– Внутри работают, но…
– Покажешь записи?
Он несколько раз кивает и, вздохнув, приглашает меня в комнату охраны, где выводит на экран записи с камер наблюдения внутри спортзала. Я стою позади него, рассматривая происходящее на мелких картинках.
Он нажимает на ускорение, перематывая на момент, который может помочь мне, и тут мой взгляд падает на кадры из зала со спортивным инвентарем.
– Стоп… выведи на экран вот это, – прошу я, указывая пальцем на занимательную картину.
На черно-белом полотне происходит весьма красочная сцена: Скарлетт Скай, в компании мускулистого мужчины-тренера, выполняет приседания со штангой. И делает это так… сексуально? Она стоит боком к камере, уверенно удерживая металлический гриф с дисками на своих плечах, и приседает, выпячивая задницу. Ее движение не остаются без внимания. Мой взгляд переходит на окружающих ее людей, которые смотрят на нее так, словно пришли на бесплатное порно.
Втягиваю воздух в легкие и присаживаюсь рядом с охранником, самостоятельно зажимая кнопку перемотки. Отпускаю ее, когда вижу, как Скарлетт трогают, помогая… наверное, помогая выполнить упражнение, но при этом руки тренера находятся не на инвентаре, а… на ее талии, а потом спускаются к бедрам. Что. За. Хрень?
Кажется, Скарлетт Скай не такая уж и скромница, которую пытается выдавать из себя…
Эта странная девушка с нездоровым желанием подружиться со мной начинает выводить меня из спокойного состояния. И если бы она на самом деле была такой, какой я ее встретил, – резкой, вспыльчивой, дерзкой, то возможно, мне бы было это интересно и весело. Но так как она сказала, что ее поведение в тот день всего лишь дурацкий спор, в котором мне выпала странная возможность поучаствовать, то… то меня это порядком выматывает.
Ее прилипательные действия в мою сторону, объясненные тем, что она просто никого не знает в университете, ее странно-заинтересованные взгляды на меня, попытки поговорить… не цепляют, а наоборот, отталкивают.
С-к-у-ч-н-о.
Но есть вероятность, что она липнет ко всему, что движется, поэтому мне нужно просто забить.
Плюс ко всему, у меня на это лето совершенно другие планы. И имя у этих планов – Фелиция Льюис. Что-то мне подсказывает, что совсем скоро я добьюсь своего, и мы сможем быть не просто девушкой и парнем, который сохнет по ней, а чем-то большим.
Да, ситуация в библиотеке получилась очень… не очень. Но когда она начала беспокоиться обо мне, задавать вопросы о моем состоянии, предложила свою помощь, а потом и вовсе массировала мою шею и плечи, я, поддавшись моменту, решил провернуть кое-что, за что она продемонстрировала мощную пальце-ладонную реакцию в сторону моей щеки.
Абсолютно заслужено.
Это уже второй раз, когда я пытался дотянуть свои губы до ее, за что получил просто пощечину. Но это было забавно.
Полностью проигрышным это не назовешь, потому что ее реакция была столь милой и очаровательной. Когда ее щеки вспыхнули румянцем, дыхание стало прерывистым, а глаза избегали встречи с моими, я не мог не наслаждаться этим моментом. Наблюдать, как она старается скрыть свою смущенность, было абсолютным удовольствием.
– Это все? Больше ничего нет? – вернувшись к реальности, спрашиваю я, когда видео доходит до момента моего появления.
– Да.
Не увидев ничего интересного на записи, я не в очень хорошем настроении отправляюсь домой. Хорошо, что мои мысли заняты Фелицией и могут отвлечь меня от этого неприятного инцидента.
Заехав на территорию особняка, я выхожу из машины, встречая Мэддокса на улице, который, по всей видимости, только что вернулся с очередного пока-что-секретного свидания с Дженни, лучшей подругой Теи.
Решив приберечь свое слегка подпорченное настроение на глубокую ночь и не делиться им с окружающими людьми, я растягиваю губы в привычной дурацкой ухмылке и направляюсь к своему брату.
Мэддокс выглядит так, словно всю ночь потратил на увлекательные разговоры и поддерживающие объятия. В его коротких темных волосах виднеется пух от подушки, а лицо кажется слегка помятым, как будто он поспал всего час, и этот час был перед выездом домой.
Подойдя ближе, я отбиваю вытянутую вперед ладонь и начинаю улыбаться еще шире, заметив на его шее насыщенную отметину, багрового оттенка, подтверждающую то, что мои догадки о его музе верны.
– Твой день выдался весьма… необычным, – отмечаю я, переводя взгляд на его глаза.
– Достаточно, – говорит он, слегка усмехнувшись, вероятно, от воспоминаний.
– Ты не хочешь делиться подробностями, да? – спрашиваю я, уже зная ответ на этот вопрос.
Мэддокс – до передоза творческий человек. Вся его страсть – кисти, полотно и эстетика женского тела. Еще месяц назад он напоминал худшую версию парня после расставания: алкоголь, случайные связи, которые он оправдывал поисками идеальной музы, бесконечные дни и ночи в студии. Но с появлением Дженни в его жизни все изменилось. Теперь он уже не кажется ходячим мертвецом – сейчас он по-настоящему живет.
– В этом нет никакого смысла, – отвечает он, задумчиво смотря куда-то в сторону. А потом он отправляется к моей машине и, присев рядом с водительской дверью, увлеченно рассматривает царапину, словно видит в ней шедевральный рисунок какого-то известного художника.
Закатив глаза, я подхожу к нему и, прислонившись к боковой стороне капота, выдыхаю:
– Да-да, я знаю, что только недавно забрал ее из салона, Мэд. Не надо пытаться вправить мне мозги, я тут ни при чем, – произношу я, выставляя ладони перед своей грудной клеткой.
– Ты снова разбил кому-то сердце? – Он бросает на меня вопросительный взгляд, и я мог бы получить от него еще какую-то нотацию, но, вместо этого, он просто проводит пальцем по царапине и насмешливо добавляет: – Судя по неровности линий, ты очень сильно обидел ее.
– Я не обижал никого, – возмущенно отвечаю я.
– И за сегодняшний день даже не испортил никому настроение? – спрашивает он, подозрительно прищурившись.
После его вопроса, я начинаю активно рыться в своей голове и проматывать события прошедшего дня. Фелиция не могла этого сделать из-за поцелуя. Она ни за что не стала бы портить мою тачку. Или… стала?
Думай, Тео, думай.
Так, еще раз. Когда я уезжал из университета, царапины на двери не было. Или я не заметил… Нет, ЭТО я бы точно заметил! Когда я вернулся в машину за спортивной одеждой после встречи с парнями, с которыми мы периодически собираемся и играем на инструментах, ее тоже не было. Соответственно ее сделали тогда, когда я был в зале. За эти ничтожные полчаса.
Какого…
Второй и единственный человек, которого я, возможно, мог обидеть сегодня, и сделал это очередным переносом общения на попозже, – Скарлетт Скай.
Если это она, то теперь мне становится интересно… интересно, что творится в ее башке, интересно, очередной ли это спор… интересно, какого хрена она это сделала.
– Тео?
– Только себе, – отвечаю я, выныривая из анализа дня.
– Я могу закрасить ее, если что, – предлагает Мэддокс, поднимаясь на ноги.
– Нет, – быстро отвечаю я, смотря в одну точку перед собой и медленно растягивая губы в улыбке, представляя то, как Скарлетт делает это сама. Под моим присмотром. – Не нужно убирать доказательства вины другого человека, если я могу найти его и наказать за проступок.
– Тео, не забывай, на кого ты учишься, – напоминает Мэддокс, явно не разделяя мой настрой.
– Наказание в рамках закона, не беспокойся, – хлопнув его по плечу, я нажимаю несколько раз на кнопку брелока и направляюсь в дом.
Оказавшись в комнате, я, вместо привычного ритуала: публикация фото в соцсеть, игра на гитаре и прокрастинация, следую своему интересу и сажусь за стол. Поднимаю крышку ноутбука и открываю сайт университета, надеясь откопать хоть какую-то информацию об этой особе.
С огромным трудом, спустя долгих двадцать минут, я нахожу кое-что. Кое-что, что не содержит в себе никакой информации, кроме ее фотографии, имени и даты рождения, которая меня удивляет.
Скарлетт не солгала о том, что несовершеннолетняя.
Приподнявшись на стуле, я достаю из заднего кармана телефон, открываю галерею и нахожу ее фото, которое успел сделать в машине, когда она, с ее слов, отменно выигрывала свой «спор». Подставляю телефон к ноутбуку и сравниваю фотографии. Плавно перемещаю взгляд с одного на другое, пытаясь понять, где она настоящая: там, где мило смотрит в камеру, растягивая пухлые губы в улыбке, или там, где гневно сводит брови, смотря так, словно весь мир – ее личное проклятие.
Откидываюсь на спинку, сцепляя руки за головой, и смотрю на ее фото на экране. Все внутри кричит, что тут что-то не так. Не может человек резко и настолько реалистично вжиться в роль бунтарки, если, опять же с ее слов, сказанных после произошедшего, никогда не был таким. Особенно, если учесть некоторые детали сегодняшнего дня.
Библиотека. Ее резкий ответ парню, когда мы лежали под книжным стеллажом. Ее мысли, которые она не озвучивала, но проявляла на лице. Ее взгляды, которые кричали громче слов. Единственное логичное объяснение всему этому – диссоциативное расстройство идентичности. Только в этом случае я поверю в весь этот бред, который происходит, стоит ей только оказаться поблизости.
Что ж, Скарлетт Скай, вот теперь мне поистине интересно узнать, каких плещущих чертей ты прячешь за милой улыбкой и невинными глазками в стенах университета. Так уж и быть, если мне вдруг будет нечем заняться, или я внезапно заскучаю, я тебе снова немножко подыграю.
Глава 7
ТЕОДОР КАТТАНЕО
Чертовски обожаю пятницу.
…но не в этот раз…
Мое утро начинается не по плану. Я забыл подключить телефон к зарядному устройству, точнее я сделал это, но не подключил зарядное к питанию, из-за чего я благополучно пропустил будильник и проспал на целых полчаса.
Поднявшись с кровати, первое, что я замечаю, – бьющие по окну капли дождя, которые ночью сработали на мне как белый шум. Дождь добавляет моему состоянию еще больше сонливости и желания отключиться при первой же возможности, но мне никак нельзя этого делать.
Пусть я и нахожусь в настроении где-то между «дерьмо» и «сносно», сегодняшний день должен пройти прекрасно. Как минимум, одно событие меня порадует сегодня. Или человек.
Натянув на голову капюшон белой толстовки, я бросаю в карман красную коробочку, наушники и телефон. Торопливо выбегаю на улицу, проигнорировав полуголого Мэддокса, отправляющегося в ванную комнату.
Сажусь за руль и выезжаю в университет, проезжая на одном из светофоров на красный, чтобы успеть на занятия.
Сомнительно, да? Конечно же не в учебе дело. Я вообще мог бы не посещать университет, но есть кое-что, что побуждает меня проводить приличное количество времени там еще и летом.
Все дело в одной девушке, по которой я… схожу с ума? Но я не схожу с ума. Я просто мечтаю получить от нее взаимность и, возможно, после этого я успокоюсь.
Заехав в цветочный магазин и извинившись за свое опоздание, я забираю композицию, состоящую из ее любимых желтых роз, и выезжаю к своей королеве.
Я останавливаю машину на парковочной зоне университета и, схватив с соседнего сиденья букет, выхожу под проливной дождь. Бегом поднимаюсь по ступенькам и отправляюсь на поиски Фелиции.
В библиотеке мне сообщают, что она отошла, и я приступаю к игре под названием «найди Фелицию, или… найди Фелицию». Пройдя почти весь первый этаж, я останавливаюсь, заметив ее.
Как же потрясающе она выглядит в этом нежном, но таком роскошном белом платье, длиной до середины бедра. Ее длинные светлые волосы водопадом спадают на спину, а макушка украшена небольшим бантом в цвет платья.
Она стоит у подоконника и, уверен, дарит свою шикарную улыбку своей лучшей подруге – Карлотте.
Подобрав с пола свои мечтательные слюни и стянув с головы капюшон, я поправляю волосы и, натянув улыбку на лицо, направляюсь в их сторону.
– Привет, – произношу я, совершенно не ожидая, что из-за позднего пробуждения мой голос будет звучать ужасающе хрипло.
Карлотта выпрямляется, расширяет глаза и смотрит на Фелицию, затем кивает на меня, явно намекая ей, чтобы она обернулась.
Прочистив горло в надежде, что буду звучать не так грозно, я протягиваю букет из девяноста девяти роз в ее руки и приступаю к поздравлению:
– В эту дождливую пятницу родилась моя королева, благодаря которой каждый мой день становится лучше предыдущего. – Я знаю, что звучу как полный болван, но говорю все это очень искренне. – Я счастлив, что ты есть в моей жизни, пусть пока что в стороне, но все поправимо. Продолжай и дальше радовать меня своей красивой улыбкой и доброй душой. С днем рождения, Фелиция Льюис.
– Тео, – говорит она, слегка улыбаясь.
Меня немного удивляет ее реакция. Я ожидал увидеть отторжение или хмурость. Но она не начинает бить меня букетом по лицу, за что я очень благодарен ей.
– Тео, спасибо большое. – Она отрывает взгляд от цветов и мягко, с добротой смотрит на меня. А дальше… дальше она делает шаг в мою сторону, а я делаю шаг назад, решив, что сейчас все-таки шипы встретятся со мной, но она просто встает на носочки и целует в щеку.
Фелиция Льюис только что сделала шаг ко мне.
Фелиция Льюис только что поцеловала меня.
– Ва-а-ау, – заторможенно выдаю я, совершенно не ожидая получить такую благодарность на свое поздравление. – Я готов дарить тебе цветы каждый день, добавляя по два цветка в букет, чтобы наши отношения развивались еще быстрее, – на одном дыхании произношу, не моргая, чем вызываю у нее улыбку, а у ее подруги кашель, которым она давится, а потом начинает хлопать себя по грудной клетке, желая избавиться от смертельного приступа.
– Тео, ты ведь знаешь, что…
– Знаю-знаю, но я буду ждать, – подмигнув и щелкнув пальцами обеих рук перед своим лицом, я отворачиваюсь и ухожу, чувствуя внутри что-то невероятное.
Продолжая держать лицо в режиме «улыбка придурка», я захожу за угол и засовываю руки в карманы. Прохожу немного и резко останавливаюсь, когда нащупываю пальцами подарок, который купил ей, но о котором совершенно забыл.
Я разворачиваюсь и иду обратно, желая получить еще одну порцию благодарностей, но уже в другую щеку. Почти дойдя до угла, где она стоит, я стопорюсь и прислоняюсь спиной к стене, когда слышу свое имя.
– Фел, ну ты серьезно? Он такой внимательный к тебе, может, все-таки дашь ему шанс? – говорит Карлотта, пытаясь направить мысли Фелиции в правильную сторону. – Это ведь Теодор Каттанео! Слышишь? Секс даже в имени слышится, а во внешности… Думаю, тут и говорить ничего не нужно.
На моих губах появляется самодовольная улыбка от осознания того, что я зарекомендовал себя подобным образом. Нет ничего прекраснее, чем знать, что тебя хотят все. Все, кроме нее.
– Я знаю, – говорит Фелиция, тяжело вздыхая, – но я уже не знаю, как ему намекать на то, что он меня не интересует. Я не хочу его. Он как будто специально постоянно приходит после моих отказов и пытается влюбить меня в себя.
– Детка, это называется желание добиться тебя.
– Это несомненно приятно, но я… я люблю другого.
Услышав эти слова, я начинаю хмуриться и думать, о ком она, черт возьми, сейчас говорит? Насколько мне известно, Фелиция одинока, и ее сердце сейчас свободно. Тогда о какой любви к другому парню может идти речь? Если только…
– Хардин Скотт – вымышленный персонаж, Фелиция.
Да, Карлотта, полностью согласен.
– Нет, это не Хардин, – хмыкнув, произносит Фелиция. – Я познакомилась с ним в конце прошлого лета. А месяц назад я летала к нему.
Следующее, что говорит Фелиция просто рвет меня изнутри и подтверждает то, каким слепым придурком я был все это время:
– Когда я была у него, мы переспали. Это был мой первый раз. И он был таким…
– Болезненным? – интересуется Карлотта.
– Волшебным, – мечтательно произносит она. – Когда любишь человека, закрываешь глаза на боль.
– Почему ты не скажешь об этом Тео? Ну, не о том, что ты потрахалась с парнем, которого любишь, а просто о том, что он у тебя есть, – в голосе ее подруги слышится искреннее беспокойство. – Может, тогда он наконец оставит тебя в покое?
– Я не хочу, – говорит уже давно не моя королева, в очередной раз вздыхая. – Я не хочу делать ему больно. Он такой… такой искренний, милый, забавный, – произносит она, явно улыбаясь при этом.
Я держу в руках бархатную коробочку, поглаживая ее большим пальцем, и решаю, что с меня достаточно, и пора оставить все это позади и уйти, но то, что я слышу дальше, доходит до грани внутренней истерики:
