в сон. Я настолько устала, что решаю не просматривать документы и не готовить список дел на завтра, хотя обычно это ритуал перед сном.
Утром, немного проспав, быстро собираюсь и бегу в кафе, чтобы выпить чашку крепкого кофе. Устроившись за своим любимым столиком у окна, я замечаю трогательную сцену. Молодой мужчина осторожно поддерживает пожилую женщину, снимает с нее пальто, помогает сесть за стол. Его движения терпеливы и сдержанны, в них чувствуется такая любовь и забота, что я замираю, не в силах отвести взгляд. Мужчина мягко придвигает к своей спутнице чашку чая и, улыбаясь, наблюдает, как она дрожащими руками тянется к ложке с кусочком пирожного.
Я смотрю на них, словно завороженная, и в памяти всплывают картинки из прошлого. Тарас так же ухаживал за своей матерью, когда она заболела. Оберегал ее, как ребенка, и называл «моя красавица». А Вероника Николаевна и впрямь была красавицей…
Господи, опять ты о Тарасе, Эва! Пора отпустить. Но это проклятое ощущение, смесь грусти и тепла, никак не уходит. Сложно забыть тех, кого недолюбили, с кем не срослось, не вышло. С кем многое не сбылось, хотя очень хотелось. Тарас причинил мне боль и так и не стал моей судьбой.
Взяв телефон, набираю помощницу. Она уже на работе, а я снова опаздываю.
– Да, Эва Александровна, – отзывается Камилла бодрым голосом.
– Все тихо в центре?
– Да, все хорошо. Правда, без руководства. Эдуард Викторовича нет, и никто не может до него дозвониться. Савчук перенесла прием на вечер, чтобы подписать документы.
При упоминании этого имени внутри поднимается волна раздражения.
– На сколько она записалась?
Слышится легкий щелчок компьютерной мыши.
– На три.
Надо было попросить Тараса, чтобы они обратились в другой центр. Я бы даже посоветовала врача. Хотя что-то подсказывает, что Ангелина нашла бы тысячу и один способ избежать этого. Не к каждому ведь обратишься с такой поистине деликатной «проблемой».
Оставив чаевые, выхожу на улицу. Погода дрянь – дождь, туман. Впрочем, в последнее время я практически не обращаю на нее внимания. Сев за руль, строю маршрут и еду в центр, ни о чем особенно не думая. Когда подрезает какой-то седан и мигает фарами, требуя прижаться к обочине, я не сразу понимаю, что знаки подают мне.
Пульс против воли подскакивает. Черный вольво снова нагло подрезает, и ничего не остается, как включить поворотник. Не хватало еще попасть в аварию.
Какой-то бугай в темно-синей куртке выходит с пассажирской стороны, тычет удостоверением в стекло и показывает, чтобы вышла. Ага, сейчас. Я ничего не нарушала, и задерживать меня на дороге не имеют права.
Рядом с машиной оказывается еще один человек. Слышно, как они требуют выйти из машины.
Я набираю Давыдова, нашего юриста. Уведомить Юру лишним не будет. В свете последних событий могут и с допросом прицепиться… Блин. Сделав дозвон и отправив эсэмэску, опускаю стекло.
– Какие-то вопросы?
– Капитан Семёнов. Выйдите из машины.
– Да на хрен ты с ней церемонишься? Сказали же припугнуть, чтобы с деньгами поторопилась. Каримов сейчас в участке, а в учредителях она. Пара подписей, и дело в шляпе.
Я ошарашенно хлопаю глазами.
– Короче, дамочка…
– Эва Александровна, – подаю голос, сохраняя остатки невозмутимости.
– Эва Александровна, – насмешливо повторяет незнакомец. – Долг у вас с господином Каримовым большой. На все про все неделя. Если не вернете, клинику перепишешь на одного из наших людей и свободна, поняла?
– Послушайте…
Мужчина вдруг протягивает руку и хватает меня за подбородок, сжимает с такой силой, что охаю.
– Что непонятно, а? Деньги вернуть надо. Подельника твоего прикрыли, пока на двое суток, чтобы тоже осознал, насколько все серьезно. А если не осознает, уголовку пришьем. И тебе тоже. Усекла?
Молча киваю, сдерживая слезы от боли, обиды и дикого страха.
– Вот так-то. – Мужчина отталкивает меня и сплевывает на асфальт. – Время пошло.
Господи, Эдуард, во что ты нас втянул? И где найти столько денег?
7 глава
Телефон безостановочно вибрирует, пока я, уставившись в одну точку, пытаюсь осмыслить случившееся. Впервые оказалась в подобной ситуации. Эдуарда задержали, и ко мне пришли не просто кредиторы, а полиция – надавить. Если не найду нужную сумму, они явятся снова, уже с документами. Которые придется подписать. Три года усердной работы канут в никуда, и долги окажутся несоизмеримо большими. Хотя нет никаких гарантий, что, если вернуть деньги, что-то изменится.
Телефон снова вибрирует в руке. Я машинально отвечаю.
– Эва, ты где? – спрашивает Давыдов. Судя по резкой интонации, явно волнуется.
Оглядываюсь по сторонам – я стою на обочине где-то недалеко от работы.
– Почти у центра. Сейчас доеду и зайду.
Хотя хочется куда-нибудь в бар – выпить. Кошмар. Среди бела дня творится беспредел. И кто его устраивает? Те, кто, казалось бы, должен помогать.
Через полчаса я на месте. Внутри хаос и непонимание, где взять оставшуюся сумму денег. Сколько там не хватает? Сколько успел собрать Эдуард?
На автомате выхожу из машины и сразу поднимаюсь в кабинет к Давыдову. Юра курит у окна. Увидев меня, тут же идет навстречу, смотрит внимательно, хмурится.
– Разве это законно? На меня наехали полицейские! И почему ты здесь, а не в участке? Эдуарда задержали, ты в курсе? – Голос сипнет.
– Сейчас поеду. Уже собирался, но решил, что лучше дождаться тебя. Я позвонил Юнину, он тоже подключится, подстрахует. Замес, конечно. Под раздачу сейчас попадет много людей. Не одни мы такие «должники» у Огарёва.
– До других мне как-то нет дела. Я взяла огромный ипотечный кредит и терять бизнес и недвижимость не хочу. Тем более отдавать центр не пойми кому.
– Со слов Каримова, он нашел почти сорок миллионов. Сам могу докинуть два-три максимум. А ты?
– Нисколько, – отвечаю, вздыхая. – Я уже говорила Эдуарду. Все сбережения ушли на развитие центра и квартиру. Жилье в Москве и ремонт нынче дорогие, знаешь ли. Я же не знала, что мы окажемся в такой заднице.
– Эва, придется поднапрячься. Так-то я тоже здесь работаю.
– Это я уже поняла! – повышаю голос, хотя Давыдов ни в чем не виноват и даже пытается помочь.
Похоже, Савчук придется не только не отказать, но и поднять цену за мои услуги и молчание. Пипец. А ведь собиралась сегодня послать ее куда подальше. Даже во сне снилось, как я делаю это. Черт, черт, черт!
– Как фамилии тех, кто на тебя наехал? – требует Давыдов.
– Семёнов, – припоминаю я, – а второй не назвался.
– Понятно, почему они все тянутся в управу, там куски пожирнее.
– В каком смысле?
