– Пиздец… – шепчет он мне в губы. – Я самый счастливый мужчина на свете…
У Вани красивая улыбка и доброе сердце. Может, полюбить я больше никогда никого не смогу, но привязанность к нему… это такое волнующее чувство. Оно чем-то напоминает нежность, которую я испытываю, глядя на сына!
Ваня надевает кольцо мне на безымянный палец, целует руку, опять обнимает, а внутри, как огромный шар, разрастается радость.
Идиллию прерывает Нора. Она появляется на кухне с Киром. Он снова плачет, сучит ножками. Я даю ему капли от колики иду кормить… Уложилась: и мясо доделала, и получила предложение руки и сердца.
Располагаюсь в одной из двух гостевых внизу, рядом с Ваниным кабинетом. До приезда Новиковых еще целый час. За это время я успею покормить сына, переодеться и выпить чаю для лактации.
Насытившийся Кир засыпает и выпускает сосок. Его надо столбиком подержать. Наш обычный ритуал, но так не хочется трогать спящего. Застегиваю бюстгальтер, поправляю платье и встаю с кровати. Решаю все-таки аккуратно приподнять Кира, но чувствую, будто что-то не так. Я поворачиваюсь, и сначала кажется, что это галлюцинация. Несколько раз моргаю. Когда понимаю, что все по-настоящему, тело пробивает дрожь, она стекает по ногам вниз.
Смятение разрывает сознание.
Я кормила сына грудью под пристальным наблюдением Савчука. Он стоит в проеме приоткрытой двери и буквально прожигает своим раскаленным, дьявольским взглядом. Что Тарас здесь делает? Что он вообще делает?..
Дышать становится сначала трудно, а потом больно.
– Кабинет за следующей дверью. Это одна из гостевых, – доносится голос Норы.
– Спасибо, – произносит Савчук, не сводя с меня глаз
В комнате вновь воцаряется тишина, нарушаемая лишь полусонным причмокиванием нашего с ним сына.
3 глава
Савчук первым отмирает и уходит. Я смотрю на опустевший дверной проем не в силах сдвинуться с места. Из кабинета Вани доносятся голоса – Тарас уже что-то с ним обсуждает, а меня не отпускает напряжение. Оно будто режет на части. Пока Савчук не покинет наш дом, легче точно не станет.
Закусив губу до отрезвляющей боли, аккуратно беру сына. Все действия я совершаю на автомате. Держу Кира столбиком, потом переношу в детскую, хотя хочется спрятаться, запереться с ним в каком-нибудь сейфе. Прошу Нору присмотреть за Кириллом и не выходить из комнаты. Чуть не срывается: «До ухода Савчука».
Я забываю все, что собиралась делать. Невозможно не думать о том, что прошлое снова ворвалось в настоящее. Никак оно меня не отпустит. Вероятно, это правда – дела, стечение обстоятельств, и Тарас случайно оказался на пороге гостевой комнаты.
Как воришка, я бесшумно перемещаюсь по дому и шарахаюсь в сторону от каждого звука. А надо бы – как хозяйка. Замечаю во дворе еще одну машину. Глеб приехал. Еще бы Новиковы не опоздали, чтобы все разом.
Ванин друг появляется в гостиной, когда я заканчиваю с сервировкой.
– Привет, Эва. – Он озирается по сторонам. Присвистывает. – Неплохо нынче живут банкиры.
Сам Глеб к банковской сфере отношения не имеет. Я так и не поняла до конца, чем он вообще занимается. Но его дом ничуть не хуже. Ваня показывал снимки.
Отвлекшись на разговор с Глебом, я пропускаю момент, когда входят Тарас и Ваня. Стоит Савчуку задержать на мне взгляд, как в конечностях опять появляется дрожь. От всего сразу: накатывают болезненные воспоминания, тревога, что он узнает о сыне, и страх, что из-за этого встреч станет больше. А если Тарас и вовсе подстроил свой приезд к нам в гости? Неизвестно, что может прийти ему в голову. Я просто хотела родить ребенка от некогда любимого мужчины, но даже представить не могла, что исполнение этого желания обернется такими сложностями… Их клубок.
– Тарас, с Эвой ты уже виделся и знаком. А это Глеб, мой друг. Он, кстати, связан со строительной отраслью. Если нужны контакты…
– Нужны, – кивает Савчук. – Я сейчас на себе бизнес тяну. Таранов временно сошел с дистанции. Поэтому и пришлось вернуться.
Он говорит это как бы между прочим, но смотрит прямо на меня, будто объясняет свое вторжение в мою личную жизнь.
– Я… к сыну, – произношу тихо.
Но уйти не успеваю – приезжают Новиковы.
– Тарас, оставайся. Эва приготовила свои фирменные отбивные, – предлагает Ваня, и мне хочется застонать в голос.
Но вместо этого лишь мысленно бьюсь в немой истерике.
– Фирменные? – переспрашивает Савчук, по-прежнему пристально глядя на меня. – Надо попробовать.
Гад. Какой же гад! Почему не отказался?
Никто из присутствующих не знает, что свой фирменный рецепт я у него когда-то и позаимствовала. Тарас ведь не только пасту и селедку под шубой вкусно готовит. Однажды он почти два месяца учился на шеф-повара. Потом сказал, что это не его, и бросил.
Я натягиваю улыбку и вместе со всеми иду встречать Новиковых. Ванин начальник – обычный, простой человек, но со своими особенностями в общении. Где бы ни появился, он обязательно должен быть в центре внимания, а все остальные – вокруг него. Ксения – полная противоположность своего мужа, и с ней мне комфортнее.
– Ну здравствуй! – Она осматривает меня с восхищением. – Боже, ни одного лишнего сантиметра. Эва, ты вообще рожала?
Я не скуплюсь на ответный комплимент, потому что Ксения, беременная четвертым, выглядит просто превосходно. Она точно знает какие-то секреты. Я после первого ребенка ощущаю себя развалиной. Невыспавшейся.
– И мне скоро рожать. – Она гладит выпирающий живот. – Так, мальчики, простите, но я хочу хоть одним глазком взглянуть на Крайнова-младшего… Ваня от сына в восторге. Утверждает, что Кирилл – его копия. Покажешь, Эва? – искренне заинтересованно и радостно просит Ксения.
В этот момент я не могу не взглянуть на Тараса. Выражение его лица… Даже чуточку приятно становится, и хочется одними губами прошептать: «Ты это заслужил. Все заслужил!»
– Конечно. Пойдемте посмотрим на наше маленькое сокровище. Не только Ваня от Кирилла без ума, так все говорят после знакомства с ним.
Савчук еще внимательнее впивается глазами в мое лицо.
Нет, тебе не показалось. Хочу, чтобы тебя выворачивало от боли, как когда-то меня.
– Ой, Тарас! И вы такие молодцы! – спохватывается Ксения, обращаясь к нему. – Мы на днях виделись с Ангелиной. Дочка очень на тебя похожа. Прелестная у вас девочка. И все благодаря Эве! А благодаря твоему успешному бизнесу Ваня теперь имеет хороший процент. Вам надо дружить семьями. Отличный тандем!
Дружить семьями? Отличный тандем? Хочется забрать обратно свои слова, что Ксения очень приятная, а Тараса выгнать из дома сию же секунду. И не постыдился же явиться, еще и подсматривал, как я, полуголая, кормлю сына. Хотя… только это ему и остается.
– Как, кстати, Элина?
Элина, значит… Красивое имя.
– Хорошо, – на удивление ровно и спокойно произносит Тарас.
А что ему нервничать? Семья, ребенок, бизнес – все замечательно. Это не его жизнь дважды превратили в пыль.
– Идемте. – Я беру Ксению за локоть, чтобы она наконец прекратила свои розовые излияния.
Не дружить нам с Савчуками семьями. Никогда этому не бывать!
– До свидания, – бросаю Тарасу напоследок, давая понять, чтобы убирался как можно скорее.
– Рано прощаетесь, Эва. – Он держит мой взгляд. – Я все-таки решил остаться и попробовать ваши фирменные отбивные.
Ублюдок! Я глотаю готовую вот-вот вырваться реплику. Беру себя в руки. Возможно, именно острой реакции Тарас и добивается. Решил снова трепать мне нервы? Не получится. Выйду замуж за Ваню, и Савчук даже близко не посмеет подойти. Ни он, ни его Ангелина.
Понимаю, я веду себя глупо потому, что все еще психологически и отчасти финансово зависима от этого подлеца. Хочется растоптать его, с корнем вырвать из себя остатки чувств и всю боль, которую он мне причинил. Эти эмоции – не что иное, как банальная обида. Я решилась, доверилась, вновь захотела быть любимой, а меня гнусно ударили ножом в самое сердце.
Я должна была наслаждаться беременностью, гулять, верить в хорошее. А на деле – почти все девять месяцев провела в больничной палате на сохранении. Отсчитывала не дни – часы, лишь бы доносить Кира.
В детской рядом с сыном постепенно успокаиваюсь. С каждым днем я убеждаюсь, что намного сильнее, чем думала. Потому что есть ради кого быть сильной.
Нора уходит вниз, и мы с Ксенией остаемся одни. Она все говорит и говорит – без остановки рассказывает о своих трех родах, делится впечатлениями, какие прошли легче, переживаниями по поводу четвертых. Расспрашивает, как быстро я восстановилась после рождения Кирилла.
А я до сих пор не восстановилась. Ни психически, ни физически. Кир стал долгожданным чудом, но далось оно очень непросто. Очень. И прогнозы неутешительные. Вероятно, он будет моим единственным ребенком.
Я меняю сыну подгузник. Вспоминаю, что крем остался в ванной на полке. Прошу Ксению присмотреть за Киром и иду за тюбиком. Возвращаюсь – и вижу, как она трогает родимое пятнышко на его ноге.
– Какое интересное совпадение, – замечает она. – У дочери Тараса такое же. И в том же самом месте. Один в один…
Я молча прикрываю ножку Кира, беру его на руки и крепко прижимаю к себе.
– И родили вы с Ангелиной почти одновременно… Разница в несколько дней, – вслух размышляет Ксения.
– И мужья у нас тоже разные. И семьи. Так что свои наблюдения и домыслы оставьте при себе, – резко обрываю я ее и тут же одергиваю себя. – Вам показалось. На улице много мошек, кто-то укусил, – произношу первое, что приходит на ум, а сама ужасаюсь.
Что если слух об этом «совпадении» дойдет до Савчук?
– Да-да, извини, Эва. – Ксения разводит руками. – Беременный мозг. – Она улыбается, но все равно продолжает задумчиво смотреть на Кира.
Стоит Савчуку оказаться поблизости, как моя жизнь начинает рушиться. Что за способность такая у него? Почему все сразу идет наперекосяк?
У меня было много времени, чтобы подумать, говорить ли Киру, кто его настоящий отец. Решение далось непросто, но я его приняла. Ни Кирилл, ни Тарас друг о друге никогда не узнают.
4 глава
– Я покормлю и вернусь.
Предлог остаться в детской у меня убедительный: Крайнов-младший требует грудь.
– Да-да. Не буду вас смущать, – говорит Ксения и выходит из комнаты.
Только после ее ухода я выдыхаю и сажусь в кресле удобнее.
Надо же, не ожидала, что Ваня всерьез примет Кира как своего сына. Он одним из первых (не считая Тараса) оказался рядом, когда узнал, что мне нужна помощь. Я так и не сказала ему, чей Кир на самом деле, а надо бы. Потому что сейчас… Наверное, чем дольше человек затягивает с правдой, тем ему сложнее.
Пока Кир сосет грудь, я рассматриваю его. Ладошки у него теплые, пухлые, пальчики сжимаются, будто хотят что-то схватить.
Не могу поверить, что за столом в гостиной в эту минуту сидит его отец… Я думала, что Тарасу не хватит наглости снова вломиться в мою жизнь. А ему хватило.
Чувства противоречивые. Всегда казалось странным, как бывшие могут стать врагами, не общаться, будто никогда не существовали друг для друга, особенно если есть общий ребенок. Теперь понимаю. Говорят же: чтобы судить о поступках людей, нужно пережить их опыт. Вот и я приобретаю свой. Никогда не говори «никогда».
Кир засыпает, его губки еще немного шевелятся, словно он что-то сосет. Если бы он начал подгибать ножки, капризничать и плакать, я могла бы сослаться на то, что сын требует маму, и больше не спускаться к гостям или хотя бы отсрочить свое возвращение до ухода Тараса… Но прятаться – значит показать слабость и неуверенность.
Укладываю Кира в кроватку, накрываю его легким пледом и включаю видеоняню. Попросив Нору приглядывать, я иду в гостиную, где сегодня накрыт стол. Можно было бы и на улице, но с утра поднялся ветер, деревья качаются, листья носятся по воздуху как сумасшедшие.
Едва переступив порог, сразу вижу Савчука. Не ушел. Бессовестный! Я мгновенно беру себя в руки и сажусь между Ваней и Ксенией.
– Уснул? – спрашивает Крайнов, чуть наклоняясь ко мне.
– Все хорошо, – улыбаюсь ему.
– Вы сегодня в ударе. Сыночка я видела, теперь, Эва, покажи кольцо. Ваня нам только что рассказал, что сделал тебе предложение. – Ксения смотрит на меня с таким умилением, будто ждет, что я сейчас расплачусь от счастья.
Но вместо этого я смущаюсь, чувствуя, как лицо заливает краской. Не привыкла выставлять свою жизнь напоказ.
– Да. – Медленно поднимаю руку, на которой сверкает красивое кольцо с бриллиантом.
Сидит оно идеально, как будто всегда было на моем пальце.
– Боже, я сейчас в обморок упаду! Саша, ты только посмотри… – Ксения восторженно трясет мужа за плечо.
Тарас в это время нарезает мясо, и нож неприятно скрежещет по тарелке. Звук отдается в ушах, и от него сводит зубы.
– Извините. – Уголки губ Савчука приподнимаются. – Какой-то жилистый кусок попался. Я не хотел испортить такой момент…
– Да ничего ты не испортил! – бросает Ксения, продолжая рассматривать кольцо. – Эва, оно прекрасно! Восхитительно!
– Поздравляю! – Глеб поднимает бокал.
– Так вот зачем тебе отпуск. В медовый месяц хочешь жену свозить, – подхватывает Александр, как-то хитро поглядывая на меня.
– Хочу. Но Эва пока сопротивляется, говорит, что сложно путешествовать с маленьким ребенком, – отвечает Ваня с легкой улыбкой.
– Можно у Тараса спросить, как они справляются. Им сейчас часто приходится с дочерью мотаться по городам. Не представляю, Тарас, как ты все успеваешь: и бизнес, и семья, – говорит Ксения.
– Так и успеваю.
От внимания не ускользает, как в это мгновение смотрит на Тараса Ваня. Пристально, задумчиво. Он сам переводит разговор в рабочее русло, а мы с Ксенией так и шушукаемся о своем женском.
Я рассказываю, что потихоньку вернулась в строй. Пока сложно совмещать, но приходится: дела в центре идут не очень. Мне вдвойне тяжелее, потому что Каримов занялся другими проектами, а Кирилл не из спокойных малышей.
– Скоро пройдет. Первые месяцы – они такие, – утешает Ксения, поглаживая мой локоть. – Зато потом все будет как по маслу.
Кир дает мне аж целый час провести в кругу друзей. Почти друзей. Тарас в их число не входит. Ненадолго сменяю Нору, а когда возвращаюсь, в коридоре возле ванной я сталкиваюсь с Савчуком.
Он преграждает путь.
– Не приближайся! – требую я, чувствуя, как от его близости оголяется каждый нерв. – И больше не появляйся здесь. Понял?
Тарас пытает взглядом, будто хочет что-то прочитать на моем лице. Или никак не может насмотреться.
– Та сцена, как ты кормишь ребенка… теперь постоянно будет перед глазами.
Его голос прокатывается по коже, заставляя волоски встать дыбом. Воздух между нами словно трещит от напряжения.
