– Но если есть в кармане пачка сигарет, – хрипло пропел Димка… и остановился. – Вы чё? – крикнул он, начиная подниматься.
Картина как в кино, но только смотреть такое кино не хотелось. Два увальня в масках бежали за Юлькой, а следом за ними в парк заехала девятка, не обращая внимания на пешеходов. Те едва успевали отбегать в сторону.
– Ах вы суки! – бросил Димка и кинулся на помощь.
Один здоровяк догнал девушку и схватился за лямку женской сумки, Юлька царапнула его по руке, он выругался, но продолжил. А она стащила с него маску, когда целилась рукой в лицо, на щеке остались царапины.
Бандит отшатнулся с громким матом, но второй уже был рядом. Бежал так, будто собирался врезаться в девушку и сбить её с ног своей здоровенной тушей.
А окружающие просто смотрели с расстояния. И машина уже было близко, водитель, сидящий внутри, тоже носил маску.
– Вы чё творите! – Димка подбежал к схватке и успел врезаться грудью во второго, сбивая его с пути.
Хоть и веса у Димки мало, равновесие бандит потерял. Только не упал. Мужик в маске отпихнул парня и достал из кармана ножик. Нажал на кнопку, и лезвие со щелчком открылось, блестя на солнце.
– Ну ты попал, – прошипел бандит. – Ну-ка нахрен с дороги.
Внутри всё обледенело, но Димка остался на месте.
– Вы чё творите? – слабым голосом сказал он. – Отпусти, или я щас позвоню…
Кому позвонить, он так не придумал, а бандит шагнул к нему.
Ничего сделать не успел, кто-то отпихнул Димку в плечо и сам встал перед ним.
– Ты чё творишь? – браток посмотрел на высокого парня в спортивном костюме и тёмных очках.
Тот взял его за руку каким-то спокойным и будничным движением. Так же буднично повернул. Что-то хрустнуло, и нож выпал, а бандит заорал благим матом, держась за руку, согнувшуюся совсем не по направлению сустава.
Второй, исцарапанный, замер от неожиданности.
– Левитан, ты чё, попутал? – рявкнул второй. – Свои!
Но не «свои» для Левитана. Тот приложил его кулаком по морде, затем в живот, развернул его и врезал головой в окно стоявшей рядом девятки. Стекло выдержало, голова тоже, но бандит потерял волю к сопротивлению и осел рядом с колёсами.
– Ты как? – Димка опомнился и бросился к Юле.
Но та была в порядке, только напугана. А братки ретировались, залезли в машину, забыв обо всём, только тип со сломанной рукой при этом громко верещал.
Девятка рванула к выходу на полной скорости.
– Н-н-н-на-на… – пытался что-то сказать Левитан, показывая машине вслед.
– Они просто остановились, – прошептала Юля, тараща глаза в сторону уезжавшей машины. – И давай за мной. А я… просто побежала…
– И правильно сделала, – пробормотал Димка и выдохнул. – Пу-пу-пу-пу-пф-ф-ф, ну и дела творятся на улицах нашего города.
– Н-н-н-надо в-в-в… – Левитан сжал кулак, но фраза никак ему не давалась.
– Надо валить, а то вернутся, – догадался Димка. – Уйдём, позвоним Лёхе, разберётся. Пошли.
* * *
Я снова оказался в управлении ФСБ на улице Ленина. Всё здесь, как и вчера, но у охраны на проходной появился мужик в штатском, ничем не выделявшийся, разве что лицо хитрое. Он читал газету, на главной странице которой писали про ядерные испытания в Индии, но глаза следили за посетителями.
Я остановился у вертушки.
– К полковнику Иванову, – произнёс я. – По вчерашнему вопросу.
– Вас ждут, – мужик в штатском отложил газету. – Прошу за мной.
Ну, этому я совсем не удивился. Конечно, ждут, сразу поняли, по какому вопросу. Встречают ещё прилично, даже заламывать руки не стали, я и к такому готовился. Хотя всё равно придётся рисковать, дело зашло далеко, отступать некуда.
– Идём, – я кивнул.
Лифта в здании не было, подниматься надо было на третий этаж пешком. Мужик в штатском шёл впереди, показывая дорогу, иногда здоровался с прочими сотрудниками. В самом конце коридора он остановился у открытой двери.
– Вас ждут, – повторил он.
Кабинет у чекистов не как у ментов, более просторный, даже кондиционер есть, и жалюзи на окнах, и длинный стол для совещаний из массива дерева. На столе стоял компьютер, рядом с ним расположились три проводных телефона с дисками – белый, синий и красный, под цвет флага, и ещё один кнопочный, чёрный. Есть пальма в кадке, правда, немного пожелтевшая, и у неё в земле наверняка одни окурки. И ремонт сделан приличный. Скорее всего, подарки от спонсоров.
На стене висел российский герб и флаг, а также три портрета: чёрно-белый Феликса Дзержинского и цветные президента Ельцина и директора ФСБ Ковалёва. Через несколько недель портрет директора поменяют, там будет висеть изображение нового. А потом, года эдак через полтора, сменят и портрет президента. А ещё точнее – на место Ельцина повесят портрет нового директора.
Полковник Иванов, сидящий во главе стола, смотрел на меня так, будто хотел загипнотизировать. Это высокий моложавый мужик, ему под полтинник, но выглядит на сорок с небольшим, ещё и спортивный. Он нездешний, это «варяг» из Питера, здесь он работает года три, и уже заработал репутацию человека, с которым лучше лишний раз не связываться, а ещё научился ругаться и материться, как местные, уже не отличишь.
Но внешность киноактёра портили мешки под глазами и отросшая щетина – он много пьёт в последние дни. Я об этом не знал наверняка, но сразу понял, что он квасит каждый день после похорон сына.
Он и сейчас пьяный, понятно по запаху и сбитым движениям. Плохо, разговор будет вести сложнее. Но мне не привыкать общаться с людьми, и не с такими разговаривал. Да и чекисты никогда до конца не пьянеют.
Но начали мы вежливо.
– Примите мои соболезнования, Валентин Сергеич, – сказал я, усаживаясь за стол. – Жаль парня, ещё бы жил да жил.
– Благодарю, – произнёс он, всё так же внимательно разглядывая меня. – А вы об этом осведомлены, я смотрю.
Пока он вежливый, но многие встреченные мною комитетчики демонстративно вежливы до поры до времени. Но его вежливость меня не обманывала, человек это резкий и импульсивный, в любую секунду может распсиховаться и всё изменится, тем более, когда пьяный. Но к этому я готов.
– Работа такая, – произнёс я. – А узнавать всё это мне пришлось по грустному поводу. Младшему брату моего лучшего друга тоже дали дозу на пробу. Даже не так. Дали как рекламу, чтобы сманил друзей и привёл к барыге…
Я смотрел на него и ждал, когда он взорвётся. Для тех, кто только с ним познакомился, эта черта может сбить с толку. Но я с ним общался в первой жизни. И даже выпивал.
– Я начал разбираться, – продолжал я, – кто это придумал и кто за ними стоит, ну и тут пришла мысль…
– К сути уже! – резко вскричал он. – Чё ты мне мозги паришь?! Или из тебя выбивать всё силой надо?! Так щас оформим всё! В изолятор, и там всё расскажешь!
Вот и вся вежливость закончилась. В кабинет зашли двое в штатском и стали ждать приказ меня увести. И он не шутит, действительно может упечь меня в изолятор ФСБ, у них они сейчас ещё есть в подчинении.
Иванов подошёл ближе и сел ко мне вплотную, пытаясь нарушить личное пространство. Пахнуло перегаром. Рукой махнёт – и утащат меня.
Но я не отшатнулся, продолжил говорить спокойно, даже голос не сбился.
– Можешь выбивать силой, но все причастные уже в курсе, что за ними скоро придут, – размеренно произнёс я, глядя ему в глаза. – Только время потратишь впустую. Виновные скроются, оставят только козлов отпущения. А толку тебе от барыг мелких? Ты даже не знаешь, кто именно ту дозу дал.
– Вот как, – он усмехнулся. – А тебя с толку не собьёшь, даже не вспотел.
– Не в сауне, чтобы потеть. И я предлагаю не просто кого-то одного наказать – а всех разом, пока возможность есть. Толку-то кого-то одного ловить? Даже если его пристрелят, да даже если ты сам кого-то одного грохнешь, то ничего не изменится, проверено. Надо иначе действовать. Всем разом, говорю. Уже много кто хочет в этом поучаствовать, много у кого в городе эта банда поперёк горла стоит. Вот и я к тебе пришёл, когда все данные собрал.
– А ты хорошо подготовился, – Иванов поднялся и подошёл к сейфу в углу.
Два человека в штатском молча вышли, прикрыв за собой дверь. Значит, пока говорим спокойно, но всё может измениться в любую минуту.
Иванов тоже любит испытывать людей, но в отличие от Некрасова из РУБОП, вопрос стоял не в уважении. Иванов может серьёзно испортить жизнь тем, кто ему не понравился. Иллюзий я не строил, человек это жёсткий и опасный, но работать с ним можно.
– Я долго готовился, – произнёс я, – и все козыри у меня на руках. Я знаю имена, знаю, кто помочь тебе может из местных. И сам помогу, но и я к тебе не просто так пришёл.
– В сделках не участвую, – бросил он, ковыряясь в сейфе.
– А кто про сделки говорит? Мы на одной стороне, и против одного и того же боремся. Но у меня младший брат есть, кто может в замес попасть из-за этого. Родной мне человек, один из немногих, кто остался, но запутался, а я всё исправить хочу. Ты меня понять должен. У тебя же второй сын растёт, тебе его в люди вывести надо. Давай этот вопрос закроем. Кого надо – того наказать, а потом дальше жить. Время-то сложное, надо родных сейчас держаться. Больше некого.
– Вот вчера очень хотел с тобой поговорить, – хрипло сказал Иванов и достал из сейфа бутылку коньяка. – И даже поручение дал тебя найти. И вижу, что не зря разговора ждал, говорить ты умеешь. Ладно, чё тебе надо? Капитализм настал, никто просто так ничего не делает, это я понимаю.
Зазвонил телефон, он поднял трубку и через десяток секунд положил её, не сказав ни слова. Пробили про меня, что смогли, и доложили ему. Но это я ожидал.
– Надо мне немного, – сказал я. – Назову я тебе имена, но с одним из этих людей связан мой брат. Но я тебе гарантирую, что к тому, что с твоим сыном случилось, он не причастен никак. И мне надо твёрдо знать, что его к этому не подтянут никак.
– Посмотрим.
– Нет, не пойдёт. Мне надо твёрдо это знать.
Придётся выбивать это, но тут вопрос стоит ребром. Я понимал, что с этим Наумом откладывать на потом ничего нельзя. Он в любой момент может ударить, мать его. Поэтому я пришёл сюда раньше, чем планировал, потому что понимал, что вмешательство Иванова хоть и опасно даже для нас с Яриком, но может здорово нарушить планы Наума, и тогда он меньше успеет сделать против нас всех.
Не хочу недооценивать этого братка, он даже прямо сейчас может что-то планировать или делать. А промедление даже в один день в таких условиях может быть смерти подобно. Ведь когда пошёл замес, избавиться от конкурентов может быть проще, и Наум тоже мог воспользоваться суетой.
Я понимал, что этот соперник опасный и скользкий, одной рукой здоровается, а во второй – нож держит. Я-то понимал, а вот Ярик нет. Для него он друг.
– Ты сначала скажи, – Иванов поставил бутылку на стол, – что это точно они причастны, а не ты не счёты сводишь. А брат твой – Коршун из атамановских, значит?
– Это тебе по телефону сказали? – догадался я. – Но сути не меняет. А вот на вопрос, кто виноват, ты лучше меня ответишь. Ты мне сам скажи – я тебе вчера прислал дозу. Проверили?
– Ну ладно, – Иванов хмыкнул. – Я понял, про что ты. Да, порошок с одной партии. На одном поле вырастили, можно сказать. Только научились бодяжить… В этот раз порошок перемешан с мелом, а тогда был чистый… ладно, – он хлопнул в ладоши. – Договорились. Если их вяжем, твоего брата с ними не подтягиваем.
Человек это непростой, но всё же за слова отвечал. Тут я знал, что ему можно верить, потому что просто так он слова не давал, даже пьяный.
– Твоему сыну продал дозу барыга по имени Чапа, – начал я. – Он уже готов, говорят, закатали его в асфальт. Но Чапа ходил под Башмаковым, он же Наум из атамановских.
Иванов кивнул, явно зная это прозвище. Но откуда? Бандит-то для него мелкий. Может, просто кивнул, но это я себе пометил.
– Наркоту привезли по каналам Александра Белякова, он же Беляш, – объяснял я. – А покрывает барыг на местах опер Зиновьев, который по линии борьбы с наркотиками работает, он же палки с покупателей рубит. Беляш сейчас в разработке у РУБОП, паникует, пытается следы замести. Мелкие барыги Наума тоже, и ещё один – в УГРО взяли, у опера Седова, на допросе в прокуратуре. Но кто следак, я не пробивал.
– Угу, – протянул он, глядя на меня. Запоминает всё.
– Так что, короче, – всё у тебя в руках. Они сейчас суетятся, друг друга обвиняют, прятаться пытаются, может, даже кто-то кого-то грохнет. Накрыть их сейчас, пока уязвимы – от такого удара не оправятся, и их место занять нескоро смогут. Особенно если и поставки по этим каналам прикрыть, разобраться, пока всё на виду. Ну а что мне главное – я говорил.
– Брательника, значит, выручить, – пробормотал Иванов и открыл крышку на бутылке. – Наум, Зиновьев и Беляш. А я всех троих знаю, Наума в особенности. Угу, как всё сложилось
И всё же, зачем начальнику областного отдела по борьбе с терроризмом знать просто бригадира из городской банды? Он хотел перейти с темы, но я уцепился за неё.
– И откуда знаешь?
– Тебе это зачем? – он посмотрел на меня с подозрением.
– А затем, что нас с братом боится. И подставить хочет… но такой гад, как он, может и нас рассорить попытаться, особенно если узнает, что я с тобой и ментами говорил. Вот мне бы и знать, в чём он замешан.
– Вот как, – полковник задумался. – Но тебе это знать не положено. Скажу только, что в поле нашего зрения он оказался не просто так, а такой головастый мужик, как ты, может догадаться, по какому поводу.
– Догадываюсь.
– Вот и славно.
Иванов сел напротив меня и подтянул к нам бутылку коньяка.
– Ну, это всё я проверю, что ты говорил, если правда – размажу их по асфальту. Но я думаю, всё так и есть, я в людях разбираюсь. А откуда ты это всё знаешь?
– Фирма у меня, – сказал я. – Которая такие вопросы решает. И раз выпал шанс, пробили, что надо, подсказали коллегам из органов. И тебе, потому что бандиты от закона прикрылись, нужен кто-то, кто с этим сладить может.
– Что за фирма у тебя такая, но ладно, проверю… и пока я здесь сидеть буду, их гонять начнут, а мой Колька… ну, ты вроде мужик нормальный оказался, – он разлил коньяк. – Давай тогда за пацана моего вмажем, а потом…
Сработало. Он понял, что нет смысла выцеплять непонятно кого, когда можно накрыть настоящих виновников, кто подсадил его сына на дурь. А то, что вышло с размахом, его не смущало. А я подзабыл, насколько Иванов бывает вредным, но договориться с ним оказалось не сложнее, чем с Некрасовым. Но говорить я с такими людьми научился, опыт никуда не делся. Нажал куда надо, предложил, что нужно нам обоим, а заодно и свои цели выполнил на этом этапе. Но я не расслабляюсь, работа не заканчивается.
Я же теперь не следак, у которого в ведении куча дел. Я могу браться за то, что считаю нужным, и доводить это до конца. Это точно доведу до финиша.
Но выпить мы не успели. У меня запищал пейджер резким неприятным монофоническим звоном, хоть недолго. Я прочитал сообщение и поднялся.
– Надо идти.
– А тебя кто-то отпускал? – недовольно спросил он. – Мы не закончили.
– А я тоже здорово рискую, – сказал я. – Ты вот пьёшь сидишь, а у меня на девушку напали, чтобы мне отомстить, а заодно и брату. Наум-то без дела не сидит, как я и думал. Сидеть некогда.
– Вот гад, – Иванов махнул рукой. – Недолго ему осталось, но подгадить может успеть. Короче, там внизу попроси, чтобы подбросили на служебной тачке, скажи, что я разрешил. И ещё… мне нужен твой номер…
Я положил на стол визитку и направился к выходу. Он подобрал карточку и взглянул, явно запоминая номер с первого раза.
* * *
Возможно, то, что я как-то вступился за Костю Левитана перед гопниками, помогло. Он и ночью сегодня не дал меня огреть бутылкой, а сейчас напал на кого-то из своих, лишь бы не дать Юльку и Димку в обиду.
Помнит добро. Димка даже говорил, что Костя даже руку сломал какому-то утырку.
