– Эта чернь едва ли не убила нашего мальчика! – срывающимся от гнева голосом произнесла графиня, тыча в нас пальцем. – А он всего лишь попросил ее показать еще цветы! А она обозвала его… Как, милый, она тебя назвала?
– Маленьким ублюдком! – гордо и звонко произнес Нил, шмыгая носом.
– Вы это слышали? – задыхаясь от гнева произнесла графиня, обращаясь ко всем присутствующим.
Все побледнели, глядя на меня.
– Я никогда бы не посмела оскорбить ребенка. Что бы он не натворил, – произнесла я, прижав к себе Вэндэла.
– Что значит твои жалкие попытки оправдания против слова уважаемой семьи? – процедил граф.
Мое слово против слова графа и графини. Внутри меня аж трясло от обиды и негодования.
Но противопоставить было нечего.
_______________________________________________
Интересный факт от автора
Моравия – очень древний и знатный род. Они приходятся родственниками королю. Драконы в этом роду рождаются только по мужской линии. Отставной немногословный генерал, герцог Моравиа, Ридесар Моравиа уже более трехсот лет возглавляет семью, а некогда прославился на полях сражений как невероятный стратег и тактик. Благодаря ему было одержано бесчетное количество побед. Он потерял своего сына на полях сражений. И единственное, что у них осталось – внук Амбер.
Глава 11
– Дорогая моя, – заметила старая герцогиня, обращаясь к графине Роккар. – Немедленно успокойте юного графа. Мой дорогой супруг считает, что его поведение недостойно аристократа.
Графиня, которая только что ворковала, уговаривая сыночку-корзиночку сделать глоточек водички, застыла с этой водой. Граф Роккар побледнел.
– Замолчи! – змеей прошипела графиня, отвешивая сыну подзатыльник.
Нил Роккар умолк мгновенно. Он смотрел на мать непонимающим взглядом.
Все молчали. Мне кажется, в этот момент все просто наслаждались воцарившейся тишиной. Кроме старой герцогини.
– Угу, – зловеще произнес отставной генерал. Он резко развернулся и направился вместо того, чтобы вернуться в гостиную, направился в мою сторону.
Я испугалась, глядя на длинный коридор. Бежать некуда. Прятаться тоже. А подслушивать было верхом неприличия.
Чеканный тяжелый шаг отражался гулким эхом от стен замка.
Генерал поравнялся со мной и повернул в мою сторону голову. Он ничего не сказал мне. Даже не “угукнул”. Но мне показалось, что он едва заметно кивнул.
Я проводила его взглядом, видя, как он исчезает за дальней дверью.
– Вы понимаете, что вы натворили! – задыхалась старая герцогиня. – Вы в шаге от того, чтобы разрушить счастье вашей дочери!
– Что вы такое говорите! – возмутилась графиня Роккар.
– Бить ребенка при генерале… Вы понимаете, что мы не потерпим, если ваша дочь ударит будущего правнука! У моего супруга разговор короткий! Она тут же вылетит из дома с вещами! – поджала губы старая герцогиня. – Это… это ужасный поступок! У меня в голове не укладывается, как можно поднять руку на ребенка! Что бы он ни натворил. Не умеешь сама словами – доверь гувернеру! Помолвка под угрозой! Именно это он сказал перед уходом!
– Как?! – переглянулись граф и графиня. – Он же просто сказал “угу”.
– Но как он сказал! – поджала губы герцогиня. По голосу было слышно, как ее распирает гордость за мужа.
– Он нас не так понял, – спешно переобулся граф, нервно поправляя брошку на жабо. – Это прискорбное недоразумение… Мы никогда не били ребенка! Не надо делать из нас монстров! Я… я немедленно поговорю с ним и все объясню. А моя супруга готова извиниться перед генералом.
– Она что? Генерала ударила? – произнесла старая герцогиня. – Извинять нужно перед ребенком. Воспитать дракона – непростая задача. Уж поверьте мне. И он не раз выведет вас из себя своими поступками.
– Я все объясню, – упрямо твердил граф.
– Идите, объясняйте! – произнесла хозяйка дома. – И тут же вылетите из дома прямо сейчас!
– Ваша светлость, – позвал старую герцогиню Вэндэл. – Я прошу прощения. У меня есть важное дело к господину генералу. Где я могу его найти?
Куда собрался мой ребенок? Он что? Прослушал, что сейчас лучше не беспокоить старика? Старый генерал сейчас разозлится, а мы попадем под горячую и тяжелую руку. И вылетим отсюда вместе с Роккарами. Но им-то ничего, а мой ребенок останется без будущего.
Я хотела позвать его, но не увидела. Он что? Уже ушел? Где мой ребенок?
________________________________________________
Интересный факт от автора:
Не смотря на то, что Наташья использовала простенькие иллюзиив цветочной лавке, чтобы поменять цвет лепестков, заставить их сверкать, переливаться и так далее, иллюзион появился случайно благодаря сыну. Так как героиня попаданка, и на тот момент училась в магической Академии, она однажды попробовала создать маленькую сказку для сына. Так что первым зрителем иллюзиона был Вэндэл. Кстати, за основу сказки она взяла "Смешариков". То, что помнила из нашего мира.
Глава 12
Неужели он направился к старому герцогу?
Сердце оборвалось, когда я вспомнила суровый взгляд из-под седых кустистых бровей.
Но ведь герцогиня сказала, что старика сейчас нельзя беспокоить!
Что-то заныло под ложечкой.
Я, терзаемая нехорошим предчувствием, бросилась по коридору искать сына.
Зайдя в один из коридоров, я увидела, как в другом конце открывается дверь и оттуда выходит Вэндэл.
– Я благодарю вас! – произнес сын в приоткрытую дверь.
– Угу, – послышалось из комнаты.
Повернувшись в мою сторону, Вэндэл увидел меня.
– Драгоценная моя, – на ходу произнес он. – Ты почему не в комнате?
– За тебя переживала, – улыбнулась я, чувствуя, как в руку скользнула теплая рука сына. Сердце в этот момент сжалось, а я украдкой поглаживала руку пальцем.
– О чем вы говорили с герцогом? – спросила я.
– Это наш разговор, – произнес Вэндэл. И посмотрел на меня. – Ты не должна ни о чем беспокоиться.
Не должна… Легко сказать. Мы прошли мимо семейных портретов, на которых старый генерал был еще молод, а его супруга – первой красавицей. Взгляд цеплял черты лица, а я посмотрела на сосредоточенное лицо сына.
Прикусив губу, я сглотнула.
Когда мы вошли в отведенный нам покои, служанка вскочила с кресла, поклонилась и сказала, что постели нагреты.
– Спокойной ночи, драгоценная моя, – вздохнул Вэндэл, а я присела, чтобы он поцеловал меня в лоб. Я тоже прижалась губами к его лбу.
Я сильно нервничала, но старалась не показывать это. А что, если генерал увидел сходство? Что тогда? Они же имеют право отобрать ребенка у меня!
Я попыталась взять себя в руки и наконец осмотрела комнату, в которую нас поселили.
Покои состояли из скромной гостиной, в которой располагались два кресла, камин и софа. На небольшом столике стоял букет цветов, всеми силами пытаясь украсить комнату. Две двери, расположенные друг напротив друга, разводили спящих по их покоям.
Вэндэл вошел в свои покои, а оттуда послышался голос служанки.
Я вошла в свои покои, стиснув зубы. Такие покои называли «покои бедных родственников». Крайне скромная обстановка предназначалась компаньонкам, полезным слугам и служащим, которые приехали уладить хозяйские дела.
Я проглотила ком обиды и скрипнула зубами.
Служанка принесла ночную сорочку и молча вынула шпильки из моих волос. Волосы упали на плечи, а голове тут же полегчало. Без корсета дышалось свободней. И я сделала несколько глубоких вдохов.
– Благодарю, – кивнула я, укладываясь в теплую постель.
По сравнению с кроватью в нашем поместье это была койка в общежитии Магической Академии.
В тишине спальни, пахнущей стариной, деревом и социальным неравенством, мне не спалось.
Поворочавшись немного, я встала, накинула шаль и подошла к окну. Моя рука скользнула между плотно сомкнутых штор, пуская немного света в мрачную спальню.
Луч синеватого света упал на портрет, стоявший на столике возле кровати. Оттуда на меня смотрел самый благородный человек на свете, Ральф Грассгофф. Тот, кому я стольким обязана. Он был моим лучшим другом. И быть может, будь у нас чуть больше времени, я бы смогла полюбить его.
Лорд Грассгофф прекрасно знал, что я ношу под сердцем чужого ребенка, но при этом женился, чтобы дать ребенку титул. Мы прятали Вэндэла почти год, чтобы однажды записать его имя в семейную книгу, как новорожденного в положенный срок. Но при этом сам новорожденный уже вовсю играл на ковре возле камина.
Я отвела взгляд от портрета, вглядываясь в ночную синь.
Синева ночных гор заставила задержать дыхание. Белые шапки делали их отчетливыми. Над ними россыпью сверкали крупные звезды.
Закутавшись в шаль, я прижалась спиной к откосу.
Когда-то восемь лет назад была такая же густая чернильная ночь. Только вместо звезд горели фонари. На улице слышалось цоканье коней и дребезжание запоздалых экипажей.
Я все так же куталась в шаль, пытаясь побороть боль, сдавливающую сердце. Я гладила еще плоский живот, согревала его своим теплом, словно успокаивая. Я еще не знала, кто там. Мальчик или девочка. Но уже любила его всем сердцем.
Вещи были собраны, а я смотрела на спящего возлюбленного, заламывая пальцы.
Я уже достаточно выучила правила нового мира, чтобы понимать. Ситуация ничем хорошим не закончится. И говорить ему о беременности не стоит.
У многих аристократов были внебрачные дети. Но всех их ждала незавидная судьба. Чаще всего ненужного ребенка увозили в какой-нибудь приют. И он умирал в первую зиму под дырявым одеялом, надрывно кашляя.
Если вдруг отец признавал ребенка, он и его родственники были вправе отобрать кроху у матери. Или оставить мать нянькой при малыше до поры до времени, пока он еще несмышленый. Как только малыш начинал что-то понимать, его мать попросту вышвыривали на улицу. Кроху представляли как племянника или племянницу, ребенка бедных, но родовитых дальних родственников, которые трагически погибли совсем недавно.
И матери оставалось припадать к стеклу, чтобы увидеть карету, в которой везут ее ребенка. Или маячить в конце улицы, чтобы краем глаза увидеть свое дитя.
Но и здесь была заковырка. Если его отец женился и у него появились законные наследники, то приемный ребенок «родственников» претендовать ни на что не мог.
Если мать отказывалась от приюта и цеплялась за ребенка, то оказывалась на улице вместе с малышом. На работу ее никто не брал. Кому охота связываться с девицей, чей живот на нос налазит? Работница из нее так себе. Девушки с сомнительной репутацией никогда не смогут стать прислугой в уважаемой семье, поэтому частенько умирали от голода и холода в прачечных или на промозглых улицах.
Я никогда не забуду, как в тот день, когда я навсегда покинула чужой дом, к дверце нашей кареты припала нищенка в лохмотьях. Ее грязная, покрытая язвами рука тянулась к нам. Второй рукой она прижимала к себе ребенка, завернутого в лохмотья. Ребенок молчал. И мне хотелось верить, что он просто спит.
– Господин, госпожа… – лепетала она скороговоркой. – Маркиз под юбку залез, а потом на улицу вышвырнул. Смилуйтесь над моей судьбой… Подайте грошик…
Я помню, как обнимала себя за плечи, боясь такой судьбы. Пожалуй, это и стало причиной моего решения уйти, сохранив тайну.
Конечно, отец мог жениться на матери ребенка, но я своими глазами видела письмо и понимала, что этого никогда не случится.
Чувство тревоги заставило меня отойти от окна и подойти к двери. Беззвучно я открыла ее, выходя в гостиную. Если уж мне не спится на жестком матрасе, то каково бедному Вэндэлу.
Открыв дверь, я увидела, что его комната намного лучше, чем моя. И это меня немного обрадовало.
Конечно, она не дотягивала до роскошных покоев, но выглядела вполне аристократично. Кто-то очень хотел, чтобы комната выглядела лучше. Поэтому стену украсили картинами, поставили несколько кресел и столик. Даже на шторах виднелись золотые кисточки и золотая бахрома.
Я подошла к кровати, как вдруг увидела, что Вэндэла в ней нет!
Сердце упало вниз. Где мой ребенок?
___________________________________________________
Интересный факт от автора: Чтобы создать иллюзию нужно потратить от одного месяца до двух. Для начала нужно найти сосуд, который будет хранить ее. Иначе иллюзия будет одноразовой. Потом нужно тщательно представить картинку. И провести сюжет в своем воображении. Когда черновик будет готов, в иллюзию добавляются детали. Одежда, лица, интерьер все прорабатывается отдельно силой воображения мага. Главное, чтобы картинка смотрелась реалистично. Для этого маг должен искать референсы, читать книги, наблюдать за людьми. Это тяжелый труд. Поэтому у Наташьи часто болит голова. Это – побочный эффект усиленной работы.
Глава 13
Перед глазами встала газета месячной давности, потрясшая всю столицу. «Родственники похитили ребенка! Безутешная мать разыскивает сына!».
Заметка о бедной женщине с ребенком, которые оказались на улице и, если бы не маленькое наследство, умерли бы с голоду. Папаша-маркиз не спешил признавать кроху. Но его родственники решили иначе. Пробравшись под покровом ночи в ее скромный дом, они похитили мальчика из собственной постели и увезли в карете. Мать проснулась на шум и бежала за каретой целых три мили. Родственники спрятали мальчика в каком-то из своих замков. И в итоге закон встал на их сторону. Судьи так и сказали, что они на стороне ребенка, и условия жизни в замке намного лучше, чем в старом доме. И по требованию родственников запретил матери даже приближаться к нему, потому что мальчик начинает громко плакать.
«А может, они заподозрили и решили забрать его и спрятать?» – испугалась я, вылетая из комнаты сына в гостиную.
Страх был настолько сильным, что в голове зашумело.
Служанки ушли спать. Они не считали нужным сидеть с нами всю ночь. Не такого уж и высокого полета гости. Это графине или баронессе могут всю ночь носить носовые платки, пока она читает слезливый любовный роман. Для нас посчитали это роскошью.
Выйдя в коридор, я направилась по нему, чувствуя, как заходится испуганное сердце. Я положила руку на него, словно пытаясь удержать в груди.
Внезапно я услышала голос. И решила пойти в его сторону. Он доносился оттуда, куда мы еще не ходили. После низкого голоса с вопросительной интонацией я услышала детский, который тут же узнала.
Слава богу! Все в порядке. Но что мой сын делает ночью в чужом замке, в крыле, в которое мы не ходили днем?
