Страница 4 из 7
– Сначала посмотрим, – предложил я. – Увидим, кто подозрительный, подумаем, они или не они. Попробуй притвориться, что ты от заказчика, скажи, что выведешь их в сортир… и в сортире их мочить будем, – я хмыкнул. – Короче, там два сортира, – я глянул на здание вокзала, пытаясь вспомнить планировку, – и в платном народа меньше, вот туда их и гнать. Мол, там через окно вылезти, там большие, и машина ждёт снаружи. Поверят. А вместо машины мы их там встретим.
– Хм-м, – Якут почесал лоб. – Ладно, про детали в курсе, за своего сойду, они-то не местные, в лицо всех оперов не знают. А вас и правда видели. Скажу, мол, наследили, третий вас сдал, а менты поездам запрещают выезжать. И что выведем через сортир. Даже денежку им дам, чтобы прошли туда.
– Ну ты голова, Андрюха, – похвалил Устинов. – Оба вы с Пахой – светлые головы.
– По местам, – Филиппов стал серьёзнее.
У вокзала большие окна, снаружи видно очереди у билетных касс и ряды ободранных кресел, где сидели люди, ждавшие поезд. Кто-то ел, кто-то читал, кто-то спал или играл с соседями в карты или шахматы. Из динамиков неразборчиво говорили, что отправление задерживается, но причины не называли. Люди из-за этого вертели головами, вслушиваясь, обсуждали, нервничали, кто-то ругался. Короче, вокзал жил своей обычной жизнью.
Мимо окон не спеша прошли два мента в зимних бушлатах, заложив руки за спины. Автоматов нет, у обоих дубинки на поясе. А когда прошли, я заметил необычную картину в зале. Два пацана лет двадцати читали газеты, оба в шапках и тёмных очках, они то и дело пялились на ментов. У одного местная газетёнка, у другого – «Спид-инфо», и он держал её вверх ногами.
Ну, конспиратор хренов, явно ещё не отошёл от дозы. Приняли для храбрости – и Толика подстрелили, гады. Хотя не будь они под кайфом, могли бы и стрельнуть более успешно. Впрочем, в таком случае они бы точно не рискнули устраивать покушение прямо у ГОВД и выловили бы меня в другом месте, если бы вообще согласились стрелять в мента.
Но тут как раз нужна была показательная казнь, наверняка Сафронов хотел избавиться от неудобного опера, задающего неприятные вопросы, а потом ещё бы использовал это в своей избирательной кампании, мол, бандиты офонарели, надо что-то делать. Может, его головорезы сами бы киллеров наказали, а потом пустили бы слушок, что кандидат разбирается со всеми городскими проблемами. Ну или подставили бы «Универмаг», неспроста же кто-то из братвы сдал киллеров чекистам заранее, во избежание проблем.
Я показал эту парочку Якуту, и тот кивнул, поправил шапку и двинул туда, а по дороге снял очки и убрал их в карман. Вот надо видеть, как работает матёрый опер, сразу настроился на рабочий лад. Даже походняк изменился, стал вальяжным, неторопливым, так блатные ходят. Чётки бы ещё, и будет вылитый бандюган. Даже захотелось послушать, что он им скажет, но у нас сейчас другая задача.
На вокзале было два туалета. Один на улице – типичный вокзальный сортир, где вместо унитазов были напольные, ржавые, никогда не убираемые, ещё и вода постоянно бежала с громким шумом и везде валялись газетные обрывки. Никаких кабинок, раковин и прочего излишества, просто сиди в позе орла у всех на виду.
Другой, находящийся в здании со стороны столовой, где я недавно говорил с Турком – цивильный, с унитазами, писсуарами, сушилками для рук и вертушкой, у которой сидела бабка и брала с каждого по полторы тысячи рублей за вход. И внутри даже убирали пару раз в день – воняло не так сильно.
Но платить за это народ пока ещё не хотел, большинство ходило в бесплатный, тратить ещё на это дело по полторы тысячи. Вот этим мы и воспользуемся, возьмём киллеров там, будет проще, и меньше риска зацепить постороннего.
– А платить? – бабушка, сидящая на вертушке у самого входа в туалет, отложила кроссворд и строго посмотрела на нас через большие круглые очки. Из-за мощных линз зрачки казались выпирающими.
– Невтерпёж уже, бабка! – Устинов притворно потёр живот. – Мочи нет! Пусти!
– Да заплачу я, – я махнул рукой и положил на чайное блюдечко мятую пятитысячную купюру. – На троих.
– Сдачу возьмите, – она грохнула на блюдечко несколько больших сотенных монет. – И бумажку, – она оторвала из рулона маленький кусочек явно не щедрой рукой.
И не пропускала, старая, пока все формальности не были улажены. Наконец, мы прошли в мужской туалет. Ну, тут конечно, небо и земля по сравнению с бесплатным. И народа никого, как мы и думали.
Василий Иваныч тем временем подставил руки под сушилку, и она громко завыла, как пылесос. Помещение полуподвальное, окна высоко, надо забираться на батарею, чтобы туда посмотреть. Кабинки всего две, но одна сломанная, с надписью «Не работает», и заперта намертво.
Мы втроём забились в рабочую, потому что прятаться было больше негде, ни единого закутка, а снаружи уже слышалась ругань – киллеры не захотели платить. И где Сафронов их нашёл? Хотя, возможно, он специально взял таких рисковых, другие бы явно поняли, чем всё это пахнет, и не пошли бы на такое дело, а своих людей кандидат в мэры светить не хотел.
– Ты чё не заплатил-то? – послышался гнусавый голос и шаркающие шаги из-за двери. – А то бабка пургу погнала!
– Валить надо отсюда быстрее! – прохрипел кто-то другой, уже внутри. – Там мусора ходят, я их видел, сука. Через это, что ли, окно пролезть? Он про него говорил? Где там тачка?
– Да хрен его знает, по ходу, туда лезть! Сука, идёт кто-то, – раздалось шебуршание куртки. – Шкериться надо, отвечаю, бабка мусоров позвала. Заплатить ей надо было, д***б!
– Ты мне поясни за д***ба, клоун позорный!
– Чё сказал?
– Окно открой!
– А там никто не сидит? – один из них явно показал на кабинку.
– Никого.
– А ты проверь!
Один рванул дверь кабинки, и она открылась. Парень с мутным взором и стоящими дыбом рыжими волосами непонимающе уставился на нас троих. Лицо чрезмерно вспотевшее.
– Да ты заходи, не стесняйся, – сказал сидящий на унитазе в штанах Устинов. – Тут все свои.
Рыжий дёрнулся назад, но в него уже плечом врезался Орлов и уронил на пол, а я перескочил через них и вмазался во второго, который безуспешно пытался открыть маленькое окно, встав ногами на батарею. Щуплый белобрысый пацан свалился на пол и охнул, приложившись головой. В сторону отлетел наган.
– Милиция! – рявкнул кто-то, открывая дверь.
Два милиционера в дутых бушлатах с удивлением уставились на нас, один начал расстёгивать кобуру.
– Да поздно, мужики, – Устинов махнул ксивой. – Мы тут уже сами общественный порядок восстановили.
– Они не заплатили! – возмущалась бабка за плечами ментов.
– Вот мы их повязали, старая, – Василий Иваныч хмыкнул. – На расстрел повезём.
– На расстрел? – она испуганно вздохнула.
– А ты как думала? Капитализм пришёл, не платишь в сортирах – сразу на казнь отправляют. Хочешь срать – плати, иначе кирдык.
Бабка перекрестилась.
– Помогите их утащить, – я показал ментам на извивающиеся тела наркоманов, которых мы с трудом держали.
Белобрысый, тоже потный, как после пробежки, разбил бровь, кровь стекала вниз по лицу, рыжий отделался лопнувшими губами. Зато хоть ствол у них был, не отмажутся, да и маски нашлись в карманах.
Но это только исполнители, а заказчика ещё надо под это подвязать.
– Потащили колоть их, – Василий Иваныч рывком поднял рыжего на ноги. – Всё нам расскажете, пацаны, никуда не денетесь.
Глава 4
Когда мы приехали, у ГОВД уже стоял автобус. С виду обычный ПАЗик с большими окнами, но внутри сидели необычные пассажиры – вооружённые автоматами бойцы в чёрных вязаных масках и в камуфляже.
Это прибывший из области СОБР, два десятка спецов и их командир. За плечами у этих парней опыт командировок в Чечню и в прочие горячие точки 90-х, многие наверняка побывали в Афганистане. Так что бандитов-спортсменов они раскидают без особого труда. Но пока они ждали команды.
В самом ГОВД стоял рёв, это приехавший из главка Суходольский строил наших начальников. Попадаться ему под горячую руку сейчас нельзя, и даже то, что это на нас устроили покушение, не спасёт никого от генеральского рёва. Надо срочно допросить киллеров, узнать подробности и брать заказчика, а то если не успеем, придётся сидеть на бесконечном совещании и думать, кто виноват и что делать. Виноватыми, конечно, окажутся рядовые опера и немного Шухов. Шухова не жалко, а себя в обиду не дадим.
– Тащите их к нам, – Дима Кудрявый из РУОП показал на свой кабинет. – Всё равно мы тоже ищем гадов, все же заодно.
– У нас свои методы, – отрезал Якут, ведя рыжего под руку. – А вот второго если к себе пока посадите, будет неплохо. Васька подойдёт потом, поспрашивает.
– Да без базара, – Кудрявый грубо подхватил за шкварник белобрысого и потолкал к себе.
Разделить злодеев – первое дело при допросе. Запутаем их, а потом ближе к концу объявим, что один заложил другого. На прожжённых уголовниках это срабатывает редко, на первоходках часто, ну а эти два обдолбыша купятся наверняка.
Едва мы вошли в кабинет, тут же залаял оставленный там Сан Саныч. Пёс за время службы разобрался, что если кого-то ведут в наручниках, то это нехороший человек, редиска, и он на них всегда погромче лаял. А если посетитель приходил сам, без сцепленных за спиною рук, то Саныч понимал, что это свидетель или потерпевший, и на них пёс или не обращал внимания, или даже ластился, если человек от него не шарахался.
Вот и при виде рыжего он в момент понял, что к чему, и оскалился.
– Саня, место! – приказал я.
Место у Сан Саныча – напротив подозреваемого, где он будет сидеть и внимательно смотреть на допрос. Давление сильное, подозреваемые могут даже нажаловаться на превышение должностных, поэтому этим способом мы пользовались редко, только когда это было необходимо. Вот как сейчас.
– Мужики, вот! – Сафин, ожидающий нас в кабинете вместе с собакой, показал на стопку бронежилетов, лежащих на столе. – Берите. Витёк, ствол придётся сдать до окончания проверки, из прокуратуры уже звонили, но я тебе калаш выбил. Бегом в оружейку! Там рапорт на тебя уже состряпан и завизирован, подмахни только сам его.
– Вот это привычнее, – Орлов обрадовался и побежал за автоматом.
– Фамилия, имя, отчество? – тем временем спокойно и невозмутимо спрашивал Якут у злодея, усевшись за своё место.
– Моё? – начал тупить рыжий.
– Моё я знаю, – таким же тоном произнёс Филиппов.
Китайская шариковая ручка неприятно скрипела, но старший спокойно продолжал записывать.
А потом бац по столу ладонью! Рыжий вздрогнул.
– Лексеич, – Якут посмотрел на меня. – Вспомнил тут. По делу Репейникова, помнишь, тогда пропал магнитофон двухкассетный с места преступления? Мужики с имущественного тут недавно накрыли одного гада-скупщика, у него такой же двухкассетник стоит. Я чё думаю, надо его колоть, кто принёс – и найдём гада.
– Хорошая мысль, – согласился я. – Сегодня, значит, два дела решим, с мафоном и с этим, – я показал на рыжего, – киллером доморощенным. Кстати, вот, из больницы показания, – я приподнял валявшийся листок. – Тот стрелок уже заложил их, можно долго не допрашивать. Так только, для приличия, всё уже есть. Можно не заморачиваться.
Этот листок, вырванный из блокнота, лежал у телефона, туда я записывал всё необходимое во время звонков. Но с такого расстояния киллер не увидит, что там накалякано.
– Кто заложил? – возмутился рыжий и уставился на меня мутными глазами.
– Так кто у вас в жиге сидел, – я хмыкнул. – Раненый, вы его бросили. Говорит, белобрысый из нагана палил, а рыжий из автомата…
– И чё ты молчишь? – Якут приподнялся над столом и взревел на рыжего: – Киллер хренов! Стрелял по менту? Ну, ты попал… ты попал, я за себя не отвечаю. Сейчас тебе такое…
– Да ладно, Сергеич, – я махнул рукой. – Я думаю, тот косой в больнице врёт как дышит.
– Врёт он, – прошептал рыжий, уставившись на меня как на спасителя. – Он сам с калаша палил, его подбили, мы подумали, что всё, п***ц котёнку. А он, гад, стучать начал… и чё он отпирается-то? Он стрелял! Он сюда нас сманил! Если бы не он…
Рыжий начал петь, а Якут записывать. Я вышел в коридор, дошёл до РУОП, а там белобрысый уже вовсю писал признательное, пока довольный Устинов стоял у него над душой, скрестив руки, и даже правил ошибки. Работа идёт вовсю. Не, такие бандиты умом, сообразительностью и твёрдостью характера не отличаются, вот и быстро раскололись.
– Вот опять, я как чуял, – ко мне подошёл отец, и мы с ним вышли в коридор. Взгляд у него был злой. – Я этому Туркину, что тебя дёргает по своим делам, ноги из жопы вырву, раз подставляет так под пули…
– Я сам туда пошёл, – успокоил я его, – а заодно многое узнал о своих делах, не просто так время потратил. Всё с пользой. И увидел, что Сафронов этот тот ещё гад. Но не за ним охотился, а за одним из его компашки. Ну а стрелять, батя, в нас и так стреляют. Но вот перед Толиком смежники пусть вину заглаживают, ему вообще ни за что прилетело… Ну и как этот у вас поёт? – я кивнул на открытую дверь, где киллер писал бумагу.
– Красиво поёт, – отец полез за сигаретами.
Только сейчас заметил, что у него руки чуть тряслись. Волнуется отец за меня, слишком всё внезапно случилось, он не ожидал.
– Но Сафронова не сдал, – продолжил он, – якобы его вообще не видел и не слышал, зато другого назвал, из их кодлы. Барсук у него погремуха, знаю, про кого он. Сейчас пойду прокурора душить, чтобы санкцию давал, он всё равно здесь крутится.
– Пошли, я с тобой.
Сначала зашли ко мне в кабинет, где Якут передал нам лист с чистосердечными признательными показаниями второго киллера. Тем проще, и он тоже указал Барсука.
Прокурор Путилов и правда всё ещё был в ГОВД, но мы едва его нашли, он пил чай с сушками у бухгалтеров. Ему мы и предъявили всё, что напели захваченные киллеры. Оба они прибыли из Амурской области, а вот третий, которого ранил Витёк, приехал из Читы. Уже в Верхнереченске им этот Барсук дал пушки, объяснил, чтобы искали мента в кожанке, и даже дал мой нечёткий снимок. Аванса не дал, обещал заплатить после дела два миллиона рублей.
Меня они вели по городу несколько часов, но когда рядом со мной оказался Толик, запутались и решили гасить всех. Но несколько секунд они потеряли, и на этом их операция закончилась неудачей.
– И как я тебе на Сафронова санкцию выпишу? – Путилов швыркнул чаем. – Он тут вообще не упоминается.
– Барсук – его шестёрка, он у нас давно в разработке, – спорил отец. – И он же держит спортивный клуб, где обитает вся банда. Давай поедем хоть за Барсуком, распотрошим их клубешник, вот там и найдём доказательств, чтобы главного прижать к ногтю. СОБР наготове ждёт, один приказ – и они там шороха наведут. А то расслабились бандюки. Обнаглели, суки.
– А если не найдём? А потом как наедут журналюги, что мы якобы не даём продвинуться кандидату в мэры! – возмутился прокурор и стукнул кружкой чая о стол. – И опять устроят.
– Ну если так будем журналистов слушать, – влез я, – то ничего не добьёмся, а в нас в так и будут стрелять. У нас отличного опера ранили, чуть не убили, а до этого другая банда, в сентябре ещё – Верхушина Олега порешили, ваш же следак-то был, хороший мужик, кстати. А если бы тогда сразу был подозреваемый, тоже бы на журналистов оглядывались?
– На меня, Васильев, – прокурор недобро сверкнул глазами, – ваши ментовские штучки не действуют, можешь не давить, – он снова отпил чай и шумно выдохнул через нос. – Ладно, берите Барсука, и остальных там задержите. Будем смотреть уже по факту, что найдёте на месте. Скажу нашему следаку, пусть постановление на обыск накалякает, а санцкцию поставлю сегодняшним числом, – тряхнув рукой, он посмотрел на часы, – а пока можете начинать так, будет вам бумага.
Отец незаметно подмигнул мне, мол, быстро ты его убедил. Но я понимал, что жопой шевелить прокурору бы пришлось в любом случае, потому что Москва уже проснулась и требует результатов. Однако всё же процесс я ускорил, немного времени у меня получилось выгадать, а то бы он ещё ломался. Просто прокурору здорово прилетело, когда погиб Верхушин, вот я и напомнил ему о том случае, чтобы не повторялось, не дай бог.
Так что сегодня расквитаемся за Толяна, покажем местным бандюганам, что в ментов стрелять нельзя, а заодно я проверю свои догадки по поводу Миши, брата бывшей девушки Толи и того самого парня, который «воспитывал» зеленоглазую проститутку. Связан он как-то с этим, не с одним, так с другим.
У нас были первые подозреваемые, у нас появился план действий, обсудили рабочие версии – в общем, есть всё, что полагается. Генерал Суходольский, мордатый мужик среднего роста в гражданском костюме, очень похожий на типичного начальника, даже не нашёл, до чего докопаться, только махнул рукой, мол, занимайтесь, и продолжил полоскать Шухова у того в кабинете.
– Не завидую я ему, – хмыкнул Устинов уже на улице, кивая на окна кабинета руководителя отдела уголовного розыска. – У нас тут настоящий Чикаго начался, стрельба, вот и дёргают. А его-то чего дёргать? Выбрали на должность красивого начальника, а спрашивают, как с умного.
– У него фактура-то и правда, как у большого босса, – Сафин закивал, с трудом сдерживая смех. – Он в кабинете как влитой смотрится, чистая статуя, хотя только бы бумажки подписывал. Но работать требуют и от него.
Я поправил тяжёлый бронежилет, давивший на плечи, и проверил оружие. Довольный Орлов нёс на плече сумку из кожзама, в который был выданный ему АКС-У, остальные были вооружены пистолетами. Кроме СОБРа едет и почти весь уголовный розыск, кто был под рукой. Всё-таки задели-то нашего, надо разбираться всем, спускать такое нельзя. Большая толпа у нас вышла.
Но сразу уехать не вышло, пока решали какие-то организационные вопросы, в дежурке появился подозрительный тип.
– А ты чё здесь забыл, барыга? – опер Федя Останин, из наших «наркоманов», насел на невысокого мужика в сером пуховике, стоящего у окошка дежурного. – Сдаться решил, никак?
– Нет, – тот испуганно затряс головой. – Заявление писать. Нападение, типа, было.
– И как напали? – спросил опер.
– Так спортсмены какие-то, из клуба на Карла Маркса, неделю назад. Угрожали ноги битами ломать, и ещё это, вот, душили…
Он расстегнул воротник куртки и начал тыкать в горло, мол, ночью напали, придушили чем-то, грозились вообще убить. И сильно били ногами всей толпой.
Та-а-ак, это, конечно, интересно, особенно способ воздействия, ведь я помню, как Турок говорил, что придушенный в доме барыга по плану не должен был умереть, его хотели запугать, но перестарались. А этого, значит, как раз удалось просто напугать.
Этот тип проходил подозреваемым по делу о продаже дури, но сидел в городе под подпиской о невыезде. И тут вдруг решил через неделю прийти и написать заяву. Не просто так это произошло. Это явно кто-то из универмаговской братвы пронюхал, что мы собираемся брать Сафронова, и отправил одного из избитых писать заяву, чтобы приобщить к делу и это.
Для «Универмага» это не западло, они по понятиям не живут. Хм-м, значит, решили додавить Сафронова, раз вышел такой шанс? Да уж, сильно его Кросс не любит.
