Оценив мудрое предложение Сон-Хо, Мирэ раскрыла телефон и нашла среди контактов чат с госпожой Но. Составив ей сообщение, Вон нажала на отправку и отложила смартфон в сторону, зная, что с такой просьбой Йунг справится за считанные мгновения. Но время шло, седан медленно ехал по дороге. Один светофор сменил второй, дисплей начал темнеть. Мирэ напряглась, опустив глаза на телефон, как вдруг тот разразился звонком. Кончики пальцев словно задубели. Быстро приняв вызов, Мирэ поднесла телефон к уху.
– В чем дело, Йунг?
– Госпожа Вон, – ответили на том конце. – Я не могу отправить вам файлы по делу Ханьюла.
– Это еще почему? Что случилось?
– Все сведения на клиента пропали из базы данных…
У Мирэ иссяк словарный запас. Слепо глядя перед собой, она не замечала, как мимо скользили улицы, светофоры и офисы. Машины бегали туда-сюда, как светлячки. Голова начала болеть, и скоро Мирэ поняла, что у нее разыгралась мигрень.
Как из базы данных фонда пропало дело на клиента, если его только что завели? Облизнув губы, Мирэ выставила перед собой ладонь, словно пыталась убедить свою тень.
– Госпожа Но, проверьте всю систему и посмотрите материал в архиве. Может быть, он случайно попал в удаленные…
– Я все проверила, госпожа Вон. Сама не понимаю, как такое возможно, но… Похоже, последние документы по делу Ким Ханьюла остались у вас в распечатанном виде.
«Они были у меня», – мысленно поправила Мирэ, поблагодарив Йунг и закончив звонок. Слишком много странных событий за один день. Мигрень усилилась.
– Судя по складке между твоих бровей, что-то пошло не по плану? – подсматривая в зеркало заднего вида, уточнил Сон-Хо.
Мирэ была бы рада ответить, что все по плану, но исчезновение данных клиента из базы фонда – это совсем не порядок. Но Йунг не первый день работала с документами и вела дела посложнее поисков пропавших файлов, поэтому ее неспособность решить задачу заставляла напрячься. Пропажа карточки клиента – слишком подозрительное происшествие, учитывая, что информация никогда не хранилась в фонде на одном носителе, все было зарезервировано на разных жестких дисках. Куда могла деться вся информация? Неужели это дело рук госпожи Чин? Ну уж нет. Мирэ не готова была так просто сдаваться, Ким Ханьюл – ее клиент. Сейчас у нее недоставало бумаг для заключения сделки, а при отсутствии полного пакета документов она будет считаться недействительной. Рисковать и ехать с пустыми руками на встречу было смерти подобно, особенно в преддверии выборной кампании.
Разблокировав телефон, Мирэ открыла переписку с Йунг и попросила перенести встречу с господином Ким Ханьюлом на другой день. Номер телефона старого коллекционера должен был сохраниться в вызовах секретарши, если, конечно, непонятный сбой не добрался и туда. Оттолкнувшись от спинки сиденья, Мирэ позвала Сон-Хо:
– Разворачивайся. Едем обратно к аукционному дому.
– Что? – удивился тот, сбросив ногу с педали газа. – Зачем?
– Хочу вернуть бумаги по делу Ханьюла.
– Ты думаешь, они все еще у того косплеера? Да он их давно выкинул! Брось, босс, – взмолился Сон-Хо. – Завтра заедем в офис и сделаем новую печать.
– Не выйдет. Дело Ханьюла пропало из базы данных. Все, что есть на его запрос, осталось у того косплеера. И лучше ему было не выкидывать мои бумаги…
Глава 2
Благими намерениями
Дорога обратно до аукционного дома отняла значительно больше времени, чем предполагала Мирэ. На улице к этому времени стемнело. Росшие вблизи здания деревья, изогнутые и похожие на горбатых чудовищ, уже неделю как утратили зеленый цвет и напоминали карамельные трости с жженым сахаром. Чаще всего в черте города было мало живых растений, но возле аукционного дома их росло довольно много, и в позднее время оставаться в тени кривых исполинов становилось не по себе.
– Я припаркую машину, – успел сказать Сон-Хо, когда Мирэ выскочила из авто чуть ли не на ходу.
Запахнув пиджак и сжавшись от сильного ветра, Вон поспешила к центральному входу в здание, но ее снова окликнул Пак, опустивший стекло над пассажирским местом.
– Босс! – почти простонал он. – Не ходи одна, подожди меня.
Оставив его просьбу на растерзание ветру, Мирэ направилась к аукционному дому. Нужно было запросить у охраны съемку наружного наблюдения за день, тогда появится хоть какой-то шанс опознать незнакомца в ханбоке.
Каблуки туфель звучно стучали по бетонным ступеням, напоминая удары ритуальных барабанов. Мирэ почти добралась до стеклянных дверей, когда боковым зрением заметила сбоку вспышку фотокамеры. Обернувшись на яркий свет и громкий щелчок, она увидела молодого человека с бейджем на груди. Рассматривая снимок на камере, тот направился в ее сторону и прошел мимо, довольно улыбаясь проделанной работе. Мельком Мирэ удалось узнать логотип на его бейдже – этот символ Вон точно видела на каком-то канале. Очевидно, этот охотник за сплетнями – блогер или репортер. Но что заставило его так улыбаться?
Закутавшись еще плотнее в пиджак, Мирэ быстро спустилась по ступеням и направилась туда, откуда пришел фотограф. Обогнув ряд квадратных колонн, она вышла к зоне ожидания вдоль парковой зоны и увидела на одной из скамей знакомую массу тканей черного, белого и синего цветов.
В очередной раз Мирэ поразилась тому, как был изготовлен ханбок, в который был одет незнакомец. Даже цвета, используемые в его костюме, были подобраны грамотно и с какой-то определенной целью. Судя по облачению парня, он был не из тех, кто согласился бы вырядиться прислугой. Обычно черный цвет в комплекте означал бесконечность и чаще всего использовался в костюмах знати, как и белый. Синий указывал на постоянство и встречался в одежде высокопоставленных служащих. Мирэ даже не могла и представить, на какой фестиваль ехал незнакомец, но, судя по всему, уровень у мероприятия был высокий, если люди так вкладывались в подбор образа.
Оставив ненужные размышления, Вон ускорила шаг. Как удачно, что этот ряженый никуда не ушел, хоть и странно. Стрелка часов подползла к десяти. Неужели он собирался сидеть возле аукционного дома всю ночь?
Услышав стук каблуков, косплеер оторвал взгляд от земли и взглянул на Мирэ. Тут же его лицо приобрело озадаченное выражение. Поднявшись с места, он склонил голову набок.
– Снова вы, – вместо приветствия проговорил он. – Я догадывался, что вы вернетесь. Хоть и не был уверен на этот счет.
– Конечно, догадывался. – Мирэ сразу перешла на неформальный тон, надеясь, что тем самым незнакомцу станет понятно ее к нему отношение: пренебрежение и злость. – Как правило, люди возвращаются, если что-то теряют. И если хотят вернуть то, что у них украли.
– Украли?
– Не притворяйся идиотом!
– Почему общаешься со мной неформально?
От этих слов у Мирэ отвисла челюсть. Похоже, кто-то слишком вошел в роль и правда мнил себя знатным господином. Как это глупо! В груди Мирэ заклокотал коктейль из негодования, ярости и обиды. Скрывая свои истинные чувства, она демонстративно рассмеялась и покачала головой.
– Что, своими словами задела твое самолюбие? – Мирэ укоризненного прищурилась. – Обычно с ворами не любезничают, – уколола она, надеясь, что неприкрытое обвинение заденет молодого человека.
– Прошу прощения? – незнакомец вопросительно поднял бровь. Его вид был настолько самоуверенным, что у Мирэ окончательно пропало ощущение, что ранее она видела растерянность и страх в глазах косплеера, или кем он там притворялся…
– Мои бумаги, – напомнила она, теряя всякие остатки терпения. Мирэ без стеснения осмотрела незнакомца с ног до головы.
Молодой господин был высоким, почти два метра ростом, и мог похвастаться стройным телосложением. Это можно было понять по тому, как ветер трепал полы его одежды, заставляя те льнуть к подтянутой фигуре. Из его традиционного головного убора выбилось несколько черных прядей. Те упали на лицо ряженого и доставали до скул, очевидно, его волосы были длиннее обычного. Господин действительно выглядел величественно и был непристойно красив. Он говорил неторопливо и не расщедривался на длинные речи – обычно такой стиль общения и поведения себе позволяли состоявшиеся бизнесмены, ушедшие на покой, а не среднестатистические парни.
– Когда мы столкнулись, ты подобрал несколько страниц, – глазами ощупав молодого человека с ног до головы несколько раз, Мирэ осмотрела даже рукава и полы его одежды, затем подняла взгляд к лицу. – Бумаги остались у тебя. Я хочу их вернуть.
– У меня их нет, – бесхитростно ответил тот.
– Ты их выбросил? Спрятал? – Не зная, что и думать, Мирэ начала грешить на госпожу Чин, подозревая, что она могла специально нанять ряженого, чтобы он подстроил столкновение. Так у конкурентки появился бы шанс украсть дело на господина Ким Ханьюла.
– Спрятал? – Впервые лицо незнакомца пересекла усмешка, и пусть сдержанной скромности в ней было ничуть не меньше, чем чего-то демонического, Мирэ обезоруженно промолчала, не зная, чем ответить на его вопрос.
Приподняв рукава традиционной накидки, парень с вызовом посмотрел на нее сверху-вниз:
– Можешь проверить, – бросил он. – У меня нет этих бумаг.
Меньше всего Мирэ хотелось обыскивать незнакомого безумца под камерами слежения фонда Инджи. Хоть косплеер и выглядел как настоящий актер, Вон покачала головой. Минутное смущение быстро уступило привычной злости.
– Где документы? – прямо спросила она, не испытывая ни малейшего желания и дальше вести диалог.
– Сразу после твоего ухода ко мне подошел господин и попросил отдать бумаги ему, – так же прямо ответил парень.
– И ты их отдал!? – вспылила Мирэ, искренне не понимая, кто мог подойти к косплееру. Теперь вопрос о проверке записей с камер наружного видеонаблюдения стал острее.
Проклятье! Если дело клиента перехватил человек Чин Минджи, то для Мирэ риск упустить заветную должность стал еще больше. Неужели у этой мерзавки, госпожи Чин, и правда такой интерес к повышению, что она готова нанять целую труппу артистов, чтобы те путались у Вон под ногами? И кем был тот мужнина, который вышел из здания сразу же после нее и забрал бумаги? По крайней мере, теперь стало понятно, что исчезновение данных клиента из базы фонда – не сбой системы, а намеренное вмешательство.
«Надеюсь, охрана не сочтет меня чокнутой и впустит в здание», – подумала Мирэ, разворачиваясь на месте. Крепко держась за мысль проверить видеоматериал, она уже почти сделала шаг в сторону главного входа, как ее поймали за руку.
– Постой.
По спине побежали мурашки, но вовсе не от холода, а из-за дурного предчувствия. Медленно повернувшись, Мирэ опустила взгляд на свою кисть, которую легко перехватил незнакомец в ханбоке.
Вон нервно сглотнула вязкую слюну, понимая, что нужно было дождаться Сон-Хо и не идти сюда в одиночку…
– Я помогу вернуть бумаги, – убедительно произнес господин в ханбоке, не выпуская руку Мирэ. Что-то в его голосе выдавало двоякость намерений.
Кончики пальцев начало покалывать. Повертев кистью, Мирэ вырвала руку из чужих пальцев и отступила на шаг от парня. Кажется, с первого раза он не понял приказ не приближаться к ней.
– Мне не нужна помощь, – грубо ответила Мирэ и повернулась к молодому господину спиной, но тот в пару широких шагов догнал ее и снова возник на пути.
– Это единственная возможность добиться прощения, – примирительно сказал он. – Мне нужна помощь, но я не знаю, к кому еще обратиться.
Первой мыслью Мирэ было послать его куда подальше в самой нелестной форме, но в одном она была согласна с молодым господином – ему нужна была помощь, скорее всего, психиатрического характера. В этом она не помощник, потому что единственным местом, куда Мирэ и правда могла сдать господина, был полицейский участок.
– Босс! – громкий оклик заставил Вон подпрыгнуть на месте, сердце подскочило к горлу. Мирэ закрыла глаза, не понимая до конца, готова ли она крепко обнять Сон-Хо или же дать ему подзатыльник за то, что он так запропастился…
– Босс! – Ассистент, громко топая, примчался с парковки. – Застудишься ведь! – запричитал Пак. За ним, как порванный парус, развевался клетчатый плед, который Мирэ всегда держала в машине на случай, если придется прикрыть ноги из-за длины юбки. Благо сегодня она была в брюках.
Сон-Хо подбежал ближе и накинул клетчатый плед на плечи Мирэ. Из-за бега его прическа теперь напоминала сахарную вату, топорщащуюся в разные стороны. Быстро пригладив волосы и вернув им аккуратный вид, ассистент затараторил какую-то околесицу чуть ли не на высокочастотных волнах, но вдруг заметил незнакомца и поперхнулся словами.
– Здравствуйте! – машинально сказал Сон-Хо и поклонился.
К удивлению, господин в ханбоке ответил на приветствие как подобает. Он поклонился, и украшение-катккын[12] на его головном уборе отозвалось тихим перестуком бусин. Присмотревшись, Мирэ заметила, что к его мангону[13] крепились кольца из золота, которые традиционно носили люди высокого ранга. Но больше всего Мирэ поразило не это, а понимание того, что все элементы одежды молодого господина выглядят не просто качественно, они были оригинальными, не бутафорскими.
– Господин, ваш образ… – Сон-Хо поправил на носу очки и с любопытством шагнул к незнакомцу, осмотрев его наряд с близкого расстояния. – Образ шикарный! Вы что, готовитесь к Seoul POPCON[14]?
Выглядел незнакомец так, будто не понял ни слова из того, что сказал ему Сон-Хо. Мирэ начала подозревать, что он и правда не знал о фестивале. В любом случае, рассказывать ему о ежегодной выставке поп-культуры она не собиралась, поэтому дернула ассистента за воротник и потянула за собой, пока тот не придумал, что еще ляпнуть.
– Тот мужчина… – Голос незнакомца догнал уходящих Мирэ и Сон-Хо. Помедлив, она обернулась к господину в ханбоке. – Тот мужчина, который забрал бумаги, сказал, что сейчас двадцать первый век.
Остановившись, Мирэ переглянулась с ассистентом и почувствовала, как по телу побежали мурашки. Почему-то из уст незнакомца констатация факта прозвучала как приговор.
– Угу, сейчас две тысячи двадцать пятый год, – вставил Сон-Хо.
– Это странно… – нахмурился незнакомец. – Потому что утром для меня был одна тысяча восемьсот двадцать четвертый.
Казалось, назойливые звуки города стихли на фоне его слов. У Мирэ подгибались ноги от усталости, за день произошло слишком много событий, и сейчас мозг отказывался функционировать здраво.
– Девятнадцатый век… – тихо проговорила она, все еще слыша, как звучит дата из уст незнакомца.
Молодой человек был явно не в себе, если считал, что его реальность – другой век. Более того, весь образ безумца кричал, что он либо слишком погряз в своих фантазиях, либо был одним из тех, кто мнит себя Наполеоном.
Подняв ладони в примирительном жесте, парень продолжил:
– Со мной что-то произошло… Я не помню, как здесь оказался.
Только теперь, сменив гнев на милость, Мирэ взглянула на незнакомца иначе и увидела синяки у него под глазами, а вкупе с красными пятнами на рукавах ханбока – длинный и кривой порез на левой ладони. Кровь высохла и покрыла кожу парня коркой, но рана выглядела достаточно свежо, чтобы от увиденного сделалось дурно.
– Его надо отвезти в больницу… – резонно заметил Сон-Хо, глядя на незнакомца широко раскрытыми глазами. Мирэ не знала, что действительно надо делать: бежать прочь, смеяться или же следовать совету ассистента.
Вместо этого Мирэ решительно покачала головой и сложила руки на груди, защищаясь от ветра.
– Ты сказал, тебе нужна помощь. Какого характера? – сурово спросила она незнакомца.
Задумчиво приложив руку ко лбу, парень опустил глаза, словно пытался вспомнить что-то важное, и принялся рассуждать вслух:
– По какой причине я оказался не в своем веке и как мне вернуться обратно. Должно быть, виной всему моя работа…
– Перемещения во времени возможны только в фантастике, – припечатала Мирэ. – Скорее всего, ты ударился головой или просто хорошо притворяешься. Давай начистоту: тебя послала госпожа Чин?
– Босс… – почти с укоризной в голосе протянул Сон-Хо.
– Отвечай на вопрос, – холодно проговорила Мирэ, вернув все свое внимание парню в ханбоке.
– Женщина тут вовсе ни при чем, – уверенно заявил тот, но спустя мгновение морщинка меж его бровей разгладилась. – Но все началось именно с женщины…
Вот и ответ! Мирэ готова была поклясться, что просияла от торжества. Минджи попалась. И поплатится за это… Когда уверенность Вон почти вскружила ей голову, незнакомец в ханбоке продолжил:
– Она умерла… – Мирэ услышала, как разбиваются вдребезги все ее надежды. Госпожа Чин была живее всех живых. Выходит, незнакомец говорил о другой женщине. Но зачем он делился этой информацией? Вдруг он маньяк-убийца и сейчас решит избавиться от Мирэ и Сон-Хо как от свидетелей?
Опустив глаза на циферблат часов, Мирэ обнаружила, что убила на общение с господином почти полчаса! Что за глупость… Он и десяти минут не стоил. Вон пришла вернуть свои документы, но их у вора не оказалось, так в чем был смысл дальнейшей беседы? Мирэ не была альтруистом, в отличие от Сон-Хо, поэтому собиралась было уйти и утянуть ассистента за собой, но молодой человек продолжил говорить, словно в пьяном угаре.
– Кара хранителей? – рассуждал он вслух.
Не выдержав, Сон-Хо с любопытством шагнул вперед.
– Хранителей?
Вспомнив, что он не один, незнакомец поднял глаза на ассистента и решительно кивнул:
– Да. Я – хранитель.
– Прямо как Лео Уайатт[15]? – Сон-Хо выглядел донельзя заинтересованным. Мирэ закатила глаза и покачала головой, надеясь прекратить это безумие.
– Сон-Хо, это не «Зачарованные», а этот… – она пренебрежительно махнула на незнакомца, – не ангел.
– Постойте-ка… – Незнакомец явно воспрянул духом. Его хмурое выражение лица в считанные мгновения стало таким расслабленным, что он напомнил ребенка. Подняв руку, господин в ханбоке щелкнул пальцами и…
– Сейчас должен был появиться сияющий столп голубого цвета? – с сомнением спросил Сон-Хо, потому что ничего не произошло.
– Перемещение не действует. Не понимаю… – Незнакомец повторил попытку и снова щелкнул пальцами, затем еще раз и еще. Но он по-прежнему оставался на месте, и, если действительно возомнил себя хранителем, очевидно, у него были какие-то трудности либо с его внеземным начальством, либо с крыльями, либо, в чем была уверена Мирэ, с головой.
– Может быть, надо хлопнуть в ладони? – со знанием дела предложил Пак и наглядно продемонстрировал, что нужно делать.
