Страница 10 из 13
В сумраке палаты её лицо казалось серым, землистым. Тёмные круги под глазами походили на синяки. Волчьи уши прижаты к спутанным волосам.
Я подошла к девочке, взяла за руку.
– Ма… ма? – слабый, прерывистый шёпот заставил вздрогнуть.
Тия открыла глаза. Мутные, невидящие. Она уставилась на меня сквозь пелену горячки. Её пальцы, холодные и цепкие, как птичьи коготки, вдруг отчаянно впились в мою руку.
– Мама… это ты? – голосок сорвался на плач. Глаза Тии наполнились слезами, которые тут же скатились по впалым щекам. – Мам… больно… Так больно… внутри… Вууу…
Сердце перевернулось. Этот жалобный волчий вой, полный детской беспомощности, пронзил сильнее любого ножа. Я наклонилась, обняла хрупкие плечи девочки, прижалась щекой к её горячему лбу.
– Я здесь, малышка, – прошептала, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я с тобой. Ты не одна. Держись, волчонок. Ты сильная. Я… я обязательно помогу тебе. – Я сжала её руку в своей, пытаясь передать хоть каплю тепла, хоть тень надежды. – Обещаю. Только держись! Я видела Света, твоего брата. Он очень тебя любит и ждёт. И он совсем рядом. За стеной. Он часть твоей стаи, и он поможет с твоей болезнью… Я придумаю, как вам встретиться пораньше. Но мне… мне сейчас нужно ненадолго уйти. Сделать кое-что очень важное… чтобы всем помочь. Но я скоро вернусь. Очень скоро.
– Пообещай, – шепнула Тия.
– Обещаю.
И её пальчики ослабели. Глаза снова закрылись, веки дрожали. Она вновь погрузилась в тяжёлый сон.
Я уложила девочку обратно на подушки, поправила одеяло. Не хотелось её оставлять, но я должна была торопиться. Сначала – остановить смертельный ужин. Для этого узнать – сколько у меня ещё времени.
…
Коридор за дверью палаты был пуст, тих и мрачен.
Длинный каменный тоннель, освещённый редкими тусклыми светильниками, уходил во тьму. Неужели уже поздно? Уже началось? Холодный пот выступил на спине. Я побежала в сторону главного зала, сердце колотилось где-то в горле.
Но тут из-за поворота на меня вынырнула младшая сестра Анита с охапкой свечей. От неожиданности она ахнула, оступилась, и свечи полетели на пол.
– Куда несёшься, безумная?! – прикрикнула она. – Вообще не…
– Сестра! – перебила я, одновременно поднимая упавшее. – Когда священный ужин? Уже начался?!
Цыкнув языком, Анита смерила меня высокомерным взглядом, полным привычного мне пренебрежения.
– После молитвы тишины, – всё же сообщила девушка, принимая от меня свечи. – Она только началась. Но тебе там делать нечего. Будешь опять…
– Надо всё остановить! – выкрикнула я с жаром. – Еда может быть отравлена! Все заболеют скверной!
Лицо Аниты вытянулось, а потом скривилось от брезгливой усмешки. Она закатила глаза.
– Да уж конечно. Я передам, не волнуйся. Только это… сама туда не ходи, ладно? Эй, ты куда?!
Я уже скорее бежала к залу.
Анита явно мне не верила. Это и понятно. Мой голос в Обители значил не больше мышиного писка.
До ужина около двадцати минут. Словно песок в огромных часах начал сыпаться за моей спиной. Молитва тишины – значит, все сестры и братья сейчас в главном зале. Сидят в полной тишине, соединяя мысли с Многоликим. Священная молитва душ перед… чем? Перед пиром смерти?
Я не допущу… Надо всех предупредить!
Но тут мой шаг замер.
Что я скажу? – “Не ешьте! Не пейте! Морелла отравила ужин…”
Какие доказательства? Я ведь даже сама не уверена, что виновата смотрительница.
“Мне приснилось, что все погибнут!” – Ещё хуже. Похоже на бред.
Да ведь они наверняка отреагируют как Анита. Скривятся. Посмотрят с презрением. Не поверят. Меня попросту выведут из зала. Запрут где-нибудь, чтобы не срывала священный ритуал.
Паника зашевелилась холодными пальцами под рёбрами.
Что мне делать? Как быть? Какие найти слова, чтобы мне поверили?!
А времени… времени почти нет!
Шурш-шурш-шурш…
Тихий звук заставил вздрогнуть. Из тени у основания каменной лестницы выскочила мышь. Обычная серая мышь. Не чёрная, не с красными глазами. Просто испуганная, дрожащая от холода зверушка… Хотя что-то в ней мне показалось знакомым. Будто конкретно этого зверька я уже встречала.
Мышь замерла, подняв острый носик, и… посмотрела на меня. Маленькие чёрные бусинки-глаза будто задержались на моём лице. А потом она побежала вверх по ступеням.
Быстро-быстро…
Я проводила её взглядом. И вдруг подумала: а ведь эта лестница ведёт к кабинету Мореллы. И тут же вспыхнула мысль – если смотрительница задумала нечто ужасное, то в её комнатах можно найти доказательства.
Нечто, что убедит остальных.
Заставит их поверить мне.
И времени как раз хватит, чтобы осмотреть её кабинет.
Придержав полы мантии, я кинулась вверх по ступеням.
Лестница была крутой, тёмной. И непривычно пустой.
Ведь обычно по ней туда-сюда сновали послушницы – получали указания от Мореллы и спешили их исполнить. Но сейчас почти все обитатели замка собрались в главном зале – а значит, у меня был шанс незаметно проверить кабинет.
Добежав до верхнего этажа, я схватилась за стену, чтобы отдышаться. На полу мелькнула серая тень. Мышь. Её чёрные глаза-бусины блеснули. А потом зверёк скользнул в щель под тяжёлой дубовой дверью в кабинет Мореллы.
И мне тоже нужно было туда.
Подойдя, я взялась за холодную дверную скобу.
Дёрнула.
Заперто…
Ну, конечно, заперто! А как иначе?
Закусив губу, я оглянулась вокруг. Пошарила над дверью в поисках ключа. В книгах, которые я порой находила в библиотеке, герои часто обнаруживали заветный ключ, просто поискав вокруг. Но это была реальность. И я не нашла ничего, кроме серой пыли.
Отчаяние кольнуло острым холодком.
“А если использовать кровь…” – пробралась в разум мысль.
Но я замотала головой. Плохая идея! К тому же, если Дейвар прав – кровь не сработает. А если сработает… то непонятно, какие потом будут последствия. Мне надо самой с этим справиться. Самой! Но как?
Я снова дёрнула скобу, изо всех сил, упираясь ногой в каменный косяк. Дерево глухо ахнуло, но засов не поддался. Ещё рывок! И ещё. Напрягая каждую мышцу, я рвала дверь, словно хотела вырвать её с корнем. Кровь стучала в висках.
Пожалуйста!
Но, конечно, я не была так сильна, чтобы побороть замок силой.
Рука соскользнула. Я прислонилась лбом к холодному дереву, чувствуя, как силы уходят.
Бесполезно. Глупо. Почему я думала, что…
Щёлк.
Тихий, но отчётливый звук. Как будто механизм замка… провернулся сам.
Затаив дыхание, я снова положила ладонь на скобу. Надавила. Медленно, не веря.
Дверь бесшумно подалась, приоткрывшись на узкую щель. Пахнуло холодным камнем, старой бумагой и… чем-то ещё. Сладковатым, приторным, чуть знакомым. Как засохшая кровь? Или лекарственная настойка?
Чернота внутри кабинета казалась густой, как смола.
Сердце замерло. Шаг вперёд был шагом в неизвестность, возможно, в ловушку. Но песок в часах сыпался. Тия умирала. Обитель была на краю.
Глубоко вдохнув, я переступила порог – будто в воду нырнула.
Холодный, затхлый воздух кабинета Мореллы обволок меня пыльным одеялом. Я замерла на пороге, пытаясь разглядеть что-то в полумраке.
Тусклый вечерний свет пробивался сквозь единственное окно, задёрнутое шторой, вырисовывая контуры мебели – тяжёлый дубовый стол, ломящиеся книгами шкафы, громоздкое кожаное кресло Мореллы и неудобная косая табуретка для посетителей. И всюду… бардак.
Мой взгляд обежал помещение.
Что тут случилось?
Почему кабинет похож на поле боя?
Свитки и книги валялись повсюду – многие разорваны, страницы выдраны и смяты в яростные комья, другие лежали раскрытыми, испещрёнными неистовыми пометками. Флакон с чернилами опрокинут, и чёрная лужица растекалась по столешнице, заливая часть пергаментов.
Мои глаза скользили по корешкам разбросанных книг – некоторые выглядели древними, потрёпанными временем и… не только им. Кожаные переплёты были заляпаны бурыми, засохшими пятнами, напоминавшими кровь. Странные, угловатые письмена, которые я не знала, змеились по обложкам, вызывая ледяное щемление в груди.
Казалось, человек, что устроил здесь погром, в отчаянии искал важный ответ. От которого зависит жизнь. Нашёл ли? …неизвестно.
И тут сквозь гул в собственных ушах я услышала низкое, хриплое рычание. Оно доносилось из-за узкой, неприметной двери, что ютилась за креслом Мореллы.
Я вспомнила, как однажды уже слышала вой из-за этой двери.
И сейчас ощутила, что все ответы кроются там.
Сердце колотилось, как пойманная птица, но ноги понесли меня вперёд. Я перешагивала через разбросанные фолианты, чувствуя, как каждая клеточка тела кричит об опасности. Но сейчас я не могла отступить. Не могла дать себе время на долгие раздумья. Потому что я и так опаздывала!
Время было на исходе.
Дверь скрипнула жалобно, когда я толкнула её плечом. И оказалась открыта.
За ней обнаружилась крутая, узкая лестница, ведущая вверх, в абсолютную тьму. Запах ударил в нос, заставив сглотнуть тошноту – сладковатая вонь гниющего мяса, затхлость, а под ней – едкий, лекарственный дух, смешанный с духом… болезни. Глубокой, неизлечимой.
Прежде чем идти дальше, я сняла со стены у лестницы лампу. Подкрутила в ней кристалл. Голубоватый свет вспыхнул тусклым ореолом. Её давно не заряжали – но лучше так, чем совсем без света.
Выставив лампу перед собой, я начала подниматься, цепляясь второй рукой за холодные, шершавые стены.
Глава 8
Наверху обнаружилось помещение – тонущее во мгле, пахнущее затхлой смертью, скребущей безнадёгой. Мерещилось, что из святой Обители Ньяры я переместилась в заброшенный склеп.
Тишина казалась густой и скользкой, как прогорклое масло. Инстинкт тревожно и настойчиво шептал, что в этой масляной тишине я не одна. Что находиться здесь опасно, а заходить дальше – смертельная глупость.
Но и отступить я не могла.
Застыв на пороге, я качнула лампой. Тусклый свет тенями запрыгал по полу. До дальней стены он не дотягивался, зато выхватил окна, заколоченные грубыми досками. Заляпанное зеркало в углу. И там же небольшой столик, на котором лежали игрушки.
Потрёпанная тряпичная кукла с одним стеклянным глазом. Деревянная лошадка на колёсиках. И маленькая проволочная корона с погнутыми уголками. На стуле висели платья – но не для взрослого. Для ребёнка. С воланчиками, как у принцессы. С розовыми ленточками. У ножки стула на полу лежали две стопки детских книжек: “Сказки о животных, что стали людьми”, “Путешествие по стране любви”. Одна из верхних обложек была подрана, будто по ней ударила когтистая лапа.
Свет дрогнул – это моя рука устала держать лампу. Пошарив вокруг глазами, я разглядела чуть впереди в комнате настенный крюк. Осторожно подошла, повесила на него лампу. Снова прислушалась… Тишина стояла абсолютная. Мрак был неподвижен. Такой бывает в колодце, если заглянуть в него поздней ночью.
“Не может быть, чтобы тут никого не было”, – мелькнула пугливая мысль. И будто в ответ на это мне померещилось движение во мгле.
Страх накатил сильнее, судорогой стянул мышцы. Капля пота скатилась по виску. Инстинкт уговаривал бежать.
Но вместо этого я протянула ладонь к медному дну светильника, нащупала основание магического кристалла. Попыталась довернуть его, чтобы сделать свет ярче. Но пальцы соскользнули.
Я попробовала снова. Ну же!
И внезапно у меня получилось. Свет вспыхнул слепяще-ярко.
Я отвернулась, спасая глаза. И замерла.
Кто-то затаился у дальней стены… Чёрный зверь! Но не взрослый, а детёныш… Росомаха? Нет… чудовищная пародия на это лесное животное. Шерсть слиплась от грязи и чего-то тёмного, склизкого. Она клочьями свисала с костлявого тела. Смотрящие на меня глаза пылали нечеловеческим, ядовито-алым светом. В них не было ни капли разума, только первобытная ярость и голод.
Я задержала дыхание. Мысли неслись, обгоняя друг друга.
Это был не просто больной зверь. Это был осквернённый! Заражённый проклятием, от которого страдали северные земли. Крайне заразным. Опасным для всех. Чудо, что зараза не разошлась по Обители! Даже простая мышь могла бы её разнести!
