– Кто тебе это дал? – спросил я, глядя на Олега.
– Э, я чё, стукач, что ли? – насупился он. – Сдавать кого-то ещё буду, щас. Не по понятиям! Да я…
– Ты мне не рассказывай про понятия, – прервал его я. – Хрен этот тебя подставил, а сам зарабатывать на тебе хотел. У него таких как ты пацанов – полно, и огребать будете вы все, а не он.
Димка усадил брата за стол, а я навис над ним. Снова почувствовал себя следаком, опять будто увещеваю трудного подростка в присутствии инспектора по делам несовершеннолетних. Бывало и такое. Такие задачи никто не любил, а если ещё ошибёшься в чём-то – в полку рецидивистов будет прибавление, многие же с малолетства вязли в таких делах.
Правда, иногда получалось достучаться до малолетки, чтобы хоть немного подумал. И сейчас должно получиться.
– Барыга этот, – продолжал я, – в итоге будет на воле ошиваться, дальше дурь продавать детям, а ты, как дурак, будешь в детдоме сидеть, ещё и на учёте состоять. Или что, по блатной теме решил в жизни двигаться, в детскую колонию уехать в четырнадцать? Поздравляю, вот только блатные таких барыг не жалуют, это для них люди второго сорта. Живут, пока деньги приносят. Да и то, когда надо – избавляются от них без лишних соплей.
– Угу, – поддакивал Димка.
– И ты чё, детдомовских никогда не видел? Так вон ходят, мелочь стреляют, – я показал рукой на тощих ребятишек, что бродили недалеко от входа. Смотрели на нас, думали, может, оставит кто недоеденную порцию. – Сходи, поспрашивай, как им живётся. У вас-то с сестрой ещё лафа, накормлены, напоены, обуты, одеты, а там – просвета в жизни нет. Тоже хочешь побираться ходить?
Вряд ли это детдомовские пацаны. Скорее это местные попрошайки, только Олегу откуда это знать? Но я уже достаточно застращал пацана, он опустил голову и плечи, слушая меня.
– И вообще, – я уселся на стол, – у блатных всегда были двойные стандарты. В голову всем срут про понятия и законы воровские, на зоне пальцы гнут, себя королями чувствуют, а сами с администрацией колонии сотрудничают только в путь. Могут тебе слово дать, и сами же его нарушат, потому что они только перед своими за базар отвечают. Остальные им не указ.
– Вот-вот, – Димка кивал.
– И сдать ментам могут. Вот как Монгол сдал Макара из центровых, когда у них тёрки были. Про законы свои и не вспомнил, потом вид делал, что не при делах, мол, брешут всё, сначала докажите. А Монгол – вор, ему вообще с ментами западло даже разговаривать, не говоря уже о другом. Но времена меняются. Так что давай так…
Я наклонился к нему и продолжил мягче:
– Ты же не ментам его сдаёшь, а нам говоришь, и я меры к этому отморозку применю. Если за что его наказать, вот за это точно надо. И знаешь, кому от этой хрени хорошо? – я показал на бумажки. – Тому, кто на этом бабки рубит. А остальные – в дерьме оказываются. Ну так что?
– У школы он торчит, – проговорил Олег тихим дрогнувшим голосом. – На девятке белой ездит, весь модный такой. У него погремуха – Мажор. Рамы ещё тёмные носит, – он показал, будто снимал очки. – Цепура ещё, побрякушки всякие.
– Ну и отлично, вот и разберусь. И вообще, – я показал на Димку. – Брату говорить можно, никто не предъявит. Он у тебя старший, разрулит.
– И как он разрулит? – удивился Олег.
– Меня позовёт, – произнёс я и поднялся, опираясь на стол. – Пойду, гляну, кто такой, что за Мажор там нарисовался.
– Лучше сам схожу, – мрачно произнёс Димка. – Тебе с этого что? У тебя свои проблемы, а у меня…
– Погоди-ка, Димон, – я силой усадил его на место рядом с братом. – Вот ты ещё упрямишься. Зачем? Вот если бы что у меня случилось, я бы тебя сразу о помощи попросил. Знаю, что разобьёшься, но выручишь. Но ты сам тоже доверяй другим, ты же не один на белом свете живёшь. И у меня в этом вопросе больше возможностей, а ты ещё огребёшь проблем. У тебя ещё брат с сестрой дома, тебе рисковать нельзя. Сиди, я расскажу, что получится.
– Ладно, – нехотя проговорил он.
Отправил братьев домой, чтобы не мешались под ногами, а мне надо глянуть, что это за падла подсаживает на наркоту детей. И разобраться с ним, так или иначе. Вот я и двинул к школе, в которой учился Олег, тем более, было недалеко…
Вообще, наркотой в городе торгуют все преступные группировки, даже те, кто говорит, что не торгует и якобы против этого. Это слишком большие деньги, чтобы живущие от преступных доходов банды от такого отказывались. Так только, если кто в политику лезет, то делают вид, что начинают бороться с наркомафией, а по факту требуют от своих барыг меньше отсвечивать.
И даже детям продают, хотя на словах все группировки это яростно отрицают. Для них же это бизнес, ну а на тех, кто от этого умирает, они уже давно не обращают внимания. А умирает много, чего уж говорить. Поменьше, чем от палёной синьки, но всё равно много.
Сначала надо осторожно выяснить, что это за группировка крышует барыгу, потому что он явно кому-то платит за защиту, раз стоит у всех на виду. Кто не платит – того ломают и калечат конкуренты, да и одинокий наркоман сможет как-нибудь вечерком прикончить расслабившегося барыгу ради дозы.
Но нарики знают, по крайней мере те, кому дурь ещё до конца выжгла мозги, что связываться с тем, кто платит за крышу, опасно для жизни… безопаснее напасть на прохожего или залезть в чужую квартиру, что они и делают. Поэтому вечерами в некоторых районах ходить опасно, а в некоторых даже днём можно нарваться на агрессивного обдолбыша.
Семнадцатая школа находилась на границе зон влияния нескольких группировок, поэтому пока не сказать наверняка, кто именно крышует этого барыгу.
Если в этом замешаны атамановские – крепко поговорю с Яриком, чтобы посодействовал. Он ещё не настолько циничный и не настолько погряз во всём этом, чтобы махнуть на это рукой, не перегорел ещё от происходящего. И торговлей наркотиками он вряд ли занимается, у спецов его уровня другие задачи.
По крайней мере, мне хотелось верить в хорошее. Брат у атамановских меньше года, он пошёл в группировку не сразу после того, как дембельнулся в 96-м, а пытался жить иначе, но не вышло. Вот и хочется верить, что смогу его вытащить. Его и ещё кого-нибудь, кого ещё можно спасти…
Так, это ладно, а что делать с Мажором?
Можно избавиться от него прямо и грубо, как от Ювелира, но на точку сразу поставят другого. Можно избавиться и от преемника, но они найдут и третьего, да и рано или поздно могут найти, кто это гасит куриц, несущих золотые яйца.
От банды наркоторговцев избавиться быстро не выйдет, это работа долгая и кропотливая. Но зато хотя бы может получиться прикрыть точку у школы и отбить желание у барыг продавать там. А заодно – собрать информацию на будущее. Ну а дальше будет видно…
Но пока же всё это делать надо мне. Пока я один, то я и швец, и жнец, и на дуде игрец…
До школы осталось немного, время сейчас день, занятия должны кончиться. Лето уже почти, школьники мечтают о каникулах. И кстати, мне повод поторопиться – на каникулах барыга перейдёт в другое место.
А Юлька же кстати здесь должна быть, неподалёку столовая, где она работает. Ну, если не потребуется как-то срочно вмешиваться в торговые дела барыги, то зайду к Юле на обратном пути. Я же пока иду оценить обстановку.
Но, кажется, точка общепита сегодня закрыта – рядом с ней стоял грузовик «ЗИЛ» с большой цистерной синего цвета. От цистерны в столовую шла толстая гофрированная труба. Запах распространялся во все стороны. Опять стоки откачивают? Столовка работала на первом этаже пятиэтажки, трубы канализации там так себе, их постоянно прорывало. Вот и вызвали ассенизатора.
Работницы столовой, в основном тётки в возрасте, хотя были и молодые, стояли в стороне, о чём-то болтали, наверняка обсуждая, отпустят их сегодня или нет.
Вряд ли кто-то решит пообедать в месте, где так несёт канализацией, этот «аромат» точно не способствует хорошему аппетиту. Но хозяин столовки, толстый усатый мужик в белой пропотевшей футболке, постоянно орал на водителя «ЗИЛа», чтобы тот торопился. Но когда я подошёл ближе, хозяин всё же махнул всем рукой, мол, идите по домам.
Среди работниц была и Юлька. Она стояла в сторонке от всех и в руке держала пакетик с какими-то обрезками. Увидел, что делает – кормила большую трёхцветную кошку, которая с опаской подбирала кусочки курицы с земли.
На Юльке сегодня спортивная куртка сине-зелёного цвета и обтягивающие лосины, волосы завязаны обычной резинкой. Ну, обычная мода 90-х, многие девушки так ходят в повседневное время.
Меня она вскоре увидела и помахала рукой. Можно сказать ей, что занят, правда… хм… а в голову пришла интересная мысль. Если буду просто торчать там и смотреть на барыгу, тот подумает, что за ним следят менты, и затаится. А так с девушкой гуляю, меньше подозрений будет. Ещё и сесть можем прямо напротив него, вроде как разговариваем о всяких глупостях, о чём болтают разные парочки, а на деле – внимательно наблюдаем.
Удачно всё подвернулось, я же всё равно пока просто изучаю обстановку, ничего предпринимать не собираюсь. Надо же всё продумать и нанести один удар, и желательно такой, чтобы на меня никто и не подумал. Чтобы раз, и исчез этот Мажор навсегда. И не всплыл, как Ювелир.
Правда, придётся говорить, что делаем, а то она догадается, но это ерунда, знал, что сказать. Так даже подыграет, всё выйдет лучше.
– Внеплановый выходной? – я подошёл к Юльке.
– Ну да, – она улыбнулась, смотря мне в лицо. – Хотя я бы поработала, а то простой не оплачивают. Ещё суп с фрикадельками варили, но не успели, всё рвануло. Может, хоть завтра откроемся. А то там… ну, ты понимаешь, – девушка показала на машину.
– Ну раз ничего не поделаешь, и я тут случайно оказался, давай уж прогуляемся, – предложил я. – Раз уж ближайший ресторан закрыт, и на свидание туда не сходить, – я показал на столовку.
Она засмеялась.
– Большая животина, – отметил я, посмотрев на кошку, которая затребовала добавки громким хриплым мяуканьем. – Неплохо вы её раскормили.
– У неё котята были, – начала рассказывать Юлька, высыпав пакетик с мясными обрезками до конца. – Вот, раздали весной, а она новых уже нагулять хочет. Орёт постоянно, – она посмотрела на меня. – И куда предлагаешь?
– Совместить приятное с полезным, – я показал в сторону школы. – У меня сегодня важная работа, и я хочу тебя на неё позвать.
– Ого, и какая? – заинтересовалась она.
– Тайная, – начал наводить я интригу. – Надо проследить за одним нехорошим человеком, но так, чтобы он нас не увидел. И вот, вроде как мы с тобой гуляем, а на деле – ведём наблюдение.
– Ого, – Юлька вытерла руки платочком. – Как в кино. Секретный агент, да?
– Нет, скорее, как частный детектив, – я помотал головой. – Можно сказать, подрабатываю на полставки в одной конторе.
– Классно же! – обрадовалась девушка. – А то я думаю, когда ты устроишься на нормальное место. Ты же доучился как раз.
Я подал локоть, и она за него крепко взялась. Сегодня духами от неё пахло слабо, больше шампунем. Вблизи видно маленькую родинку на шее.
– И кто он? – спросила она. – Этот нехороший человек?
– Один неприятный парень. Увидишь.
А в школе сегодня людно. Похоже, устроили внеплановый субботник, загнали всех школьников, кого смогли, чтобы убирать территорию граблями. Май-то аномально жаркий выдался, почти как лето, но ещё пару недель назад была зима: лежали сугробы, дул холодный ветер, повсюду гололёд. Такой вот у нас резко континентальный климат с погодными сюрпризами. Вот и убирали накопившийся за зиму мусор силами школьников.
Ну, это если я не путаю про погоду. Для них всех прошло всего две недели, а для меня – больше двух десятков лет.
Но возле самой школы и напротив неё никто подозрительный не торчал. Мы прошли чуть дальше по кварталу и уже там наткнулись кое на кого.
– Вон тот парень какой-то странный, – проговорила Юля.
Глаз-алмаз. Мне этот тип сразу не понравился, и она его засекла тоже.
В стороне от дороги, на пятачке между заброшенным магазином и забором закрытого ремонтного завода, где ещё росли заросли прошлогодней травы, торчала белая девятка. Окна тонированы в ноль. Играла музыка из открытых окон, что-то электронно-дискотечное, какой-то модный хаус, но я не большой специалист в этом.
Находящийся рядом высокий и тощий парняга на наркобарыгу не похож… хотя, если бы все они походили на барыг, проблем с ними было бы намного меньше.
Одет он был в белую спортивную куртку и пёструю футболку под ней, капюшон с завязками болтался сзади, рукава засучены до локтя, на предплечьях видны цветные татуировки, явно не тюремные партаки. На правой руке золотой браслет, на левой – часы. Светлые волосы, слишком длинные для парня из наших мест, уложены гелем и ещё прижаты поднятыми на самую макушку тёмными очками.
Он сидел на капоте, нагло глядя на прохожих. И не таится особо. Значит, крыша есть, и серьёзная. Мажор, значит. Не просто не таится, а специально выделяется. У нас так не ходят, за такую причёску на окраине города предъявить даже могут. Вид у него явно не бедный и явно не здешний. Или приехал оттуда-то из других краёв, или поднял бабла на продаже дури и решил повыделываться. Или ещё что-то, тут может быть много причин. Выясню потом.
– Странный он какой-то, – заключила Юлька, наморщив нос. – Что-то с ним не то.
– Не спорю. Но надо проследить. Собрать инфу. Если поможешь – пойдёшь ко мне на полставки, – я усмехнулся.
– А что делать надо?
– Занять место, откуда удобно следить, – я огляделся. – А ты в карты ещё играешь? Раньше играла и гадала, помню. Тебя же бабка учила, ты говорила.
– Точно! – Юлька оживилась. – У меня с собой всегда, я тёткам на работе гадаю иногда.
На другой стороне дороги, чуть дальше, находилось несколько пятиэтажек, и между ними был большой двор. И если мы сядем именно за теми столами, то увидим капот девятки и самого Мажора, а ему нас видеть будет сложнее: этот заброшенный магазин, хоть и частично скрывает его от окон с ближайшей пятиэтажки, но зато и самому барыге смотреть в эту сторону мешает.
А заодно и в картишки поиграем. Ну а чего бы и нет? Я уже забыл, когда в последний раз играл. В будущем молодёжь будет собирается и играть во всякие настолки, а мы так душевно в дурачка перекинемся, как раньше. Никаких ставок, только азарт. Я же её и учил играть, ещё когда мелким был. Вот она мухлевала, конечно, ха, помню…
Если так подумать, а ведь Юля всегда старалась быть рядом с нами. Вернее, со мной, получается на самом деле, просто я сам один почти никогда не оставался, всегда кто-то из друзей был рядом.
Да, я уже вспоминал недавно, как в детстве мы с ней играли на улице. Так и потом же она далеко не отходила, и в походы с нами ходила, на озеро или в лес с ночёвкой, когда мы орали песни под гитару нестройными молодыми голосами, отбиваясь от озверевших комаров. И по улицам шатались на выходных, или в кино ходили, или во дворах собирались вечерами.
Вот сколько помню то время, вот всё равно как-то она в моей жизни мелькала всю юность, но как-то дальше неловкого флирта дело никогда не заходило. Может, из-за бати её, он за дочкой следил в оба, чтобы никакой пацан не зашёл дальше допустимого, может, ещё что. И не замечал этого тогда, надо же. Вернее, замечал, что-то даже планировал, но как-то всё не складывалось. Ну, в этот раз будет иначе, это сто процентов.
Двор чистый, не загаженный, даже клумбы подготовили к посадке цветов. И все здесь жили своей жизнью.
Усатый мужик выбивал ковёр с оленем, ветер относил пыль в сторону. На мужика наорала женщина, которая только что развесила выстиранное бельё, пыль тут же покрыла белые простыни и наволочки.
Пацаны играли мячом, но не в футбол, а в выжигалу: участники выстраивались в ряд у стены, а кто-то со всей силы пинал в них мяч. Задача – увернуться, или больно получишь мячом, ещё и грязным. Ну а девочки играли в «классики». Самые младшие дети возились в песочнице, строили там из песка всякое.
За одним столом собрались деды, обсуждали новости, пенсии, Ельцина с Чубайсом, попутно раскладывали костяшки домино. Бабушки собрались у подъезда, обсуждая новую «Санта-Барбару». Настолько им нравился этот сериал, что всех собак и кошек во дворе звали Круз, Мейсон и Джина.
Ну а отцы семейств собрались у гаражей. Кто-то принёс туда магнитофон, оттуда доносилась музыка, песня Ивана Кучина про человека в телогрейке. Сами бати не чинили машины, а квасили. Дом раньше был железнодорожный, тут жили многие деповские, а они обычно работают посменно. Вот и могут себе позволить бухать в будний для всех остальных день.
Один стол пустовал, туда сели мы с Юлькой. Скамейки давно не крашены, как и стол, краска уже шелушилась. Юля достала из сумочки потёртую распухшую колоду, которую использовала как для игр, так и для пасьянсов и гаданий на всякие казённые дома и дальнюю дорогу. Эту колоду она начала ловко перетасовывать, карты аж затрещали в её руках.
– А ты что вечером делаешь? – спросил я, принимая карты. – Давай сходим куда-нибудь.
– Тебе работать не надо разве? – удивилась она, сдав себе.
– А я всё успеваю. Так что, в кафе какое-нибудь?
– Ну… да! – Юля оживилась. – А почему бы и нет?
Начали перекидываться. Я посмотрел на неё, отметил, с каким увлечением девушка увлеклась игрой, потом взгляд скользнул на объект наблюдения поверх её плеча. Видно его, удачное место. Если бы пустовал тот стол, за которым сейчас сидят деды, мешала бы стена магазина.
А на пятачке у магазина началась движуха. Парень в старой пыльной кожанке и грязных штанах подошёл к Мажору, тот кивнул, взял протянутую денежку и что-то протянул парню в ответ. Тот двинулся дальше нетвёрдой походкой и вскоре скрылся за углом.
А гад считал деньги, поплёвывая на пальцы. Не таится. Значит, не просто есть крыша, а крыша серьёзная. И никто из окрестных гопников или нариков не рискует с ним связываться. Хотя всё равно озирается и посматривает на часы.
– Он наркотики продаёт? – шёпотом спросила Юлька, сложив карты уголком. Она только что украдкой обернулась. – Точно.
– Как видишь.
– В милицию звонить? – она задумалась, но сама ответила: – А толку-то? Там все купленные. Поэтому он и торгует.
– Не все, – возразил я.
Всегда на такое говорил так, ведь там были и честные ребята.
Но были и купленные, чего отрицать.
– Честно говоря, вечерами никуда не хожу совсем в последнее время, – сказала девушка. – Да мне вот только надеть нечего.
– Вы, женщины, всегда так говорите, – я усмехнулся. – Тебе, вообще-то всё идёт, от джинсовки до спортивки.
– Ой, ну… – Юля зарделась и вздохнула, глядя на подкинутые карты. – Беру… – она забрала карты перед собой и продолжила: – Так вот, это же лесть, Лёша.
– Не лесть, а комплимент. Работает же?
