Хотя назвать тамбуром просторное помещение между двумя стеклянными створками, где туфли утопали в пушистом ковре, а нос улавливал тонкие нотки цветочного аромата, – весьма серьезное оскорбление.
Пройдя через вторую пару стеклянных дверей, напарники оказались в холле. Здесь вместо ковров на полу сверкала мозаика, сложенная из деревянных панелей вишневого, белесого, липового и прочих оттенков. Покрытые сверкающим лаком, они, на удивление, совсем заставляли подошвы туфель скользить. А идеальная, зеркальная чистота не слепила бликами свисавших с высокого потолка люстр, напоминающих сияющие, раздутые сферы, сверкавшие золотом, бронзой и тончайшими нитями кристаллов, по которым струилась Лей.
Стены, не покрытые краской или панелями, а горделиво выставлявшие на показ белый мрамор с сеточкой темных прожилок. В дальней части ряды латунных почтовых ящиков, чуть ближе – несколько диванчиков и низких столиков со стопками газет. Рядом трещал живой огонь, задорно покусывая поленья в пузатом камине.
И столь же пузатые консьержи замерли у стойки, протянувшейся вдоль ближайшей ко входу стены. Но из-за тепловой завесы и просторного тамбура в холле оказалось совсем не холодно. Скорее даже напротив.
Арди расстегнул пальто и чуть ослабил узел галстука. Он все еще носил один из пиджаков, добытых в «кладовке» «Брюса». Не совсем подходящий для весны.
Да, зарплата Зеленого мага Второй Канцелярии и стипендия студента Большого позволяла Арди жить весьма и весьма прилично… если бы не необходимость заниматься Звездной Магией.
Так что о новом костюме можно забыть вплоть до премии за закрытие дела. Если они, разумеется, его закроют.
Милар к этому моменту уже подошел к стойке. Пузатый, но приятный на вид мужчина лет тридцати, с глубокой залысиной, мягким, теплым взглядом сероватых глаз и слегка трясущейся рукой, протирал платком испарину на лице.
Его полнота, насколько, благодаря лекциям профессора Леи, понимал Арди, не была вызвана тугим кошельком и неуемным аппетитом, а скорее проблемами в организме. Сбой в обмене веществ, вызванный…
Милар, уже готовый в привычной манере что-то потребовать, заметил протез вместо левой ноги.
…Вызванный старой военной раной. А учитывая своеобразную синюю татуировку якоря между большим и указательным пальцем – консьерж когда-то служил на флоте.
– Как-то пусто у вас, – будто невзначай произнес Милар, попутно демонстрируя документы капитана Второй Канцелярии.
Консьерж скосился на них, на мгновение вздрогнул, но особо виду не подал. А вот его коллега сделал вид, что никак не может найти какую-то архиважную запись в книге учета и потому очень сильно занят и не может отвлечься от своих чрезвычайно срочных дел.
– В последние полгода жильцы разъезжаются кто куда. – В начале фразы голос консьержа чуть дрогнул, но тот быстро взял себя в руки. – И, я думаю, раз вы здесь, то уже знаете, почему так происходит, господин дознаватель.
В холле, действительно, кроме напарников и работников – консьержей с лифтерами – больше никого не оказалось.
Милар огляделся и скабрезно присвистнул. Арди даже не знал, что так в принципе можно было свистеть.
– Здесь, наверное, аренда совсем не дешевая.
– От сорока эксов в месяц за самую небольшую квартиру. – Консьерж немного поскучнел и заговорил совсем обыденным тоном. – А те, что выставлены на продажу сейчас… Эй. Эштон. Сколько там сейчас?
Но Эштон, трясясь так, что вибрация ощущалась по всей столешнице, все не отрывался от книги учета.
– Ангелы с ним, – отмахнулся консьерж. – Для покупки цены начинаются от четырнадцати тысяч. И это еще дешево, учитывая, сколько народа продает после… ну, вы понимаете. – Бывший моряк указал пальцем на потолок. – Порой даже кто-то приходит смотреть для аренды или для покупки, но как узнают детали, то… вжух – и нет никого.
Милар снова присвистнул.
– Вот это цены, конечно… будто на Ньювском Проспекте или на Первой улице Бальеро.
– Там подороже.
– Знаю, – подмигнул Милар и снова присвистнул. – Мир богатых людей действительно отличается от нашего.
– Ваша правда, господин дознаватель.
– Кстати, а не подскажете, любезный, насчет нюансов вашего, так скажем, – капитан покрутил пальцем в воздухе, – особого положения? Чего все отсюда бегут, как крысы с тонущего корабля?
– Да уже сбежали бы.
– Что?
– Крысы, господин дознаватель, бегут обычно задолго до того, как люди замечают что-то неладное, – поправил консьерж, подтверждая теорию о своем флотском прошлом. – Последних крыс мы травили в подвале еще год назад, а неладное стало происходить только полгода назад. И там… разное бывало. В сорок седьмой квартире, к примеру, девочка заживо сварилась. Принимала душ и, споткнувшись, упала в ванну, попутно задев маховик горячей воды. Сварилась.
– Ну это могло быть…
– Несчастным случаем? – Консьерж позволил себе перебить Милара. – А в семьдесят второй, к примеру, застрелился писатель. Писал про фей и всякие такие сказочки. Совсем не успешный, но хороший был человек. Мы с ним часто беседовали. Он, бывало, часами сидел в холле у камина – грелся. За отопление не платил. Снимал на последние. Все вид нахваливал. Ригланов – может, слышали о таком.
Милар с Арди синхронно кашлянули и переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: «Может, однофамилец?»
– Имя у него еще такое старинное было, – продолжил консьерж. – В честь прадеда назвали. Анвар.
Милар устало вздохнул. Арди тоже.
– А когда застрелился?
– Год назад. Когда крысы сбегать начали. Жаль его. Книгу так и не дописал.
– Что за книга?
– Так говорю же – про фей что-то. Про Мендеру. И прочее. Ну, знаете, типичный бульварный исторический, сказочный роман. Хотя он его называл героическим эпосом и величайшей загадкой человечества.
Милар достал записную книжку и сделал несколько пометок.
– Квартиру эту посмотреть можно?
– А вы разве не ради… – бывший моряк снова ткнул пальцем в потолок, – пришли?
– Успеется.
– Ну раз успеется… нет, ключ я вам, конечно, дам. Но там кроме копоти и гари ничего больше не найдете.
– Почему?
– Пожар, – вновь пожал плечами консьерж. Его тон буквально обволакивал сознание спокойствием человека, давно смирившегося со своей участью. Бывший моряк попросту привык к тому, что происходило в небоскребе, и уже относился к этому как к разновидности нормы. – Выгорела буквально дотла. И вот еще странность – соседние квартиры не пострадали. И даже перекрытия не обожгло.
– Разумеется, – прокаркал Милар и сделал еще одну пометку. – Ключ все же возьмем.
– Да пожалуйста. – Консьерж повернул, дохромал до деревянного стеллажа со множеством полых квадратиков и вытащил из одной из своеобразных полок ключ. – Что еще рассказать?
– А можете?
– Могу. Выбирайте. Одного жильца загрызла собака, которую никто и никогда не видел в здании. Другая зарезала мужа, потому что приняла его за своего любовника, а любовник застрелил и ее, и себя.
– Ригланов.
– Нет. Другой.
– У вас здесь что, где-то рядом оружейный магазин?
– В том-то и дело, господин дознаватель, – развел руками консьерж. – С момента постройки никаких проблем не имелось, кроме разве что всякой мелочовки. То стационарный лей-щит барахлит, то генераторы из строя выйдут, лифты могут не всегда работать. Но это все чинилось быстрее, чем жильцы успевали ощутить дискомфорт.
– А…
– А изменилось вот год назад. Вам продолжить? Мальчик из окна выбросился. Девочка вышла в коридор и… пропала.
– Прям пропала?
Консьерж кивнул.
– Больше никто и никогда не видел. Будто сквозь землю… простите – сквозь стены прошла и исчезла. – Моряк хмыкнул и продолжил: – И это не говоря про блуждающий запах тухлятины. На разных этажах, в разных квартирах постоянно жаловались. Мы все искали, смотрели, но нет. Ничего не нашли. Ну и, разумеется, жильцы жалуются на жуткие ночные кошмары, на крики, на вой, плач опять же.
Арди, услышав последнее, подался вперед.
– Простите, господин, – обратился он к консьержу. – А тухлятина не отдавала серой?
Моряк ненадолго задумался.
– Вроде кто-то что-то о таком говорил, да. Но сам я запаха не чувствовал.
– А кошмары? – продолжил Арди. – Они связаны с умершими родственниками?
– И друзьями, – подтвердил консьерж.
Ардан обреченно вздохнул, что не скрылось от взгляда далеко не обрадованного Милара. Скорее даже напротив. Он будто подспудно надеялся, что консьерж ответит отрицательно на хотя бы один из вопросов юного волшебника.
– А крики, вой и плач всегда женские? Ни детских, ни мужских, ни таких, что могли бы издать животные?
– Только женские. – Консьерж отрицательно покачал головой и замер. Бывший моряк не был дураком. И он смог привыкнуть к происходящему только потому, что в глубине души искренне и откровенно считал происходящее чем угодно, только не тем, что могло бы быть связано с изнанкой мира, где обитают всякие твари, роются в своих пыльных трудах Звездные Маги и все еще звучит далеко эхо позабытого искусства Первородных.
Моряк не верил в сказки писателя Ригланова. Не хотел в них верить. И наивно полагал, что это неверие служит ему надежным, непробиваемым щитом.
Вот только сказки имели на данный счет свое собственное мнение…
Спящие Духи, если Милар находил разительно отличающимися миры богатых и простых жителей столицы, то вот Арди видел, как сильно разнились миры, где жили обыватели и Звездные маги.
Консьерж все бледнел и бледнел, руки его тряслись сильнее, а взгляд не сходил с погон, посоха и гримуара Арди.
– Так это… – начал было он.
– Давайте ключ, любезный, – постучал по столешнице Милар. – От замка.
– Твердь.
– Что?
– Господин Ле’мрити назвал свой этаж Твердью.
Капитан, не скрывая своего отношения, презрительно хмыкнул.
– Ну, лишний раз убеждаюсь, что большие деньги не всегда означают наличие вкуса.
– Ваша правда, господин дознаватель. – И, бледнее света лей-ламп, отражавшихся на столешнице, достал ключ. В отличие от своего двоюродного брата, отпиравшего семьдесят вторую квартиру, этот выглядел сродни замку, вход в который столь ревностно берег.
В два раза больше, выкованный явно вручную, оформленный под старину, он вполне мог служить в качестве пресс-папье. С ручкой в форме свившейся кольцом змеи и самим ключом с громадными, будто ржавыми зубьями, тот выглядел чересчур уж вычурно в современном здании.
– Благодарю. – Милар забрал ключ и уже развернулся было к лифтам.
– Вы туда надолго? – с опаской, прежде отсутствовавшей в голосе, спросил консьерж.
– Надеюсь, любезный, что нет.
– Тогда… если вас долго не будет… может, отправить посыльного за кем-нибудь?
Милар обернулся вполоборота и приветливо улыбнулся.
– Спасибо за вашу помощь, господин. И за вашу службу. – Капитан кивнул на татуировку на руке. – Но с этой проблемой мы с напарником разберемся сами. Да, напарник?
Ардан кивнул. Он надеялся, что уверенно. Но, судя по взглядам Милара и моряка, получилось не очень.
Вместе с капитаном они подошли к лифтам, где их встретили еще двое работников. Вполне себе обычной внешности, в дежурных кителях желтоватого отлива с яркими медными пуговицами. В белых перчатках и фуражках с лакированными козырьками. Они слегка тряслись, а во взглядах читалась немая мольба. Искренняя просьба не заводить с ними разговоров.
– Нам туда, – коротко произнес капитан.
Один из лифтеров нажал на кнопку, и буквально через мгновение перед ними открылись двери просторной кабины. С вишневыми панелями, позолоченной приборной доской с рычажками и кнопками и полом, укрытым ковром с высоким ворсом.
Милар уже собирался было ступить внутрь, как Ардан поймал его за плечо.
– Плохая мысль.
– Ой, напарник, давай только не сейчас с этим твоим лифтоненавистничеством.
– Сейчас не про это.
– Н-да? – цокнул, прищуриваясь, Милар.
– Лифт не самое безопасное средство передвижения в этом доме, – пояснил Арди.
От его слов лифтеры еще больше побледнели и тайком переглянулись друг с другом. Кажется, если Ардан все правильно понял, то сегодня управдом получит два заявления об увольнении. А может, и все четыре…
– Вечные Ангелы, господин маг, там же почти тридцатый этаж.
– На который мы поднимемся живыми, – стоял на своем Ардан.
Милар вздохнул и покачал головой.
