Разодранная на ошметки гордость не позволила, самоуважение остановило.
Нельзя заставить другого человека любить. Остается лишь уйти и причинить ответную боль за обиду.
Вернусь в аэропорт, возьму билет на первый же рейс до Москвы, наревусь вволю, соберу вещи и позвоню адвокату.
Я хотела вернуться к машине, но внедорожник уже уехал.
Гадство.
Отошла на пару шагов от группки, обсуждавшей предстоящую игру. Достала мобильный, хотела вызвать такси. Приложение не работало.
Что за?..
Связь была, но приложение не открывалось. Я проверила остальные. Бесполезно. Выйти в интернет тоже не смогла. Полный комплект полосочек, дававший понять, что связь здесь есть, выглядел как насмешка.
Я оглянулась на Ромку. Муж смотрел на меня с насмешливым любопытством. Подошел ко мне, обнял крепко.
Раньше мне это нравилось. Ощущение принадлежности, что я – его. А сейчас не могла отделаться от мысли, что он Алису вот так же прижимал, и тварь тоже чувствовала, что она – его.
Не верила ему больше. Ни единому слову, взгляду и жесту не верила.
Зачем он Алису сюда притащил?
Больно мне сделать? Сделал.
Лбами нас столкнуть, чтобы дрались, как самки, за него? Нет, не бывать этому.
Как же тошно, невыносимо просто.
– Далеко собралась, Катюш? – спросил муж.
– Домой, – прорычала, уперлась ладонями в сильные плечи и попыталась его оттолкнуть. Бесполезно. Знала это прекрасно, но все равно до последнего упиралась. Плевать, как это со стороны смотрится.
– Разводиться, что ль? – От откровенной насмешки, прозвучавшей в Ромкином голосе, по коже побежали мурашки.
– Да, ненавижу тебя, – процедила, чувствуя, как глаза обжигают слезы.
Нельзя! Я сильная! Сильнее, чем он думает!
– Ночами другое говорила. – Иронии в Ромкином голосе только прибавилось. В уголках глаз сияли лучики морщин.
Ну почему даже сейчас он такой родной, самый близкий человек для меня во всем огромном мире?
– Теперь пусть тебе Алиса в любви признается, – прошипела змеей, меня колотило от злости. – Я уехать хочу.
– Поздно, Катюш, игра началась, когда мы сели в машину. Единственный способ вернуться домой – пройти ее до конца.
Он же шутит? Что за бред?
– Ром, я серьезно. Отпусти.
Вместо этого муж наклонился ко мне, поцеловал в лоб, зашептал горячо:
– Если отпущу, к Милославу побежишь? Со мной развестись поэтому хочешь? Ему тоже понравилось с тобой трахаться, коть. Даже отрицать ничего не стал сученыш.
Внезапно Рома прижал меня к себе намного крепче, еще чуть-чуть – и раздавит.
Я открыла рот, не зная, что сказать.
– Ром…
– Не веришь мне, Кать, и я тебе не поверил. Сначала.
Вспомнила про разбитые костяшки. Нет, он бы не стал. Ромка умеет держать себя в руках. Ему нельзя иначе. И со Славкой они столько лет дружат.
Господи, что я наделала? Ляпнула сгоряча, задеть хотела, а получается, что подставила человека, который вообще отношения ко всей этой грязи не имеет.
Не понимала только, зачем Милославу поддерживать мою ложь?
Виски сдавило от боли. Бред. Все это какой-то бред.
– Рома, что ты сделал?
Муж покачал головой, усмехнулся своим мыслям.
На глупые вопросы он не отвечает…
А мне никак не удавалось придумать неглупый. Мысли заметались в голове растревоженными осами.
– Тайга показывает человеку его истинное лицо, Кать. Ты увидишь себя, я себя, и мы оба поймем, чего стоит наш брак. Хочешь безболезненно развестись, чтобы остаться со своим любовником? Тогда садись в вертолет, коть. Откажешься… – Ромка сделал паузу, он не угрожал, но ему и не надо было.
Мое воображение все сделало само. У мужа достаточно средств и влияния, чтобы превратить мою жизнь в ад.
Муж подождал, когда я осознаю масштаб урагана, в который попала, а потом сказал:
– Выбор за тобой, Кать, решай быстрее, скоро взлетаем.
Отпустил меня и вернулся к вертолету. Пока мы разговаривали, остальные уже заняли свои места. Пилот готовился к взлету.
Выбор за мной. Но разве он у меня есть?
Глава 4
Обняла себя за плечи и пошла к вертолету.
Ромка занял мне место у окна. Кресла располагались по два вдоль бортов. Алиса сидела впереди и усмехнулась, когда я поднялась.
Разочаровалась, тварь?
Ты еще пожалеешь, что я не передумала.
Меня колотило от злости. В таком состоянии я могла наломать дров, поэтому села подальше и от мужа, и от его зазнобы, рядом с рыжим парнем самого задротского вида.
Ромка бросил на меня злой взгляд, но промолчал. А я быстрее нацепила шумоподавляющие наушники, чтобы ничего не услышать, если все-таки скажет.
Закрыла глаза, старалась дышать ровно и выкинуть все из головы. Надо успокоиться, нельзя поддаваться эмоциям. Неважно, как громко хочется выть и орать, вцепившись в волосы.
Перелет до базы занял около часа.
Пассажиры вывалились из вертолета, потягиваясь и осматриваясь. Женщины побежали делать селфи на фоне вековых кедров, обнимавших вертолетную площадку полукругом.
Я с тревогой рассматривала здания, больше напоминавшие казармы, чем туристическую базу. Столбы с прожекторами и камерами, дозорную вышку, оборудованную телескопами. Самую настоящую дозорную вышку, как в концлагере.
Охраны тоже было как-то слишком много для обычного квеста. Откуда-то из-за зданий доносился громкий собачий лай. Над базой жужжал коптер. Пролетел над нашей группкой.
Одна из женщин, симпатичная, чуть полноватая брюнетка, помахала ему рукой.
От лагеря к нам спешил плотный, высокий мужчина с внешностью древнерусского богатыря. Широкое лицо, руки-оглобли. Ростом он не уступал Ромке. Не хотелось бы встретиться с таким на узкой дорожке в тайге.
Сама тайга тоже не радовала. Меня успели уже пару раз укусить мошки. Над ухом звенел настырный комар, а в спортивном костюме было жарко.
– Привет, народ! – поприветствовал нас мужчина. – Меня зовут Николай. Я буду вашим проводником на маршруте.
Муж подошел ко мне и положил тяжелую ладонь на плечо. Тревожность сразу понизилась на несколько градусов. Я закусила губу, чтобы не огрызнуться и не сбросить его руку. Рядом с Ромкой моментально почувствовала себя в безопасности. И неважно, что между нами пропасть разверзлась, он родной мне, а остальные – чужие.
– План на сегодня такой: размещаемся в номерах, отдыхаем, ужинаем, отсыпаемся. Завтра первый переход. Ничего сложного, но попотеть придется, – продолжил Николай, дождавшись, когда привлечет внимание всех членов группы.
– За этим и приехали, – усмехнулся тощий, высокий мужчина, на вид ему было лет шестьдесят, в его улыбке проскользнуло что-то хищное и злое.
Я невольно подалась ближе к Ромке, инстинктивно ища у него защиты.
Глупо, мы не вместе больше. Наверно.
Николай нахмурился, ему явно не понравилось, что инструктаж прервали. Он посмотрел на нарушителя с таким видом, словно взял его на карандаш.
– Остальные гости уже прибыли, вы последние. Идемте, покажу, где ночевать будете.
Николай развернулся, как на плацу, и бодро зашагал к казармам. Гости подхватили багаж и засеменили следом.
Ромка взял наши чемоданы и пошел за всеми. А я замешкалась, с тоской посмотрела на вертолет, напоминавший угрюмую стрекозу. Пилот как раз выбрался из кабины и обходил вертушку по кругу.
Интересно, если попрошу, он отвезет меня обратно на аэродром?
Идти к серым зданиям не хотелось ни капли.
– Ка-а-а-ать, – позвал Ромка, в голосе сквозило недовольство.
Поздно возвращаться.
Обняла себя руками и пошла за мужем.
На базе снова подумала, что слишком много охраны. Оружие тоже смущало, не винтовки от диких зверей, а пистолеты на поясе и дубинки. Зачем они им?
Я искоса посматривала на мужа. Ромка же первый должен был почуять неладное. У него инстинкты обостренные, заточенные на опасность. Опыта вагон. Но муж невозмутимо шел за Николаем, не подавая вида, что его беспокоит окружающая обстановка.
– Для семейных пар у нас отдельный домик, – сказал Николай, после того как разместил остальных гостей по серым приземистым казармам.
Не могла подобрать другого слова.
Алиса задержалась у входа в домик, где располагались комнаты для женщин, путешествовавших в одиночку, и проводила нас долгим, расстроенным взглядом.
Кроме нас, на игру приехала еще одна семейная пара, похоже, они прилетели раньше и теперь гуляли по базе, фотографируясь с елками, декоративными пнями и на фоне большого бревенчатого дома. Настоящего сказочного терема с резными наличниками и лосиными рогами, прибитыми над входной дверью.
Сначала я решила, что нам сюда, но Николай свернул за терем и повел нас дальше к серому невзрачному бараку.
Я обернулась, хотела получше рассмотреть теремок и едва не споткнулась от неожиданности. Из распахнутого окна за мной наблюдал мужчина с такими светлыми волосами и бровями, что его легко можно было принять за альбиноса. Он скользнул похотливым взглядом по моему телу, затянулся сигаретой, стряхнул пепел в открытое окно и крикнул кому-то в глубине дома:
– Одна ебабельная сучка у нас есть! – Он даже не старался говорить тише, прекрасно знал, что я его слышу, как и Ромка.
Муж повернулся к наглецу. Поставил чемоданы на тропинку. Николай не остановился, словно его возможная драка вообще не касалась.
Но драки не последовало. Ромка сложил пальцы в какой-то непонятный жест, показал «альбиносу», а потом хлопнул себя по плечу, мужик в окне сразу стал серьезнее:
– Извини, стрелок. – Альбинос перевел взгляд на меня, похотливые огоньки в глазах никуда не делись, по губам скользнула улыбка, полная обещания. – Увидимся, коть.
Я вздрогнула, услышав, как чужой мужчина называет меня прозвищем, которым пользуется только муж.
Что здесь вообще происходит?!
Глава 5
Ромка кивнул мудаку, поднял чемоданы и пошел дальше.
«Альбинос» затушил окурок о подоконник и выбросил его в траву. Закрыл окно и ушел.
– Ром, что это было? Ты его знаешь?
– Не переживай, Кать, Мирон тебя не тронет, пока я рядом, – ответил муж.
– А я переживаю, Ром, какой-то непонятный мужик называется меня… – запнулась, при муже я никогда не ругалась, я же идеальной старалась быть, а идеальные жены не матерятся, не храпят и в туалет не ходят.
– Ебабельной сучкой, – усмехнулся муж.
Я застыла у самого крыльца.
Рома никогда так со мной не говорил.
Николай отпер дверь и распахнул ее перед Ромкой.
