Артём. Сидит, обхватив склонённую голову руками. Локти упираются в колени. Мой взгляд он не чувствует или просто не хочет на меня смотреть.
– Я испугался. Ты что творишь? – говорит негромко, но строго. – Если бы я не пришел… Ты утонуть захотела? Что за идиотская привычка – лежать в ванне часами, – чем дальше, тем холодней становится тон.
– Ты сделал дубликаты? – голос сипит.
– Это единственное, что тебя интересует? – взрывается, выпрямляясь.
– Мне казалось, это ты топишь.
В темноте видно, как глаза загораются недобрым блеском.
– Совсем кукухой поехала? Я без тебя дня провести не могу, – резко приближается, нависая. – Придушил бы, да сам подохну. Что ты за … – говорит сквозь зубы, делает носом глубокий вдох. Руки сжимают подушку по краям, моя голова между. – Алён, перестань мучать. В свинце меня варишь.
Прижимаю руку к лицу. Зубами сжимаю ладонь. Когда это всё прекратится? Так ведь нельзя. Я так устала, сил нет. Первый раз скрыл, что женат. Второй раз, что женился.
Что ещё надо пережить, чтоб дошло… Домой вернуться, быть может?
Так жалко себя в этот момент становится, просто фу. Слезы катятся из глаз, чувствую, прокладывают мокрые дорожки рядом с ушами.
Он рядом, можно руку протянуть и дотронуться. Не делаю этого, я ведь решила. Сколько можно по кругу ходить?
– В этот раз точно всё, – шепчу.
Он слышит. Понимаю по сужающимся напротив глазам.
– А меня спросить не забыла?
– Жена спросит.
Мой ответ Артёму не нравится. Со всей дури бьёт по матрасу. Снова и снова.
– Сколько тебе раз объяснять…
Даже слушать его не хочу. Дословно всё знаю. Я не захотела. Женился назло. Вы бы поверили? А если поверить, что это меняет?
Бесхребетной себя ощущаю. В этот раз хотя бы не плачу, сидя под дверью, которую сама же закрыла.
– Давай ты уволишься, пройдём обследование и попробуем ещё раз?
Удивляюсь: такое он нечасто предлагает.
– Я не хочу больше пробовать. Один раз я от женатого, как оказалось, мужчины беременела. Ничего хорошего из этого не вышло, – говорить стараюсь тихо, чтоб не так бросалось в глаза то, что тема даётся с трудом.
Артём садится рядом. Я подбираюсь, на локтях отползаю к спинке кровати и плотнее закутываюсь в очень влажный халат. Видимо, в нём он меня из ванной притащил.
– Если бы ты знала, сколько раз я жалел, что так тебе в этом признался. Надо было не говорить. Понял это сразу. Мчался к тебе, ругая себя.
Не знаю, что на это сказать. Вспоминаю тот день.
Артём был в командировке, к тому моменту уже пару недель. И столько же в ней должен был оставаться. Меня начало мутить почти сразу после его отъезда. Как будущий медик, я в первую очередь про беременность и подумала. Купила несколько тестов, сделала их поутру. Все положительные. Именно тот момент в моей жизни самый счастливый. Невообразимая радость. Необъятное счастье. Понимание, во мне живёт жизнь.
Дождаться приезда Артёма, чтоб рассказать? Да ну что вы, где столько выдержки взять? Последние месяца четыре, за исключением последних недель, мы постоянно были вместе. Я успевала только на занятия ходить. Да и те были не особо важны. Когда он успевал работать, даже не знаю. График у него не нормированный, обычно в худшую сторону. Но тут всё совпало: работал он ночью у меня дома и днем, пока я училась.
Помню, как дрожали руки, пока его набирала. Не расскажу – меня разорвёт. Это ведь супер, чудо такое! У нас будет маленький.
Сразу после приветствия заверещала:
– Артём, ты скоро станешь папой!
А в ответ тишина. Нет, не так. Гнетущая тишина. Я слышала, как он тяжело задышал. Так красноречиво, что перед глазами возникло его нахмуренное лицо.
Может, я просто не вовремя? Не ожидал, например? Так ведь не правильно сообщать. Только такие мысли меня посещали в тот момент. Усомниться в Артёме? Никогда.
– Артём, ты занят? Перезвонить?
И снова тишина. Помню, как начали дрожать губы.
Временной портал, честное слово. Смотрю на него сейчас и не вижу.
– Тём, ты не рад? – спустя несколько минут до меня начало доходить. Такая беспомощность: и трубку не бросить, и сделать ничего не можешь. – Мы ведь хотели. Ты говорил, что хочешь. Чего ты молчишь?
– Алён, я женат, – более неуверенного тона я от него никогда не слышала, но это неважно.
Фраза оказалась магической. Солнечный свет погас. Земля разверзлась. Вояж до чистилища.
Закусываю губу, до боли. Отрезвляет.
– Нет, Тём. Больше пробовать мы с тобой не будем, – говорю в пустоту, смотреть на него не хочу.
– А с кем ты будешь пробовать? С малолеткой этим? Или как в прошлый раз? – цедит сквозь сжатую челюсть. – Придушить тебя хочется.
– За то, что я с другими после тебя встречалась?
– Забыла, как рыдала потом?
– Меня Антон не бросал, я сама ушла. Потому что понимала, что родить не смогу.
– Рот закрой, – прикрывает глаза, тут же сжимая переносицу. – Коробит от мысли, что ты от другого забеременеть пыталась.
– Не наглей. Мы с ним пару лет были вместе. Я что постоянно должна за тобой бегать?
– Можно подумать, ты хоть раз бегала. Вечно я за тобой, как полоумный, – Артём открывает глаза. В них столько боли… Она мигом передаётся мне.
– Тём, – тяну к нему руку, сжимаю ладонь, – ты не хуже меня видишь. Нам не судьба. Не идёт и не едет. Пора прекращать, у тебя жена очень милая. Дай себе шанс быть счастливым, – крепче сжимаю. С верхней губы слизываю слезы.
– Алён, а если бы я не пришёл? – резко дёргает меня на себя. Колени упираются ему в бёдра. Сжимает в объятьях, зарываясь в волосы руками, лицом. – Я не переживу, себя не прощу, если с тобой что-то случится, – гладит по голове. Нежные прикосновения делают больно.
Не представляю, неужели можно любить кого-то сильнее?
– Я пообещаю тебе после работы только душ принимать. Правда, – всхлипываю.
– И будешь писать перед сном, – властные нотки прорезают мягкий тон.
Позволяю себе обнять его в ответ.
– Не уверена, что стоит. Просто поверь мне, может быть ещё лучше. Стоит лишь отпустить прошлое.
– Тебе с кем-то из них было лучше?
Стоит соврать. Способность говорить пропадает. Открою рот и заплачу.
Качаю головой, мол, нет, не было.
Уезжает Артём уже под утро. Первый раз мы с ним так… Всё обсудили, не ругаясь. Ключи отдал. Как бы там ни было, дороже него у меня никого нет.
Глава 19
Четыре дня проходят в режиме нон-стоп. Единственное, на что я ещё не забила, это посещение «не своего пациента». Пару недель – и это стояние перед стеклом станет моим ритуалом.
Пожалуйста, пусть он найдёт в себе ещё немного сил.
– Алён, – уже на выходе меня окликает Сергей, – погоди, сверхзвуковая.
Оборачиваюсь. Выглядит очень уставшим, даже потрёпанным. Для зава хирургии – нормально. Папа мог неделями дома не ночевать, правда, потом вид у него был, словно только с креста сняли. Отсыпался и всё по новой.
Зачем я так же хотела?
– Доброе утро, Серёж.
Смотрит на меня с сомнением, немного прищурившись.
– Ещё шести нет, какое оно доброе? Ты на допах? Честно признайся. Свеженькая такая.
Он точно шутит, ибо я знаю, что вокруг глаз от недосыпа собрались морщинки.
– Льстец, – журю его. – Ты что-то хотел? – приподнимаю запястье и смотрю на часы. Хотелось пораньше на работу приехать, чтоб никто не мешал.
– Куда ты всё время бежишь? Я хотел кофе-чая с тобой испить. Поговорить.
Хм. Странное дело. Не сказать, чтобы мы были побратимы.
– Ну пошли, раз хотел. Полчаса ещё есть.
– Может, ты к нам? И делу полезно, и глазам приятно, – невзначай произносит, помогая мне усесться за стол в своем кабинете.
– Так, так, так. Что тебе от меня надо? С чем будет чай?
– А с чем ты любишь? – Сергей скрещивает руки на груди, опираясь бедром о шкаф. Смотрит внимательно. Ну что ж, мы тоже так можем. Принимаю сидя схожую позу, откидываясь на спинку.
– Можно зелёный. Только без ртути, – поспешно уточняю.
– Неисправима, – качает головой, отворачивается, принимаясь заваривать. – Об этом, кстати, хотел поговорить, – бегло ко мне оборачивается. Ясно-понятно.
– Заключку поправить? – смысл растягивать, если можно спросить в лоб.
– Алён, откуда такая прыть? Ты же девушка.
– Девушка я в другое время и в другом месте.
Глаза собеседника загораются. Ставит мою чашку на стол, садится напротив и наклоняется.
– Вот это уже интересно, – взгляд лукавый.
– Да ну тебя, – делаю взмах ногой, будто ударить хочу. – Говори уже, сейчас привезут ещё одного перитонитного. Я так и не узнаю, о чём сказ.
– Уговорила, – откидывается, сводя вместе пальцы рук. Знакомый жест. – Ты права была. Медсестра это наша, – понять, о ком он, нетрудно. – Увидела бывшего мужа своей племянницы и решила немного подгадить.
– Человек одной ногой в могиле, судя по тому, что я видела, уже несколько лет как. Куда ещё гаже?
Серёжа пожимает плечами.
– Не знаю, Алён. Расплакалась, сказала, гонял девчонку долго, пока не ушла от него. Замуж больше так и не вышла. Вся семья считает, что из-за него. – Вид у него очень задумчивый, на лице читается легкая неприязнь, следом морщится и тут же прячет её. – Алён, она пенсионерка. Уходит по собственному.
Понимаю, куда клонит.
– Хорошо. Считай, уговорил. Поправим немного. Можешь заехать вечером, или завтра с утра занесу.
– Ты каждый день теперь будешь к нам заходить? Я сам заберу.
– Выгонять меня будете? – спрашиваю, приподнимаясь со стула. – Спасибо за чай, очень вкусный. Мятка, – подмигиваю и уже направляюсь к двери.
– Алён, всё в порядке?
Странный вопрос. Мы же только общались.
– Само собой, Сереж. Не переживай, всё будет в лучшем виде.
День проходит стандартно, из морга не вылезаем с моим Медвежонком. Мне кажется, я эти тела вдоль и поперек изучила. Содержимое каждой ногтевой впадины.
Тихо. Прохладно. Бывает спокойно. Чем не идеальная работа?
– Алёна, зайди, – руководство заглядывает и тут же выходит.
Всё как я не люблю. Самое приятное из возможных вариантов – частная экспертиза. Но тут же… по нахмуренным бровям и ежу новорожденному будет понятно: чем-то человек не доволен.
В кабинете помимо смурного восседают Константин и руководитель одного структурного управления нашего региона. Таким составом мы тут впервые. Уже сейчас понимаю – мне не понравится. Что бы они ни предложили.
Борис Эдгарович смотрит на меня, и настроение его становится хуже. Губы похожи на тонкую линию. А чего ты хотел? Я так торопилась, что пришла, как была. Немного крови, разве страшно?
