– Сними этот чертов факел! – орет смуглянка.
– Тигр бежит на нас! – истерический вопль Алины заставляет меня буквально подпрыгнуть на месте и покачнуться. – Нам конец! Хватай факел, Маша, черт подери!
Глава 3
Я пытаюсь выдернуть этот чертов факел, но не могу. Мне просто не хватает немного расстояния. Все усложняется тем, что мы со смуглянкой начинаем сильно дрожать от напряжения.
– Маша! Он рядом! – орет Алина.
Тогда я хватаю факел снизу и просто подбиваю его вверх. Жду, что ничего не получится, но он вылетает и, очертив небольшую дугу, падает на песок.
Наша со смуглянкой конструкция рушится, и я лечу вниз. Падаю, и из меня вылетает сдавленное “ох”, когда от удара из легких буквально вышибает весь воздух. Быстро переворачиваюсь и с ужасом смотрю на то, как на нас летит зверь с окровавленной пастью. Но в этот момент Алина хватает с песка все еще горящий факел и начинает размахивать им. Животное тормозит и с громким рыком смотрит на огонь.
– Что за хрень ты мне приготовил?! – раздается крик с трибуны, а потом звучит выстрел, от которого мы все вздрагиваем.
На арене воцаряется тишина.
– Остановить игру! – звучит голос ведущего.
Тут же из боковой двери появляются два дрессировщика, они размахивают куском мяса, надетым на какую-то палку.
Животное уводят с арены, а я окидываю взглядом кровавое поле боя. Еще две мертвые девушки лежат под стеной. Двое мужчин выходят с носилками, на которые, словно мешки с картошкой, закидывают тела девушек и быстро уносят с арены.
В горле встает горький ком и скапливается слюна. Меня так сильно начинает тошнить от увиденного, что чувствую, сейчас вырвет. Кажется, не меня одну, потому что еще пара девушек сложились пополам, и их тошнит прямо на песок. У меня желудок покрепче, но тошнота пока не проходит.
На трибуне кто-то возмущается, и я перевожу взгляд туда. К сожалению, арена так ярко освещена, что я не вижу того, что творится в этих извращенских ВИП-ложах. Зато прекрасно слышу.
– Господин, просим прощения. Видимо, повар так распереживался, что не смог нормально приготовить блюдо.
– Я хочу свой гребаный тартар! – рявкает он. – А ваш повар пусть теперь послужит тартаром для тигра, которому, к слову, так и не дали поесть!
– Я могу приготовить тартар! – выкрикиваю, а потом замираю.
Тишина становится оглушительной настолько, что, кажется, я могу услышать писк комара, если он сейчас пролетит под куполом этого ужасающего места.
– Кто это там такой смелый? – слышу насмешливый голос.
В горле мгновенно пересыхает. Может, про тартар из повара этот гость не шутил? Если это была не метафора, то, кажется, я сейчас сама выстрелила себе в ногу.
– Поднимите ее наверх! – рявкает ведущий.
– Ну ты и дура, – шипит Алина.
– Это лучше, чем схватка с тигром, – цежу я. – Больше шансов выжить.
– Пойдем, – рявкает мужчина, хватая меня за локоть.
– Мне нужны помощники! Двое! Вот эти две подойдут! – указываю на Алину со смуглянкой.
– Никаких помощников! – отвечает мужик с трибуны, и я буквально скриплю зубами.
Перед самым выходом с арены бросаю извиняющийся взгляд на девушек. Словно пытаюсь сказать им “я пыталась спасти вас”. Смуглая девушка усмехается и забирает у Алины факел. Моя соотечественница бросает на меня нечитаемый взгляд и отворачивается.
Меня затаскивают в узкий коридор и волокут по ступенькам наверх. Толкают массивную дверь, и я оказываюсь в царстве роскоши. Ложи просторные, поделены на зоны невысокими перегородками. Все обтянуто тканями, расшитыми красивыми золотыми арабскими узорами. Вдоль каждой ложи по полу расстелены потрясающей работы ковры.
В каждой ложе стоят широкие диваны, а на полу разбросаны большие подушки, на которых сидят девушки в практически прозрачных одеждах, но с закрытыми лицами. В паре лож сидят только мужчины. Кто-то курит кальян, кто-то пьет виски или вино, перед кем-то на стеклянном столике рассыпан белый порошок.
Я не вижу лиц этих мужчин, потому что они скрыты в полумраке. Но от каждой ложи меня бросает то в жар, то в холод. Как будто даже отбрасывает ледяной волной презрения. Такое мерзко-липкое ощущение, которое хочется поскорее смыть с себя.
Справа от дорожки, по которой меня ведут, та самая стеклянная балюстрада. Она не скрывает того, что происходит на арене. Более того, с этого места видно все настолько хорошо, что можно рассмотреть каждую деталь игры.
Девушки опять жмутся друг к другу, сбившись в стайку, а впереди всех стоит смуглянка, вытянув перед собой массивный факел.
Перевожу взгляд на ложу, где мы останавливаемся.
Слева диван, на нем сидит полный мужчина, лицо которого скрыто полумраком. Он затягивается кальянной трубкой, и вода в колбе булькает, а угли разгораются чуть ярче. У его ног на больших подушках расположились три девушки в шароварах и топлес. Чуть дальше перед самой перегородкой, отделяющей эту ложу от следующей, стоит металлический стол с разложенными на нем продуктами и посудой.
– Так вот она какая, – слышу насмешливый голос. – Говоришь, умеешь готовить тартар?
– Д-да, – запинаясь, отвечаю дрожащим голосом и киваю. – Я шеф-повар ресторана.
Он хмыкает.
– Тогда приготовь мне самый лучший тартар из тунца. Такой, какой я еще не пробовал. А если не справишься… тебя ждет участь предыдущего повара. О, нет! – восклицает. – Тогда ты выйдешь один на один с тигром! И все факелы уберут с арены. Ты нас очень позабавишь. Приступай. – Я подхожу к столу. Встаю возле него так, чтобы слева оказалась арена, а справа – этот кровожадный гость. – Разденьте ее, – командует он.
Стоящий позади меня мужчина хватает за лямки моей туники и, рванув, срывает ее с меня. Мои руки инстинктивно взлетают, чтобы прикрыться, но этот же мужчина хватает за запястья и буквально пригвождает их к моим бедрам.
– Ты красавица, – растягивая слова, произносит гость, от которого меня уже начинает тошнить и трясти. – Так что не прячься. Парни, простимулируйте девушку стараться получше.
Меня отпускают, но тут же виска касается холодное дуло пистолета.
Я вздрагиваю и начинаю дрожать сильнее. Мало того, что я голая выставлена на всеобщее обозрение, так еще теперь рискую умереть прямо перед столом, на котором должна готовить. Только сейчас я замечаю на нем пятна крови. Шестое чувство подсказывает, что это кровь повара, который не справился с поставленной задачей.
Внутренности скручивает в ледяной узел, и я, сглотнув, бросаю взгляд на арену. Теперь мне кажется, что шанс выжить, сражаясь с тигром, был выше.
– Приступай, шеф, – командует гость, и стоящий за моей спиной мужик легонько толкает меня в висок пистолетом.
Глава 4
Мои дрожащие руки зависают над столом. Пятна крови чертовски сильно отвлекают. К горлу опять подкатывает тошнота. Сглатываю слюну и подтягиваю ближе разделочную доску.
Переминаюсь с ноги на ногу, а потом ощущаю, что стопы немного влажные. Опускаю взгляд, и по коже прокатывается волна неконтролируемой дрожи.
Идеально белый ковер с роскошным золотым узором портит небольшая лужица крови. И я, черт побери, стою прямо в ней! Может ли мне стать еще хуже? Похоже, что да. Зрение размывается, а голова начинает кружиться так сильно, что приходится ухватиться за край стола, чтобы не упасть.
Охранник, стоящий за моей спиной, хватает меня за затылок и легонько сжимает.
– Готовь, – цедит он. – Господин не любит ждать.
Киваю и легонько трясу головой в попытке прогнать туман, застилающий зрение.
Вытягиваю дрожащую руку и беру нож. На секунду в голове проскакивает мысль пырнуть этим ножом сначала охранника, а потом и этого гостя, который – теперь я уверена – убил предыдущего повара. Но правда в том, что я не смогу не то что убить, а даже ранить человека. Я и тигра, который несся бы мне навстречу, тоже не смогла бы обидеть. Тем более, животное не виновато, что его инстинкты используют как оружие.
Сжимаю рукоятку ножа и со скрежетом подтягиваю к себе тарелку с отборным рыбным стейком. Мне приходится крепко зажмуриться на несколько секунд, чтобы вернуть себе ясность зрения и мышления. Когда открываю глаза, отодвигаю тарелку с тунцом и начинаю готовить заправку для тартара.
– Начинайте игру! – выкрикивает кто-то из отдаленной ложи, и я вздрагиваю, когда сразу за этим раздается сигнал гонга.
Поворачиваю голову, и сердце сначала пропускает удар, а потом разгоняется на максимум, когда я вижу, как поднимается решетка, за которой держат тигра. Огромное животное сверкает из темноты глазами, и массивные лапы касаются песка, когда он спокойно покидает свое убежище.
Смуглянка выставляет левую руку, как бы прикрывая собой испуганных девушек. А правую с факелом вытягивает вперед и размахивает им, пытаясь напугать животное.
В этот раз тигр не бросается. Он спокойно выходит на арену и начинает зигзагами подбираться к девушкам. Слегка сгибает лапы, как обычно делает, когда охотится. Я сглатываю, напряженно всматриваясь в животное.
– Ты забыла, зачем тебя привели? – рычит охранник и, убрав дуло от моего виска, тычет им в спину. – А то я могу вернуть тебя туда, откуда пришла. Продолжай.
Я всхлипываю и продолжаю готовить соус, бросая короткие взгляды на арену. Тигр кружит возле девушек, пытаясь подобраться поближе. Пока что все не так страшно, если не считать того, что ситуация в принципе невероятно опасная.
Продолжаю готовить. Стараюсь не отрываться от своего занятия и оставаться максимально сосредоточенной. Этому гостю точно не подойдет псевдо-тартар из ближайшей забегаловки. Наверняка он хочет нечто эксклюзивное из ресторана с тремя звездами Мишлен. Так что мне надо быть максимально сосредоточенной на том, что я делаю.
Наконец мне удается увлечься любимым делом, но игнорировать крики и стенания, раздающиеся с арены, не так-то просто.
Все мое тело покрыто мелкими бисеринками пота. Я то и дело стираю их со лба тыльной стороной ладони.
– Ахмед, помоги девушке работать с вдохновением, – произносит мужик с дивана.
На мою талию ложится большая рука, и я застываю. Все мышцы просто превращаются в камень. Ладонь ползет выше, достигает груди и практически до боли сжимает полушарие. В мое бедро упирается свидетельство возбуждения охранника, а меня чуть не выворачивает от этого мерзкого типа и его прикосновений.
– Господин, – произношу дрожащим голосом. – Господин, я не могу так готовить. Это отвлекает. Я хочу приготовить для вас самый вкусный тартар. Но не могу сосредоточиться, когда… когда меня трогают.
– О, девочка возбуждается и не может готовить, – усмехается этот гость, а стоящий за моей спиной Ахмед сжимает мой сосок так, что я кривлюсь от боли. – Ну что же ты такой непослушный? – спрашивает мужчина со смехом.
Наконец охранник отступает немного, убирая свои грязные лапы от моего тела. Дуло пистолета опять утыкается мне в спину.
Я всхлипываю от унижения и желания помыться. А еще во мне дребезжит ненависть к этим ублюдкам, которые считают, что им все позволено.
– Мадина, – лениво тянет гость в ложе, – иди сюда. Меня возбуждает зрелище.
Я бросаю взгляд в полумрак ложи, где сидящая у ног этого мужика девушка проскальзывает ладонью под его белые одежды. Слышу тихий стон и кривлюсь от отвращения.
Перевожу взгляд на еду и стараюсь закончить с соусом. После этого начинаю нарезать рыбу, гребешки и фрукты, которые оттенят вкус морепродуктов. В этот момент со стороны арены раздается громкий вскрик, после чего пищать начинают и остальные.
Взгляд мечется к арене, и я вижу, как девушки бросаются врассыпную, а тигр медлит, видимо, раздумывая, на кого именно напасть. Потушенный факел валяется на песке. Мои волосы встают дыбом, когда я понимаю, что девушкам не спастись.
Выхватываю взглядом Алину со смуглянкой. Они несутся через всю арену к другому факелу. Когда останавливаются и пытаются построить пирамиду, чтобы схватить источник огня, мне в спину снова больно утыкается дуло пистолета.
– Готовь! – рявкает этот Ахмед. – Или тебе больше нравилось, когда мои руки сжимали твои сиськи? Это тебя вдохновляет сильнее?
Скриплю зубами и возвращаюсь к своему занятию. Хотя мне чертовски сильно хочется послать и гостя в ложе, и его охранника. Руки делают свое дело, а я при этом успеваю поглядывать на арену. Облегченно выдыхаю, когда вижу, что Алина со смуглой девушкой все же раздобыли факел и теперь медленно двигаются вдоль стены арены к двери, из которой все мы вышли.
Опускаю взгляд на стол. Беру тарелку, устанавливаю на ней металлическое кольцо и начинаю собирать тартар. В конце для усиления вкуса посыпаю его тертым пармезаном и украшаю листочком кинзы.
Когда заканчиваю последние приготовления, раздается удар гонга, и я мечусь взглядом к арене.
Тигра загоняют назад в клетку, но на арене просто кровавое месиво из женских тел. В живых осталось всего пятеро. Мои новые подруги среди этих счастливиц, и это позволяет мне сделать спокойный вдох.
– Готово, – произношу тихо.
– Неси, красавица, – говорит гость в ложе.
Я беру тарелку и несу в ложу. Ставлю на маленький столик перед гостем, и тот немного подается вперед, осматривая блюдо. Наконец мне удается рассмотреть его лицо. Без подробностей, но я вижу, что оно заплыло жиром. Жутко неприятный тип с крысиными глазами в окружении отекших век. На голове традиционный головной убор арабов, названия которого я не помню. Толстые, как сосиски пальцы, унизанные крупными перстнями, тянутся за блестящей вилкой.
Гость набирает немного тартара и подносит его к лицу. Нюхает и стреляет в меня взглядом.
– Ты помнишь, что произойдет, если мне не понравится? – спрашивает он, слегка прищуриваясь.
– Помню, господин, – отвечаю еле слышно.
– Что ж, тогда попробую.
Он распахивает свои пухлые мерзкие губы, подносит к ним вилку, а я вздрагиваю, услышав щелчок затвора пистолета.
Глава 5
Стою, не дыша, в ожидании вердикта. А гость молча съедает уже третью вилку. Прикрыв глаза, смакует блюдо. Почему он молчит? Ему не нравится? Тогда, наверное, не ел бы столько. А если нравится, то почему ничего не говорит?
Я знаю, почему в ответ на дегустацию приготовленного мной блюда звучит тишина. Ему нравится меня мучить. Нравится, что я каждую секунду умираю ста смертями в ожидании его ответа.
Может, надо спросить его? Только вот вдруг так я нарушу какие-то незыблемые правила? Типа нельзя обращаться к гостю первой. Или спрошу напрямую, а надо, как вариант, подползти на коленях, сто раз извиниться и только потом спрашивать? Я откуда знаю, какие тут правила?
Сжимаю перед собой руки, прикрывая ими хотя бы промежность от сального взгляда гостя.
– Что ж, – тянет он, – неплохо. Не скажу, что прямо какой-то бешеный восторг, но это действительно один из лучших тартаров, что я пробовал.
Он склоняет голову набок и рассматривает меня с головы до пят. Внутренности сковывает холодом.
– Спасибо, – отвечаю хрипло.
– Спасибо, – хмыкает он.
– Иди поблагодари господина как положено, – толкает меня в спину охранник.
– А как положено? – спрашиваю тихо.
Гость опять хмыкает, а сидящие у его ног девушки хихикают. Но мне сейчас плевать на их реакцию. Сложно унизить меня еще сильнее, чем они сделали до этого.
– Опустись на колени и поцелуй руку, – подсказывает охранник.
Пока двигаюсь в сторону гостя, стараюсь скрыть брезгливость на лице. Он может счесть это оскорблением, и я даже представить боюсь, какое наказание придумает этот извращенец.
