Это не значило, что я не сбегу и буду покорно вести образ девочки-цветочка. Это значило лишь то, что свой побег я осуществлю немного позже.
Например, сейчас.
– Можете остановить машину? – прошу я, схватившись за подголовник водительского кресла одной рукой и смотря на темнокожего водителя практически в упор.
– Извините, но пока мы не окажемся в пункте отдыха, я не имею права останавливать движение, – сухо произносит он, не отрывая своего взора от дороги.
– А если я хочу в туалет? Мне в окно сходить или мочиться на сиденье? – спрашиваю я, продолжая следить за его профилем.
– Мисс Скай, пожалуйста, потерпите десять минут.
Десять минут. И будет возможность свалить. Это стоит ожидания.
Вздохнув, я опускаю голову на спинку сиденья и поворачиваюсь к окну.
Красивые пейзажи Лос-Анджелеса мелькают перед глазами как кадры из какого-то голливудского фильма. Жизнь здесь совершенно непохожа на жизнь в Детройте. Взять хотя бы райские пальмы, растущие на каждом углу, и запах океана, витающий в воздухе. Но мне это не нравится. Меня воротит от этого. Куда не взгляни – везде парит роскошь, каждый угол просто кричит о денежном изобилии.
– Это даже не роскошь, – бормочу я себе под нос, рассматривая улицы, заполненные идеально вычищенными машинами, ухоженными фасадами зданий и людьми, будто сошедшими с обложки модного журнала. – Это какой-то выставочный зал, где все покупается и продается. Искусственные улыбки. Надуманные разговоры. Показушный блеск.
Сосредотачиваюсь на своей мимолетной злости, пытаясь не замечать, как мужчина в водительском кресле косится на меня. Его взгляд кратковременный, но тяжелый. Он явно слушает каждое слово, несмотря на свой нейтральный тон и внешнюю невозмутимость.
Автомобиль слегка замедляется, и я провожаю глазами группу туристов, замерших у знаменитой вывески с надписью «Hollywood». Телефоны устремлены вверх, пальцы судорожно жмут кнопки, словно им платят за количество снимков.
Тупо. Здесь все для картинок и фильтров, не для жизни.
– Вам не нравится Лос-Анджелес, мисс Скай?
Я отрываюсь от окна и смотрю прямо на него.
– А вы что, детектив, подслушивающий обрывки чужого внутреннего монолога?
– Просто заметил, как вы изучаете пейзажи. – Он переводит взгляд вперед, дергая уголком рта. – Для тех, кто здесь оказывается впервые, все это либо вдохновляет, либо… удручает.
– Ну, угадайте, к какому типу я отношусь? – слегка насмешливо бросаю я, скрестив руки на груди.
Он не отвечает. Конечно. Вместо слов он продолжает вести машину, а я снова возвращаюсь к своему единственному интересному занятию – пялиться в окно и мечтать о побеге.
– Мы приехали, – произносит он, заглушая двигатель автомобиля. – Остановка не более пятнадцати минут.
– Спасибо, – кивком благодарю его и тянусь за своим рюкзаком.
– Вещи можете оставить, – говорит он, смотря на меня через зеркало заднего вида.
– У меня месячные, господин водитель, – едко выпаливаю я лживое, но беспроигрышное утверждение. – Или вы прикажите мне идти с упаковкой тампонов посреди улицы? Это слишком интимно, чтобы показывать кому-то, вам не кажется?
Он сдается и слегка кивает головой, соглашаясь со мной.
Я перекидываю рюкзак через плечо и направляюсь в сторону маркета, находящегося на заправочной станции. Открываю дверь, но вместо туалета, прохожу по нескольким рядам, изображая, что занята выбором перекуса, а на самом деле смотрю через окно на машину, около которой меня дожидается водитель.
Я останавливаюсь напротив стеллажа с энергетиками, который закрывает обзор на улицу, и выуживаю из рюкзака черную куртку. Надеваю ее на свое тело, пряча волосы под капюшон, и прикрываю глаза солнцезащитными очками.
Схватив первый попавшийся под руку напиток, я направляюсь на кассу и оплачиваю покупку, дожидаясь момента, когда водитель отвлечется.
– Спасибо, – поблагодарив кассира и открыв банку, я торопливо иду к выходу, пока есть возможность покинуть это место беспрепятственно.
Ну, почти беспрепятственно.
Увлекшись желанием пройти незамеченной, я фактически не замечаю парня, которому, видимо, очень сильно приспичило посетить уборную. Иначе быстроту и резкость его движений я никак не могу объяснить.
Я впечатываюсь в его грудную клетку не только своим телом, но и энергетиком, стоимостью в полтора доллара, который окрашивает его белоснежную футболку в ядовито-зеленый цвет, а затем падает между нами и пачкает такие же выбеленные кроссовки сладкой жидкостью.
Закатив глаза под очками, я отшагиваю в сторону и собираюсь пройти мимо него, но он решает открыть свой рот:
– Даже не извинишься?
– М-м-м, – сделав вид, что задумываюсь (у меня ведь так много времени на подумать), я продолжаю: – нет.
Я полагаю, что на этом диалог закончен и успеваю сделать всего один шаг, прежде чем мое запястье обхватывает сильная рука и разворачивает к себе.
Я поднимаю на него недоумевающий взгляд, пытаясь понять, что он от меня хочет, и отмечаю его внешность. Он довольно-таки симпатичный… ладно, он красивый. Кудрявые волосы насыщенного пшеничного цвета и ямочки на щеках делают его… милым?
Светлая футболка и широкие голубые джинсы сидят на его фигуре отлично, даже слишком, подчеркивая его телосложение: не перекачанный стероидами, но и не чересчур худощавый, чтобы его сносило ветром. Такой… вполне нормальный.
– Может, передумаешь? – спрашивает он, слегка наклонив голову вперед.
– Может, отвалишь? – отвечаю вопросом на вопрос, выдавив на свое лицо саркастическую улыбку.
– Манерам тебя родители не научили?
– У меня нет родителей, клоун, – выдаю я, испытывая новый прилив злости. – Теперь отвалишь?
– Мне жаль, – говорит он, слегка ослабляя хватку на моем запястье. Я вырываю руку, собираясь уйти. Но мой речевой аппарат слишком хорошо развит, чтобы позволить ему закончить разговор последним, даже если его слова звучат вежливо.
– Видишь, ты и сам прекрасно справляешься с извинениями, – произношу я и, прикусив нижнюю губу, рассматриваю его лицо напоследок. – Шикарное воспитание, я считаю, – добавляю я, стянув очки на переносицу, благодаря чему имею возможность оценить цвет его глаз.
Зеленые. С хитринкой и щепоткой язвительности во взгляде.
Поправив капюшон, я отворачиваюсь и продолжаю свое уверенное движение в другую сторону, поглядывая на машину своего водителя, который увлеченно разговаривает по телефону прямо во время работы.
Какая досада…
Стоит мне оказаться позади заправочной станции, передо мной предстает автомобиль темно-фиолетового цвета. Имея в кармане еще двести два с половиной доллара, я решаю испытать свою удачу и попросить отвезти меня к автовокзалу.
Наклонившись и приставив ладони к тонированному стеклу, я не замечаю на водительском сиденье никого, поэтому решаю прибегнуть к менее законному способу – дергаю дверную ручку несколько раз, пытаясь открыть ее, но ни черта не выходит.
– Черт! – ругаюсь я, но тут каким-то чудесным образом мой гениальный мозг решает проверить еще кое-что, за что цепляется мой взгляд.
Озираясь, я медленно направляюсь к багажнику и опускаю руку к замку, решив убедиться в умственной отсталости водителя, который по странной для себя, но очень значимой для меня случайности оставил его открытым.
Мне не могло так повезти, но… раз так произошло, то почему бы и нет?
Мои губы плавно растягиваются в улыбке, когда я, наконец, стою перед открытым и почти пустым багажником.
Я бросаю туда рюкзак, а затем поочередно перекидываю ноги и удобно располагаюсь на дне, подложив под голову дорожную сумку с весьма мягким содержанием, и только после этого прикрываю «дверь». Искренне надеюсь, что мой хитроумный план сработает, и я окажусь подальше от всех этих людей.
Хорошо, что у меня нет клаустрофобии, иначе мой побег можно было бы считать прямым путем к смерти.
Прождав минут пять, я прикрываю рот ладонью, желая оказаться незамеченной, даже если сейчас удобно располагаюсь вдали от глаз человека, который сначала возится с дверью, а затем опускается на сиденье, из-а чего автомобиль слегка пошатывается.
Пожалуйста, пусть водителем этой машины не окажется огромный потный псих с садистскими наклонностями и орудием пыток в арсенале любимых игрушек.
Услышав рокот мотора, я ощущаю, что автомобиль начинает свое движение слишком резко. Но, скорее всего, все дело в том, что я решила не мелочиться – выбрала самый шикарный спорткар среди… Да у меня просто не было другого выбора.
Моя рука лежит на внутренней стороне крышки багажника, а ушей касается громыхающая музыка, которая просто-напросто может оглушить.
Какие хорошие динамики…
Вынужденно прикрываю уши ладонями, пытаясь спастись от внезапной глухоты, и водитель, словно понимая, что причиняет мне боль своим музыкальным вкусом, уменьшает громкость, и теперь до меня доносятся обрывки его разговора:
– Да-да, так я тебе и поверил… Нет, вчера мой член находился в моих джинсах… Забей, никто не парится над этим…
Боже, куда я, черт возьми, залезла? Какой-то конченный извращенец!
Разговор прекращается, сменяясь голосом человека, сидящего за рулем, и его талантливым исполнением неизвестного мне трека. Вибрации разносятся по автомобилю, заполняя мою грудную клетку приятным послевкусием.
Музыкальные предпочтения у него, мягко говоря, оставляют желать лучшего, но слух у этого человека, безусловно, отменный. Даже через гудящие аккорды можно почувствовать его неподдельную страсть к исполнению. Пусть, я совсем не разбираюсь в музыке, но звучит это впечатляюще.
Моя невольная вовлеченность в его «концерт» быстро сменяется резкой переменой обстоятельств. Звонкое «черт возьми!» легко перекрывает рев басов и врезается мне в уши, а столкновение со стенкой багажника из-за внезапного торможения ясно дает понять: пора напрячься и готовиться к очередному побегу.
Побегу, который снова проваливается, потому что я не успеваю выбраться и оказываюсь обнаруженной совсем не тем психом-садистом, которого представляла на месте водителя, а кое-кем другим. Тем самым придурком из маркета, который умеет приносить извинения.
Серьезно? Это какой-то интересный сюжетный поворот, о котором меня забыли предупредить?
Мой взгляд застывает на его лице, выражающем шок приличного уровня, который не скрывают даже легкая улыбка, скорее напоминающая вынужденно-истерическую.
Он смотрит на меня и несколько раз моргает, а потом и вовсе трет кулаком правый глаз, словно это поможет ему перестать видеть меня.
– Я задам только один вопрос, – начинает он, медленно проводя языком по нижней губе и затем закусывая ее. – Тебе было удобно здесь? Ой, не это… Какого хрена ты здесь делаешь? – Он не кричит, а спокойно задает вполне разумный вопрос.
Собственно, да… Какого хрена я делаю в его багажнике?
Сглотнув, я опускаю взгляд на белую футболку, прилипшую к его телу, на которой теперь красуется не только пятно, оставленное мною, но и светло-коричневый след на весь живот.
– Ты не удержал член в руках, пока справлял нужду? – гениальный вопрос вылетает из моего рта, прежде чем я успеваю осознать всю его тупость.
Его брови, подрагивая, взлетают вверх, а рот слегка приоткрывается от удивления, словно он не ожидал такого от незваного пассажира.
– Ну, раз ты потерял дар речи, – произношу я, излучая уверенность и ощущая свою правоту даже тогда, когда совсем не права и могу понести за это наказание по закону, оказавшись в менее приятном месте с металлическими решетками и пресным питанием. – Тогда я пойду.
Я с легкостью выбираюсь из багажника и наклоняюсь, желая забрать свой рюкзак. Накинув его на плечо, я поворачиваюсь к кудрявому парню и выхватываю из его рук причину пятна на его одежде.
Не разрывая зрительного контакта, я делаю несколько глотков колы без сахара и, облизнув губы, вручаю ему:
– Какая гадость.
Было бы слишком идеально, если бы я спокойно ушла? Да.
Сделав ровно два шага от него, я тут же оказываюсь прижата спиной к его телу. Его руки без особой учтивости резко обхватывают мою талию и, оторвав ноги от земли, оттягивают назад.
– Отпусти!
– О, хочешь поговорить? – с ноткой насмешки интересуется он, опуская свой подбородок на мое плечо. – Как жаль, но говорить ты теперь будешь только в отделении полиции. Я посмотрю, сможешь ли ты там вываливать из своего рта подобные выражения.
Я напрягаюсь всем телом, понимая, что если окажусь там, меня вернут к опекунам. А этого я совершенно не хочу. Поэтому, усилием воли выдавливаю из пересохших глаз несколько слез, которые ни в какую не хотят появляться, и почти умоляю:
– Все-все, я поняла! Прости, я больше так не буду. Мне жаль, что я не сдержалась и сказала немного лишнего.
Он замирает, прислонившись спиной к машине, и затем шепчет мне на ухо, обдавая кожу горячим дыханием:
– Поздно.
– Что ты… – все, что успеваю произнести, прежде чем меня, как старый ненужный чемодан, неосторожно бросают обратно в багажник.
– Полежи еще немного и будь тихой, как… как мышь, – выдает он, наклоняясь к моему лицу, пока мои пальцы до боли в суставах впиваются в его плечи, пытаясь высвободить оставшиеся участки тела из его плена. – На этот раз я дверцу прикрою, а то вдруг ты выпадешь. Мне следы будущего трупа в машине ой как не нужны, – цокнув несколько раз языком, он отстраняется и быстрым движением захлопывает крышку моего «гроба».
– Выпусти меня, придурок! – ору я, стуча кулаками и толкая ногами металлическую дверь.
Спорткар начинает движение, но не прямо, как было до этого, а делая разворот. Совсем не плавно, а очень резко, будто он везет не человека в багажнике, а… труп?
– Теперь мой первый вопрос кажется очень уместным, – кричит он, а я начинаю еще сильнее ненавидеть его. – Удобно тебе, мышь?
Я тебя убью, чертов засранец! Как только выйду из тюрьмы, найду тебя и прикончу!
– Молчишь? – спрашивает он, вероятно насмехаясь надо мной.
Машину намеренно заносит из стороны в сторону, из-за чего мне приходится упираться руками в стенки и одновременно сдерживать рвотные позывы, вызванные резкими покачиваниями.
– Чтобы тебе не было скучно там, послушай… – последнее, что я успеваю услышать, прежде чем вздрогнуть.
Этот идиот включает музыку на максимальную громкость, заполняя рваными нотами тесное местечко. Все происходящее здесь напоминает мой персональный котел в аду.
Какой же кретин! Я тебя видела какие-то жалкие пару минут, но все, что ты вызываешь у меня, – раздражение! Ты просто так не отделаешься от меня, когда мои ноги будут стоять на земле!
Резкое торможение в этот раз кажется более благоприятным, и мое тело просто ждет момента, когда его выпустят отсюда. Собственно, как и все мои внутренности.
Громкий хлопок дверью. Отдаляющиеся шаги. Тишина. И еще тишина, длящаяся несколько минут, а по ощущениям вечность. Щелчок. Яркий свет прямо в мои глаза, из-за которого я щурюсь.
– Приехали. Доставай свои кости из моей тачки, – говорит он, пронизывая меня взглядом и протягивая руку.
