Амина Асхадова "Девочка Рустама"

Из лифта Рустам снова за руку выводит, но уже не так больно. Квартиру ключами открывает, передо мной распахивает. Держит, словно я могу испариться, сбежать.

Делаю, как он велит.

Если я правильно поняла, то Рустама можно смягчить. Слезами и покорностью.

Он не любит слезы и любит покорность.

Переступаю порог, окунаясь в полную темноту. За нами захлопывается дверь, и сердце где-то в пятках тормозит.

– И где ты была?

Я ошиблась. Думала, он успокоился, но ярость в его голосе была едва сдерживаемой.

На мое молчание он злится еще больше. Оттесняет меня к стене, взглядом недобрым в мои глаза впивается.

– Отвечай.

Тело сковывает судорогами. Все требуют от меня информацию. Угрожают, спрашивают, подпирают.

А вдруг он уже знает о нашей встрече с Альбертом? Поэтому так летел домой… чтобы здесь убить, наверное.

– Рустам… Я должна тебе кое-что сказать.

Голос подводит. Легкие сводит от страха. Хочу сказать, что это все неправда. Что Альберт заставил, что Миша – просто мой друг.

– Почему ты не отвечала на звонки?

– На звонки? – шепчу хрипло.

– Мне из института тебя забрать и наручниками к батарее сковать? Запретить учиться, работать, дышать? Или ты все-таки будешь слушаться?

Он упирается в мою щеку. Дышит тяжело, сцепив челюсти. Руки его к моей груди прикасаются.

– Завтра же документы забираешь. На заочное перейдешь. И жить у меня будешь.

Напряжение вынуждает эмоции вырваться наружу. Меня трясет до невозможности.

Я начинаю реветь, а Рустам хватает мое лицо и хмурится зло. Ожесточенно в плен берет.

– Это что такое? Родная…

Запирает входную дверь, чертыхаясь. Мое безвольное тело подхватывает и только лишь в ванной отпускает.

Сажает на машинку стиральную так, что ногами до пола не дотягиваюсь.

Я обвожу затуманенными глазами ванную. Белоснежная, не под стать Басманову. И огромная. Шум воды пробивается сквозь панику.

Сильные пальцы Рустама вытирают слезы. Щеки влажные, губы соленые…

– Меня испугалась, да?

Его хриплый шепот упирается в висок. Горячее дыхание губ касается. Тело еще дрожит – оно не отошло от пережитого.

– Девочка моя, родная. Не смей игнорировать мои звонки…

– Я не знала, что это ты звонишь…

Безжалостно вру.

А он подхватывает меня под коленями, на себя тянет и заставляет ногами его бедра обвить.

Я со страхом упираюсь в его жесткую грудь. Когда только он успел стянуть футболку?

В ужасе распахиваю глаза и встречаю его возбужденный взгляд. Чувствую его желание между разведенных ног. Оно упирается так сильно, требовательно. И его руки принимаются стягивать с меня одежду. Резко, жадно, до боли.

– Подожди… пожалуйста… Нет, нет!

Трепыхаюсь в его руках. А он платье задирает и тонкий капрон рвет безжалостно.

Секунда, и преграды нет.

Обнаженных бедер касается горячий воздух. Вода шумит, он ведь для меня ванну набирал.

А теперь… теперь целует нещадно, губы в кровь раздирая. На бедрах следы от своей пятерни оставляет. Шире колени разводит, белье рвет напополам.

Я задыхаюсь под его напором.

Прямо здесь ведь овладеет. В своем доме, в логове зверя.

– Рустам… пожалуйста, – хныкаю, уворачиваясь от его поцелуев.

А он ремень остервенело расстегивает, бляшкой звеня. Белье свое приспускает и меня смотреть заставляет на свой огромный орган.

О, боже…

Беспомощно глотаю воздух губами.

А он хватает меня за шею, притягивает к себе ближе и ворваться пытается.

Боже, он меня порвет.

Из глаз брызжут слезы. Я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть, а Рустам без разрешения шею кусает. Свои отметины на моей коже оставляет.

– Что ты делаешь со мной, родная… – цедит сквозь зубы.

Он безумен.

Как наркоман без дозы.

Он меня до смерти этой ночью доведет. До крови и боли врываться будет.

А пока между бедер своим агрегатом водит. Дает время привыкнуть перед тем, как толкнется нещадно и таранить будет, раздвигая все изнутри под свой размер.

– Молю… Рустам, – шепчу остервенело.

Басманов толкается играючи. Дышит тяжело, глаза его затуманены.

Ноги мои шире разводит, губы до крови целует. Своей девочкой называет и вот-вот женщиной сделает…

Я всхлипываю испуганно. И ноги пытаюсь вместе свести, чем еще больше зверя распаляю.

– Не дергайся! – рычит почти утробно.

– Рустам, я должна тебе кое-что сказать! Это… это очень важно. Остановись, умоляю!

Глава 8

– Рустам, я должна тебе кое-что сказать! Это… это очень важно. Остановись, умоляю!

Басманов вскинул взгляд, опалив мое лицо темными глазами.

Внутри него туман. Совершенный, бездумный. Жгучий и опаляющий жаром.

Рядом с ним страшно, но теперь без него – еще страшнее. Враги Рустама стали моими. Его не тронут, меня – подавно, а вот моего брата запросто.

– Что ты должна мне рассказать? – уточняет недобро, мазнув взглядом по моим раскрасневшимся щекам.

Вода из крана ритмично струилась вниз, наполняя ванну. Ванна большая, в ней безопасно.

Карина рассказывала, что ее брат безбашенный. Но ведь не мог он возжелать меня всего за несколько дней… Так ненормально – не мог. Создавалось впечатление, что заочно мы знакомы намного дольше. Что Рустам знает меня намного дольше.

Но спросить об этом я пока не решаюсь.

– Конфета… я тебя сейчас сожру. Говори!

Басманов резко хмурится. Я забываю дышать. А он хочет продолжить то, на чем я его остановила. Руками ко мне тянется, раздеть торопится.

– Я не виновата, Рустам. Это ты заставил меня все слушать. Ты хвастался мной, как…

– Как конфетой. Своей вкусной конфетой. И что?

В груди у меня неприятно екает.

От возбуждения не остается и следа. Голова его остыла. Басманов сощурился с подозрением. Понимает, куда я буду клонить. Хочет знать, что я от него скрываю.

– Ты будешь говорить, Полина? – интересуется нетерпеливо.

Я напряженно молчу, а Басманов принимается остервенело стягивать с меня остатки одежды. Разглядывает, не стесняясь. Отбрасывает платье к черту, колготки до конца рвет.

И в ванную ногами опускает. Видит, как мое тело дрожь пробивает, но опуститься под воду не позволяет. Заставляет стоять смирно.

Я руками хочу прикрыть грудь, так он силой их опускает. И колено одно в сторону отводит… раскрывая меня.

– Рустам! – пытаюсь воспротивиться.

– Руки убрала. Посмотреть хочу… – велит жестко.

Сердце трепыхается безнадежно. Я опускаю руки вдоль тела. Грудь моя поднимается яростно, пока он разглядывает меня там… между ног.

Взглядом трахает. Без стеснения представляет, как его орган заходится во мне.

В глазах Басманова целый ад. В них написано все, что он хочет сделать со мной. Ему стоит только подойти, к себе прислонить и вот так между разведенных ног толкнуться. Проникнуть в покорное тело. Такое доступное для него сейчас. Обнаженное, горячее…

Но он лишь руку протягивает, по бедрам вниз скользит. И рукой накрывает сокровенное, заставляя меня воздух безостановочно глотать.

– Красивая девочка… – хрипло шепчет, смотря мне в глаза.

Я с ужасом понимаю, что Рустам вновь возбужден.

И с облегчением вздыхаю, когда он позволяет лечь в ванную. Пена прикрывает грудь, я свожу колени вместе.

– Не бойся мне сказать. Бойся скрыть, – предупреждает Рустам.

И терпеливо ждет, пока я приду в себя. Даже не планирует джинсы натягивать и ремень застегивать. Мой взгляд то и дело метается к его внушительному органу. Басманов словно показывает, что может продолжить в любой момент. Еще раз ноги разведет и уже не просто смотреть будет.

– Альберт… Он меня шантажировал.

Градус напряжения растет.

– Почему только сейчас говоришь? – цедит сквозь зубы.

Наконец, он застегивает ширинку. Резко, нетерпеливо. Я отвожу взгляд, боясь продолжения.

И начинаю рассказывать:

– Он поджидал меня после пар. Но я вышла раньше…

– Моя охрана была у главного входа, – недовольно подмечает Рустам, – а ты все равно сумела улизнуть. Это отдельный разговор, Полина.

– Я собиралась пойти в кафе, затем вернуться. А там Альберт. Он заставил меня сесть в машину и увез… прокатиться.

На моих глазах показались слезы. В глазах Басманова зажегся яростный огонь.

– Он тебя тронул?