Уши торчком, водит ими как локаторами, глаза устремлены куда-то в заросли. Женька? Не похоже… Кто-то следит за мной, идет сзади. Что за «зверь-кабан» такой?
– Считаю до трех! – крикнул я. – Не выйдешь! Пускаю собаку! Р-раз!
– Не надо собаку, дядя милиционер! Это я! Петя! – пронзил чащу голос Рыжего.
– Лесные пассатижи! Ты чего здесь?
Петька вышел из кустов. Насупился, вид пристыженный.
– С вами решил пойти… я же… я виноват…
– Совесть пробила? Это хорошо. Ты один?
– Один. Пацаны в лагерь ушли.
– И что мне с тобой делать? – вслух размышлял я.
– С собой взять! – снова с напором произнёс он. – Уже столько прошли.
– Ну да… а если тебя хватятся? Родители приедут…
– Не хватятся, – с некоторой обидой проговорил Рыжий. – Детдомовский я… Нет никого… Вот и обозлился на Женьку. Одним все, а другим ничего. Вот почему так?
– Ладно, – потрепал пацана по макушке. – Ты молодец, не побоялся пойти… Пошли вместе твоего одноклассника искать. Чего уж теперь…
Еще через час пути мы изрядно вымотались. Лазить по бурелому с гипсом, после сотряса и без тренировок – то еще занятие. Петька тоже устал, но не скулил, а, стиснув зубы, терпел. Только Мухтар был весел и неутомим. Возможно, он принимал это все за игру. Тренировку. Мы с Серым, бывало, частенько прокладывали след за городом, где никто не мешает оттачивать навык. Вот и сейчас – для пса это была очередная прогулка, и пацан какой-то рядом, значит, несерьёзно. А я, признаться, уже начинал волноваться за пропавшего пионера. Так далеко забрел… Не к добру это все. Не тайга, конечно, но свалиться в овраг и свернуть шею – запросто по темноте можно… Он еще и без одежды, в одних плавках. Благо ночи теплые сейчас, днем так вообще жара, но все же…
Впереди путь преградил ручей. След уперся в русло. На воде псу трудно его взять. Перешли по колено в воде, а следа дальше нет… Черт!
– Дядя Саша, а мы что? След потеряли? – удрученно пробормотал Петька, озвучив мои невеселые мысли.
– Не потеряли, а временно упустили. Щас найдем.
– Скорее бы… – вздохнул Петька. – Гребешков там, наверное, сидит под кустом и боится.
Я хмыкнул и повернулся к Пете:
– Жалко?
– Ничего не жалко! Просто ноги гудят, сколько его искать-то можно? – стал хорохориться пацаненок.
Ну-ну… Все таки проняло Петьку, понял свою вину с ночным купанием.
Мы побродили вдоль ручья в поисках следа, но чертова водная артерия, казалось, перечеркнула его напрочь. Вот блин…
– Мухтар, давай, братишка, ищи, ищи… Найди. Куда вышел из ручья пионер?
По серьезности интонации в моем голосе, пес понял, что это блуждание по лесу – вовсе не игра. И стал с удвоенным рвением рыскать вдоль ручья. Я уже устал и не поспевал за ним. Рука разнылась, пришлось отпустить Мухтара. Присел на поваленное дерево. Рядом примостился понурый Петька. Казалось, он разуверился в успехе поиска.
– Гав-гав! – подал голос Мухтар ниже по ручью.
– Пошли, – скомандовал я парнишке. – Нашел он след, слышишь? А ты нос повесил.
– Правда нашел?
– Правда…
Я снова взял Мухтара за поводок, и минут через двадцать очередного марш-броска мы уперлись в реку. Видимо, снова вышли к основному руслу или к протоке. Вот незадача… Я пожалел, что не взял с собой карту местности, никак не рассчитывал, что так далеко зайдем.
– А теперь куда? – поскуливал рыжий.
Я остановился и прислушался. Где-то скребет землеройка. Или как там такие зверушки называются? Не знаю, я не ботаник, не разбираюсь в зоологии.
– Слышишь? – спросил я Петьку.
– Что?
– Скребся кто-то?
– Не-а… Может, зверушка или птичка?
– Скорее всего, – кивнул я.
Мы стали кричать Женьку. Я сложил руки рупором, а Петька верещал погромче меня. Я шикнул ему, чтобы он иногда помалкивал – надо послушать. Но тишина в ответ, лишь листочки шелестят да эта настырная землеройка скребется. А след, похоже, опять пропал. Потому как возле реки утром выпала обильная роса, могла его забить запросто. Снова надо обследовать территорию, тщательно искать продолжение цепочки следов. Фух… Вымотался… Но останавливаться нельзя.
– Гав! Гав! – Мухтар потянул куда-то вбок.
Уверенно потянул.
– След нашел? – радостно воскликнул Петька.
Но пес не водил носом и не принюхивался, а просто тащил куда-то в рощицу.
– Не похоже… – с сомнением покачал я головой.
Мухтар повел нас в березняк. Звук «землеройки» усилился. И не землеройка это вовсе, теперь явственно слышно, кто-то шуршит землей. У Мухтара слух получше моего, поэтому он безошибочно определил нужное направление. И вот мы стоим на краю ловчей ямы. Наверное, от браконьеров осталась, старая и поросшая бурьяном. А на дне – грязный, как черт, но счастливый подросток. Руки по локоть в земле, он пытался выбраться, но припадал на одну ногу, прихрамывал. Вот почему не смог.
– Женька! Дурак ты этакий! – радостно заорал рыжий. – А ты чего не откликаешься?! Мы тебя кричим, кричим!
– Охрип я, – еле слышно прошептал пионер, размазывая кулаком на грязном лице слезы счастья. – Еще и ногу подвернул…
* * *
Мы вытащили парнишку из ямы, скинув ему поводок. Он обмотал его вокруг пояса. Выбрался – весь исцарапанный, помятый, но радостный. Рыжий его обнял.
– Прости, – бормотал он. – Не было кикиморы, это мы разыграли.
– Прибью! – насупился было Женька, но видя, что рыжий вытирает глаза, проговорил: – Не думал, Петька, что ты плакать умеешь.
– За тебя испугался, – признался рыжий и вдруг разрыдался.
Всхлипывал, ойкал, согнулся даже пополам. Больше не смог сдерживаться и корчить из себя «правильного» пацана.
И ребята крепко пожали друг другу руки.
– Забирай складник за так, – заявил Гребешков. – Я же обещал тебе.
– Спасибо, – выдохнул Петька. – Но я тебе альбом подарю… Там только две марки гашеные, остальные без чернил…
На том и побратались, а вот злоключения наши не кончились. Женька растянул голеностоп, когда брякнулся в яму ночью, и не мог идти, только прыгал. Напоминал теперь оловянного солдатика. С одной ногой, но стойкий и неунывающий, несмотря на такие ночные приключения. А я подумал, что советские дети – особая порода подростков, не испорченная благами современной цивилизации. Игры на стройке в шпионов и разведчиков закаляли характер, не то что современные онлайн-игрушки. Я вдруг вспомнил себя в их возрасте, таким же был… Мы играли с огнем, палками, железками, ножичками, самодельными дротиками, луками и рогатками. Взрывали карбид, бомбочки из магния, испытывали пугачи. Прыгали с идущих поездов, цеплялись за автобусы зимой. Родители этого не знали, а у нас было волшебное спасительное средство – подорожник. Он лечил всё – от ожогов до порезов. До сих пор непонятно, как мы благополучно доживали до взрослого состояния.
Женька спасен, но теперь возникла другая проблема. Он с одной ногой, а я с одной рукой. И это значит только одно – я его на себе не утащу через лес. Петька один из нас троих здоровый, но не Геракл, мал еще… Нужно вызвать помощь, чтобы эвакуировать Гребешкова.
Оставить их здесь с Петькой, а самому двинуть в лагерь за помощью? Идея так себе, уж очень мы далеко от всех поисковых групп. Опасаюсь их в глуши одних оставлять, ведь не смогут же на месте сидеть.
Тогда я придумал кое что получше.
Глава 7
Я вернулся к речке. На берегу нашел два подходящих камня и принялся швырять, стараясь одним попасть в другой. Не с первого раза, но получилось – один камень раскололся надвое и поблёскивал теперь острой гранью. Я подобрал его и вернулся к яме. Снял с березы кусок бересты, велел его держать пацанам и здоровой рукой нацарапал записку на податливом материале. Совсем как в старину.
Свернул послание в трубочку, вытащил шнурок из ботинка и привязал получившийся свиток к ошейнику Мухтара. Теперь самое главное – чтобы пес понял, что пойдет с важным донесением, но без меня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
