Но Арди все же слушал. Слушал и мечтал. Что, может, и он когда-нибудь тоже отправится на край Алькады. И увидит поля такие большие, что простирались до самого горизонта, где смыкались в объятьях духи Дня и Ночи. А еще, возможно, отыщет озера, которые шире и глубже, чем все, к чему может притронуться взгляд.
Да.
Действительно.
Звучало сродни глупой выдумки – несуразной байки. Потому ласточкам и не верили.
– Не завидуй птицам, маленький друг.
– А я им не завидую, – насупился маленький охотник.
Атта’нха хохотнула.
– Ты не умеешь врать.
– Потому что Скасти не велит! – возмутился Арди и, перевернувшись на бок, спустил руку на голову волчицы, запутавшись пальцами в ее теплой, мягкой шерсти. – Он говорит, что каждый раз, когда я хочу соврать, я могу сказать все то же самое, но только лишь словами правды.
– Так и есть, – не стала спорить волчица. – Правда всегда обманчивей любой лжи, маленький друг… А знаешь, почему птицам не надо завидовать?
Арди пожал плечами. Атта’нха этого не видела, но маленький охотник знал, что волчица знала. Как знала, что рядом с ними порхала первая весенняя бабочка, и что слепой крот рыл под ними свою тропу, и что медведь, проснувшись в соседнем долу, уже водит носом по ветру, выискивая, где бы поживиться ягодами.
Атта’нха знала все, что есть вокруг. Потому что, в отличие от маленького охотника, которому приходилось постараться, чтобы хоть на пару мгновений заглянуть в изнанку мира – увидеть, как сказал бы бельчонок, «дерево сразу с обоих сторон», Атта’нха видела все и всегда.
– Почему? – спросил маленький охотник.
– Потому что тебе кажется, что они летают ради своего удовольствия. – Волчица двигала руками-лапами и шептала слова, а вместе с ними на полянах, лугах, вдоль рек и озер, среди лесов и у подножья гор распускались подснежники, разбивая своими лепестками последние, самые тонкие ледяные следы. – Но это не так. Они взлетают, маленький охотник, ради того, ради чего встаешь и ты. Чтобы отыскать пропитание. Чтобы напиться воды. Ты смотришь на них и видишь завораживающую высь и дышишь запахом свободы. А они смотрят вниз и… что видят они, лучше спроси у Кайшаса.
Арди чувствовал, что в словах Атта’нха скрыт некий смысл, но никак не мог его уловить.
– А теперь расскажи мне, маленький друг, что ты прочел вчера?
Маленький охотник вздрогнул и, кубарем скатившись с валуна на землю, пристроился сбоку от волчицы и прижался к ее меху. Стоило ему это сделать, стоило погрузиться в мягкое тепло, услышать, как мерно и спокойно бьется сердце Атта’нха и как теплое, фырчащие дыхание слегка касается его головы, как маленького охотника окутала дрема.
– А можно… чуть позже? – зевнул он, борясь с подступающим сном.
– То, что ты прочел, Арди, – это не мысли завтрашнего дня, – чуть строже прозвучал голос волчицы. – Однажды тебе, как и всем тем, кто обучен Слышать и Говорить, придется исполнить свои обязанности.
– Но я еще не умею Говорить, а Слышу лишь самую малость.
– Сейчас – да. Но однажды ты овладеешь искусством. Я это знаю.
И она улыбнулась. Клыкастой пастью. Такой приветливой и смешной. Куда забавней, чем у Эргара.
Арди из всех своих друзей, пожалуй, больше всего, если не считать старого барса, любил проводить время именно с волчицей. Нет, он любил и остальных, просто рядом с Атта’нха… рядом с ней ему казалось, будто он вот-вот, еще немного, и вспомнит что-то очень важное. Что-то, что он почему-то забыл. Забыл, и теперь иногда, после особенного глубокого сна, у него немного болело в груди. Болело из-за запаха ежевики…
– Я прочитал о тех Фае, что сбились с пути, – насупился маленький охотник, не желая вспоминать жуткую книгу, что ему пришлось осилить.
– И почему они сбились с пути?
– Потому что они не выбрали между Зимой и Летом и потеряли ориентир? – предположил после короткой заминки Арди. – Как на охоте, когда не видишь ориентира, то не знаешь, куда тебе идти. И начинаешь бродить кругами. Туда-сюда. Туда-сюда.
Атта’нха снова хохотнула. Но на этот раз немного печально.
– Наверное… наверное, можно сказать и так, маленький друг. А теперь скажи мне, как пахнет демон?
– Так же, как и Бездомный: серой.
– А почему именно серой?
– Потому что таков сон Спящих Духов, – пожал плечами маленький охотник.
– Правильно, – кивнула волчица. – Не задумывайся о том, почему они пахнут серой, маленький друг. Главное – не забывай, что так оно и есть. И если ты почуешь этот запах, то будь готов.
– Готов к чему?
– Сражаться.
Арди вздохнул и потерся щекой о мягкую шерсть.
– Но я не хочу ни с кем сражаться, волчица. – Маленький охотник, прикрыв глаза, попытался раствориться в тепле Атта’нха. Может, если он уснет, то она не захочет его будить и мучить своими вопросами. – Я хочу играть с Гутой и Шали, загадывать загадки со Скасти, охотиться с Эргаром, бегать наперегонки с Кайшасом и гулять по Алькаде с тобой. Не хочу ни с кем сражаться. Даже когда другие молодые охотники приходят ко мне на тропы, мне проще их обхитрить, чем драться. Да и зачем. Как говорит Скасти – голова всегда сильнее лап.
Волчица тяжело вздохнула и отложила свою пряжу в сторону.
– А что ты будешь делать, маленький друг, если демон, заблудившийся Фае, придет на луг, где ты играешь с Гутой и Шали?
– Тогда они тут же его разорвут, – без тени сомнений ответил Арди.
– А если они будут больны и слабы. А демон силен?
– Тогда мы сбежим!
– А если у вас не будет возможности сбежать.
– Тогда… – Маленький охотник задумался. – Я попробую с ним договориться. Что ему от нас надо? Демоны ведь не охотятся. Они не знают троп. Нам нечего делить. Пусть идет своей дорогой.
– Они не охотятся так, как охотишься ты, маленький друг, но это не значит, что наши потерянные собратья не испытывают Голода.
– Голода?
Атта’нха снова кивнула, и ее теплые, слегка влажные глаза наполнились жаркими, колючими искрами. Такие, что вспыхивают в глазах охотников, когда те вспоминают имена тех, кто не вернулся с троп. Имена ушедших по невидимым тропам.
Волчице было больно.
– Заблудившиеся Фае всегда голодны, маленький друг. Их суть, их путь должен был привести их в одно место, но они никак не могут его отыскать. И потому пытаются отобрать это место у других.
– Я… я ничего не понимаю, – признался Арди. – Как можно отобрать какое-то место… Они что, постоянно дерутся за чужие логова?
– Не совсем, маленький друг… не совсем… Но знай, что, встретив демона, ты не сможешь ни убежать, ни скрыться, ни договориться, ни обхитрить его. Потому что все, что нужно заблудившемуся Фае, – отнять у тебя то, чего не хватает ему самому. А потому, маленький друг, хватит дремать, – Атта’нха дернула боком, заставляя Арди очнуться от полудремы, – и расскажи мне, как прогнать Бездомного Фае и как одолеть демона.
Арди насупился.
– Ну ла-а-адно, – недовольно протянул маленький охотник.
* * *
– Газом пахнет, что ли? – принюхался Милар.
Арди вынырнул из воспоминаний и посмотрел в спину капитана. После очередного привала им оставался последний рывок до Тверди.
А за окном все так же небо рассекала одна и та же молния. Они с Пневым ступали уже не совсем по лестнице небоскреба в Новом Городе, а, скорее, по территории демона. Сюда распространялось влияние заблудившейся Фае, и теперь все вокруг подчинялось ее воли. И то, что видели глаза, – лишь обман и вымысел. Но слишком глубоко пронизавший суть реальных вещей, чтобы разобраться, где правда, а где ложь.
Может, если бы Арди относился к числу могучих Эан’Хане, он смог бы развеять чары демона и увидеть то, что действительно находилось за окном, но увы…
– Демоном пахнет, – возразил Ардан.
– А у них есть запах?
– В основном – сера, и еще примеси чего-то своего. У каждого по-разному.
– А почему так? – не унимался Милар, и, кажется, Арди начал понимать, почему некоторых могла раздражать его привычка засыпать собеседника постоянными вопросами.
– Потому что таков сон Спящих Духов, – ответил Арди.
Милар, судя по недовольному бормотанию, принял ответ за хамство.
– Арди, а ты не думал, что…
* * *
– Арди, а ты не думал, что пропадать целыми днями в степи – это не самый лучший способ ухаживать за беременной женой?
Ардан моргнул и повернулся на голос. Перед ним застыла Анна. С золотыми волосами, стянутыми в тугую косу, она стояла около плиты и водила деревянной ложкой над жарящимся мясом… с луком и чесноком.
За окном, над Эвергейлом, поднималось весеннее солнце. Заливало поселок и ближайшие окрестности теплыми лучами, обещая как можно скорее оттеснить остатки холодного дыхания зимы.
– Я…
– Я, я, я, – перебила Анна. Она отложила в сторону ложку и, вытерев руки передником, уселась за стол. – Только это от тебя и слышу – «я». И ничего кроме.
В платье, расшитом Шайей настолько, чтобы живот Анны мог поместиться, девушка налила из джезвы кофе и придвинула миску с рассыпчатым печеньем.
– Ты ездил к моему отцу?
– Отцу? – переспросил Арди.
Он снова посмотрел за окно. Там, накрывая предгорья тенью, высились Алькадские пики. С их лесами, быстрыми, набравшимися сил за зиму реками и тропами, невидимыми взгляду непосвященного путника.
– Да, – строго и как-то холодно произнесла Анна. – Ты обещал, что съездишь к нему и попробуешь поговорить еще раз. Мы не сможем растить ребенка на твою зарплату помощника маршала, Арди. И уж тем более не сможем, когда тебя неделями дома нет. Если бы не Келли, я вообще не знаю, как бы здесь одна справлялась.
Ардан моргнул… да, точно… Тимофей Полских… после той ночи, которую они с Анной провели вместе у ручья, Арди вернулся домой.
Поговорил с семьей, с матерью и даже спросил совета у отчима, а затем, как и планировал, потратил пятнадцать эксов на то, чтобы купить обручальное кольцо.
И когда они снова встретились с Анной – он задал ей вопрос.
«Выйдешь за меня?».
И она ответила.
«Да».
Тимофей Полских был против, но… слишком любил свою дочь. Не хотел причинять ей боль, натравливая на Арди своих ковбоев (а может, не собирался выяснять, насколько теплые отношения у шерифа и Ардана). И потому просто выгнал Анну из дома, в момент постарев лет на десять, осунувшись и сгорбившись.
Арди, разумеется, потерял работу. Повезло только, что мимо Эвергейла проезжали маршалы. Андрей Кальдрон, видавший виды вояка, скупой на эмоции и быстрый на колкие слова. А еще Тевона Эллини. Молодая девушка, чья жизнь круто изменилась из-за не очень честной подруги.
Ардан волей случая пересекся с ними и вылечил дочку переселенца с севера. С тех пор он от сезона к сезону уже год подрабатывал помощником маршалов. Помогал им выбирать маршруты для пересечения Алькадских пиков, а еще…
Арди посмотрел на сковородку. Там жарилась говядина. И лук. Все то, что он не мог есть. Кофе, который он не пил из-за бобов, и рассыпчатое печенье, которое не мог съесть больше пары штучек в неделю.
И он их уже съел. На прошлый завтрак. И обед. И ужин. Единственное, что он мог съесть дома.
– Анна, ты…
– Почему не ешь? – спросила девушка, сводя хмурые брови. Каким-то образом Арди пропустил тот момент, когда мясо со сковородки переместилось на тарелку, а та, в свою очередь, оказалась перед ним на столе. – Я, будучи в положении, пол-утра корячилась у плиты, чтобы приготовить тебе завтрак. Чтобы ты опять уехал Светлоликий знает куда, а я тут одна… И ладно бы ты хоть сколько-нибудь сносные деньги у маршалов получал. На что мы ребенка растить будем, Арди? Ты об этом подумал?
Да… кажется, да… Кальдрон платил ему полтора экса в неделю. За месяц получалось не очень много. Так что Арди целый год искал подработки. Он так и не смог получить лицензию охотника, так что ездил от фермы к ферме, предлагая услуги наемного ковбоя. Порой ему везло; чаще, когда фермеры видели документы с пометкой о наличии в предках Первородных, нет.
Порой Арди удавалось продать какие-нибудь несложные лечебные отвары из цветов и трав, но редко. Кое-как в течение года они с Анной, пока у той окончательно не раздулся живот, справлялись. Тем более что Келли подсуетился и город выделил им маленький дом на самом отшибе поселка. Одноэтажный, с двумя комнатками и миниатюрной кухней.
– Я же говорил, что не могу есть говядину.
– Ну уж извини, что ничего другого нет. – Анна, сверкнув глазами, забрала тарелку и… выкинула содержимое в окно. – Значит, сам себе найдешь что поесть, раз уж твои законы охоты для тебя важнее беременной жены.
Ардан посмотрел на Анну, на ее покрасневшее от раздражения и усталости лицо, после чего забрал шляпу и вышел в прихожую.
– Ну и проваливай! – донесся крик в спину.
Арди вышел на улицу. Лицо обдал все еще прохладный, но уже немного влажный, отдающий обещаниями тепла воздух. Рядом, у порога, стояла его лошадь. Престарелая кобыла, списанная с баланса шерифской управы.
Ардан провел по ее загривку ладонью и улыбнулся.
Если бы не Келли, ему бы пришлось тяжело. Очень тяжело.
Подул ветер.
Он гнал обрывки травы и лепестки цветов на восток. Туда, за горы и горизонт. Приветствовал ласточек, которые возвращались с далеких берегов, где волны накатывали на песчаные берега островов.
И где-то там, у горизонта, высились волшебные здания Метрополии, по улицам которых ездили телеги без лошадей, на каждом углу Звездные Маги творили волшбу, а воздух звенел от новомодной, необычной музыки.
