Я встаю.
Тело тяжёлое, слабое, ноги ватные.
Но времени жалеть себя нет.
Выхожу на кухню, и всё начинается заново.
– Лейна, ты наконец-то встала, – раздражённо говорит свекровь. – Все уже позавтракали.
– Я неважно себя чувствую…
Я говорю тихо, но никто даже не слушает.
– Ой, только не начинай, – Айшат смотрит на меня прищуренно. – Надеюсь, ты не собираешься лежать целый день?
Я опускаю глаза.
Мне плохо.
Но кому есть до этого дело?
Ставлю чайник, режу хлеб, накрываю на стол, стираю пятна со стола, убираю за детьми.
Ноющая боль в животе не проходит.
Я незаметно держусь за него, пытаясь убедить себя, что это просто усталость.
– Что ты всё за него держишься? – Айшат насмешливо смотрит на меня. – Ты же не первая беременная.
Я не отвечаю.
Мне хочется сказать, что мне страшно.
Что у меня болит.
Что я боюсь, что что-то идёт не так.
Но я молчу.
За обедом Умар по-прежнему холоден.
Он не смотрит на меня.
Не спрашивает, как я себя чувствую.
Я ловлю его взгляд, но он тут же отворачивается, делает вид, что меня нет.
Я опускаю глаза в тарелку, машинально наматываю на вилку кусочек лапши.
Аппетита нет, но я заставляю себя есть.
В доме не принято капризничать.
В доме не принято отказываться от еды.
Я чувствую на себе взгляд свекрови.
– Ты что-то бледная, – произносит она, прищуриваясь. – Беременность – это не болезнь, Лейна.
– Да-да, не хватало ещё, чтобы она в постели лежала, – хмыкает Айшат.
Я прикусываю язык.
Я ничего не скажу.
Потому что если скажу – всё станет только хуже.
Я доедаю, ставлю тарелку в раковину, и тут меня накрывает новая волна боли.
Она резче, глубже, чем утром.
Я замираю, медленно вдыхаю носом, выдыхаю через рот, стараясь не выдать себя.
– Что стоишь? – недовольно произносит свекровь. – Помой за собой.
Я включаю воду, кладу руки на край раковины, сжимаю пальцы.
В голове звон.
Я опускаю глаза, машинально смотрю вниз.
И замираю.
На светлой ткани платья – крошечное пятнышко алого цвета.
Я моргаю, не веря.
Нет.
Нет-нет-нет.
Этого не может быть.
Я чувствую, как сердце начинает бешено колотиться в груди.
Ноги слабеют.
Я хочу сесть.
Я хочу сказать что-то, но слова застревают в горле.
Я должна успокоиться.
Я должна сделать вид, что всё в порядке.
Я не могу сейчас начать паниковать.
Но внутри меня уже растёт паника.
Что-то не так.
Но что именно – я пока не знаю.
И это страшит больше всего.
***
Я стою у раковины, сжимаю пальцы на холодном металле, пытаюсь дышать ровно. Гул в ушах, пальцы дрожат, но я заставляю себя не смотреть вниз.
Только не паникуй.
Только не показывай виду.
Только не дай им повод сказать, что ты опять всё преувеличиваешь.
Но тело не слушается.
Ноги подкашиваются, я хватаюсь за край стола, прежде чем упасть.
– Что с тобой? – голос свекрови раздражённый, а не обеспокоенный.
Я поднимаю голову, смотрю на неё, но слова застревают в горле. Как объяснить? Как сказать?
Она уже ждёт ответа, нахмурив брови, но её взгляд вдруг резко меняется. Опускается ниже. Я следую за её взглядом и замираю.
На светлой ткани моего платья расплывается алое пятно.
– Ты что… – свекровь вскидывает брови, в голосе больше раздражения, чем тревоги. – Что у тебя?
Я не успеваю ответить, её лицо кривится в недовольстве.
– Айшат, глянь на неё, – бросает она в сторону заловки.
Айшат медленно поднимает глаза от телефона, лениво отрываясь от экрана, но когда замечает, о чём говорит мать, тоже хмурится.
– Ой… Это кровь?
Я чувствую, как земля уходит из-под ног.
– Мне… больно, – едва слышно шепчу я.
Свекровь закатывает глаза, поправляет платок на голове, будто я только что доставила ей огромную проблему.
– Ну, что ты стоишь, иди переоденься, только людей тут не пугай.
Я моргаю, не веря в то, что слышу.
– Мне… мне нужно в больницу, – говорю я, но голос звучит неуверенно, слишком тихо.
– В больницу? – свекровь смотрит на меня так, будто я предложила что-то абсурдное. – Да кому оно надо? Лежала бы больше, вот и получила. Носится весь день, а потом жалуется.
Меня прошибает холодный пот.
Я не понимаю, это реальность или мне только кажется, что они сейчас говорят это вслух?
Я вцепляюсь в спинку стула, цепляясь за единственную опору, но слабость накрывает с новой силой.
– Мне… плохо… – шепчу я.
– Мам, – вдруг подаёт голос Айшат, и я впервые слышу в её голосе сомнение. – Может, всё-таки в больницу?
Свекровь недовольно цокает языком, но всё же машет рукой.
– Ладно, зови кого-нибудь. Пусть отвезут, если уж она такая неженка.
Я медленно оседаю на стул, пока Айшат лениво набирает номер.
Я слышу, как она говорит в трубку:
– Тут одной нехорошо. Беременная… Ну да, вроде кровь…
Вроде.
Будто это не имеет значения.
Я закрываю глаза стараясь отгородиться от всего приходящего. Мне просто нужно расслабиться и не нервничать. С моим ребёнком все будет хорошо. Иначе просто быть не может.
Глава 3
Меня везут в больницу.
Я сижу на заднем сиденье машины, держась за живот, но ничего не говорю. Никто не спрашивает, как я себя чувствую. Водитель молчит. Айшат молчит.
Я думаю, что, наверное, если бы я умерла прямо сейчас, они просто вздохнули бы и сказали: «Опять проблемы».
Я отворачиваюсь к окну.
Не знаю, что страшнее – боль внизу живота или ощущение, что никому в этом мире я не нужна.
