– Я тебя ударю, – прогудел густой бас.
– Вот о чем я и говорю, Гута! Чтобы я тебя пугал? Да ни в жизнь! Не было такого никогда! Шали все врет!
Арди слегка прыснул. Скасти был хитер, смешон, но очень труслив.
– А почему забирают только послушных? – спросил мальчик.
– Потому что ни один непослушный детеныш не согласиться на такие изуверства! – резко воскликнул Скасти, после чего понизил голос и добавил. – Так что, Арди, прости, но, кажется, больше у тебя не получится поучится у меня мудрости. Скоро придет твое время стричь шерсть на голове! А у тебя и так её почти и нет, бедолага.
Арди не хотел стричь никакой шерсти! А еще…
– А как же мама… и дедушка, и папа?
– Я…
– Не слушай его, Арди, – перебил свистящий голос.
– Да, верно, Шали, – добавил бас. – не слушай ты эту белку, Ард.
– Вот так всегда! – фыркнул Скасти. – Все только и говорят – не слушай Скасти, не делай, как говорит Скасти, а потом мы все оказываемся в жо…
Скрипнула половица.
Та самая, что около входной двери. Её каждый раз пытались починить и отец, и мама, и даже дедушка. Но сколько бы не старались, какие бы идеи они не придумывали, у них так и не получалось решить задачу. Так что всегда, когда кто-либо заходил домой, то те, кто находился в данный момент внутри, мгновенно об этом узнавали.
Арди посмотрел на свой нож, ставший причиной этого “чуда”.
Иногда, очень редко, но все же – Скасти посещали хорошие идеи…
– Папа пришел!
Арди вскочил ноги, схватил с подоконника жестяную кружку и, аккуратно отодвинув тумбочку, улегся на пол и приложил свое нехитрое устройство дном к уху, а горлышком к стене. Первым звуком, что он услышал стало гулкое – “дух”, а затем чуть более стеснительное и неловкое – “кац”. Воображение мальчика тут же нарисовало, как отец свалил с плеч тушу оленя… хотя нет, звук не такой хлесткий. Рога не ударили о пол. Наверное, небольшой кабан.
Большого, взрослого кабана даже его отец не смог бы дотащить до дома на своих плечах. Только волоком. Так что да – молодой кабанчик. Рядом, судя по звуку, поставили охотничье ружье.
От следующего звука мальчик немного скривился. Разве его родители не мог делать это потише? Целуются они…
– Ардан уже спит?
По телу мальчика пошли мурашки. Голос его отца напоминал шелест просыпающегося леса. Не густой, ни жидкий, не гулкий, ни пустой. Он звучал домом. Живой голос. В котором то половица скрипнет, то мышь где-то зашкребется. Арди надеялся, что когда он вырастет, то у него тоже будет такой голос.
– Да, Гектор. У мальчика был трудный день.
– Разумеется… день рождения и…
– Он был вчера, – перебила матушка. Кто-то другой мог бы подумать, что она злилась, но это не так. Арди вообще не видел его маму злящейся. Сердитой, строгой, иногда раздраженной, но не злящейся. – Ты опоздал.
Отец на какое-то время замолчал, а затем открыл двери шкафа прихожей, тоже совсем чуть-чуть, но скрипящие, и убрал туда что-то со звуком “кряк”.
– Тогда подарок отдам по утру.
Подарок? С таким звуком? Явно не нож и не сапоги. Что-то другое… что-то тяжелое, чтобы Арди мог это услышать, но не очень большое, потому что легко поместилось на полку в шкафу.
Из дальнего конца коридора послышалась немного шелестящая походка. Дедушка не пользовался дома тростью и хромота выдавала его еще до того, как тот входил в комнату.
– Здравствуй, Гектор.
– Здравствуй, – не холодно, но, все же, отстранено произнес отец Арди.
Арди никогда не понимал, что за отношения были между его отцом и дедушкой. Они жили под одной крышей, ели за одним столом, вместе смеялись на праздниках и порой делились друг с другом историями. Но мальчик никогда не слышал теплоты в голосе Гектора по отношению к дедушке. Более того – папа никогда не называл своего собственного отца по имени.
Как, впрочем, и мама.
Так что Арди не знал, как зовут дедушку. Он много раз задавал этот вопрос, но вместо ответа получал только все новые и новые истории, явно выдуманные дедушкой на ходу.
– Как в горах?
– На южном склоне сошла лавина, – ответил отец. – пришлось переждать в заимке. Из-за этого и задержался…
– Я не об этом.
– Да?
– Не надо, Гектор. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Он должен был уже направиться к нам.
Арди услышал, как кулак ударил по стене. В прихожей повисла тишина.
– Не забывай, ты живешь под моей крышей. А значит – по моим правилам.
А вот отец умел злиться…
Арди съежился.
Даже отсюда он увидел длинные клыки его отца, острый вертикальный зрачок и длинные волосы, темнее ночи, окружившей их дом. И хотя в присутствии Арди отец никогда не поднимал ни голоса, ни руки, но мальчик хорошо знал, что происходит с теми, кто снискает гнев его отца.
Как-то раз к ним на поляну пришел медведь. Он напугал Арди, заставив того закричать. От неожиданности, конечно. Ведь Арди общался с Гутой, а значит хорошо знал косолапых.
Вот только отец понял это неправильно…
Медведь еле унес ноги, а мама потом еще неделю зашивала длинные порезы на руках и плечах его отца.
– С каких пор, глупый мальчишка, этот дом – твой?
– С тех самых пор, старик, как ты сам так решил.
Но как бы ни были странны отношения дедушки и папы, Арди еще никогда не слышал, чтобы они так говорили друг с другом. И пусть он не видел ничего, кроме того самого паучка, переместившегося с потолка на стену, но воображение рисовало яркие краски семейной ссоры. А еще… кто шел к ним с той стороны ущелья?
– Столько лет уже прошло… – голос дедушки дрогнул. Зазвучал сломанным деревом.
– Сколько бы не прошло, старик, – и такой же у отца. – Сколько бы не прошло…
Они замолчали. Матушка не вмешивалась. Но Арди чувствовал, даже отсюда, как она крепко сжимала руку его папы.
– Пока я дышу, он не приблизиться к этой стороне горы, – произнес, наконец, отец. – Я тебя предупреждаю, старик. Только я замечу на горизонте его хвосты – то сожгу, ко всем демонам тьмы, все капища и святилища на километры вокруг.
Дедушка тяжело вздохнул и, кажется, покачал головой.
– Ты не даешь своими ранам зажить, мальчик. Живешь в прошлом и…
– Замолчи! – гаркнул отец и на него тут же шикнула матушка.
– Арди разбудишь.
– Ардан, – процедил отец. – Его зовут – Ардан. Ардан, сын егеря Гектора и швеи Шайи. И когда придет время, он отправится в школу в поселке. Выучится. Станет плотником или, может, если повезет, то получит лицензию на охоту. Если же нет – пойдет на ферму.
– Последний из матабар? Плотник или ковбой?
Отец тяжело зашагал в сторону коридора. Проходя мимо того места, на котором остановился дедушка, он что-то тому прошептал, но Арди не смог разобрать, что именно.
Судя по отдаляющемуся звуку шагов, все трое направились на кухню. А значит…
Арди подхватил стакан, поставил тумбочку обратно и направился к другому концу комнаты. Туда, где у самого пола находилась решетка вентиляции, чтобы воздух цирк… циркур… в общем – ходил по дому. Так папа говорил.
Но мальчик, благодаря Скасти, нашел ей другое применение. Все тем же стаканом, вернее – его ручкой, Арди подцепил решетку и, надув от усердия щеки, пыхтя, поставил тяжеленную железяку на пол, после чего почти по полголовы забрался внутрь, чтобы…
– Не дело детенышу слушать разговоры взрослых охотников.
Голос, только что прозвучавший, походил на первые раскаты грома весенней грозы. Легкие. Едва-едва зарождающиеся где-то на самой границе слышимости. Но даже так – не сулящие ничего хорошо.
– Здравствуй, Эргар, – поздоровался Арди. – Меня зовут…
– Чем заняты вы трое? – кажется, барс не обращал на мальчика никакого внимания. – Почему этот детеныш ходит и пахнет, как двуногий? Разве ему не исполнилось шесть зим и шесть лет? Шесть полных циклов уже миновало. Вы выбрали ему наставника?
– Мы…
– Я…
– Эргар, Гроза Горных Пиков, мы…
– Закрой свою пасть, белка, – рыкнул барс. – Твое присутствие здесь столь же неуместно, как…
– Эй! – возмутился Арди. Он вылез из вентиляции и подошел к полке, где стояли четыре игрушки. – Не знаю, кто тебя воспитывал, Эргар. Но Скасти – мой друг. Как и Шали, как и Гута. Не ссорься с ними, – подумав, мальчик добавил. – пожалуйста. Они хорошие. И я знаю, что подслушивать нехорошо.
Мальчик вдруг почувствовал, что Эргар смотрит на него. Или в него. Заглядывает куда-то внутрь. Под кожу. Под кости. Еще глубже. Будто видит насквозь. Очень неприятное чувство.
– Ты переживаешь за свою семью, невежественный детеныш, – не спрашивал, а утверждал Эргар. – Это не оправдание нарушению закона охоты, но резонный повод. Иди, слушай, а мы с твоими друзьями немного побеседуем.
И игрушки замолчали. Арди же, немного обеспокоенно переводя взгляд с одного зверька на другого, вернулся обратно к вентиляции. Судя по всему, он успел пропустить начало разговора. Или его продолжение… или начало продолжения…
– Новый шериф? Жаль. Старина Даниил серьезно прикладывался к бутылке и дерьмово играл в карты, но он мне нравился.
– Да, – матушка поставила на стол тарелку и звякнула столовыми приборами. – Не очень приятный, но, кажется, достойный человек. Келли Брайан. На вид не старше тридцати.
– Достойный, – в привычной манере фыркнул дедушка. Этим он чем-то напоминал Скасти. – Как задница прыщавого огра.
– Задница прыщавого огра? – удивился отец. – Так лестно? Значит действительно парень не промах.
– Ну, он не испоганил себе штаны от одного моего вида, так что я дам ему за это несколько очков.
Папа засмеялся. Смеялся он звонко и легко. Не скрывая ни зубов, ни клыков.
– И чего он хотел?
Ножки стула слегка клацнули по полу. Это матушка села рядом с отцом.
– Искал тебя.
Отец только странно хмыкнул. Арди не понял смысла этого звука. А в звуках он, как любил себе говорить, разбирался неплохо. Все же все важные новости он узнавал именно так – приложив ухо либо к стакану, либо залезая в вентиляцию.
– Егеря – отдельное подразделение имперской армии. Будь он старшим по званию, еще имелся бы смысл сообщить нам о смене занимающего пост, но… Так что с какой стати ему подниматься на гору?
Арди не знал почему, но никто из жителей поселка у подножья и окрестных поселений никогда не поднимались на гору. Только всего один раз, один мальчик, убегая от дразнящих его детей, подобрался слишком близко к границам холмов. Арди как раз в это время гулял и сумел помочь бедолаге, спрятав его в кустах, а потом тут же сбежал, чтобы не попасться никому на глаза.
– Может быть им требуется больше шкур? – предположила мама. – Скоро зима. А новых пальто и шуб я не делала уже как четыре сезона.
– Может и так.
Дедушка опять вздохнул. На этот раз так же, как и Арди, когда знал, что ему придется мыть посуду. Матушка называла это – обреченностью.
– Помнишь три месяца назад на западе сгорела ферма семьи Огденов?
– Да, – отец отложил в сторону ложку. – бедолаги… если мы бы узнали раньше, могли бы что-то сделать.
– Это была банда Шанти’Ра.
Банда? Арди помнил из историй дедушки, что банда, это такое сборище немытых, небритых и не очень приятных разбойников. Во всяком случае именно так дедушка о них отзывался. Но ведь это в историях. Придуманных сказках.
Откуда банде взяться здесь? В настоящем мире?
Отец, почему-то, очень долго молчал, пока не спросил:
– Шанти’Ра? Что это фанатики забыли так близко к горе?
– Не знаю, Гектор, – с насмешкой, опять же – прямо как Скасти, произнес дедушка. – Может быть руда Эрталайн, осколок которой лежит у твоего сына на тумбочке? Может быть остатки волшебных зверей за ущельем? А может просто они решили разграбить поселок, снасильничать девок и пополнить запасы провианта перед зимой. Или же пришли свести старые счеты… Кто знает, кто знает.
Отец выругался. Очень серьезно. Если бы такие слова сказал Арди, то ему бы рот помыли с мылом. Такое уже бывало. Разумеется – из-за Скасти. Бельчонок уверял, что эти слова означают что-то вроде – “спасибо за угощение”. Оказалось – нет.
– А ты откуда знаешь, старик?
