– Сергей Семенович, подсветите, пожалуйста, над разрушенной колодой.
Нелидов шагнул к ней.
– Нет! – окликнула его я. – Только свет, сами не суйтесь, пчелы сейчас смертельно опасны!
Я обернулась к Стрельцову.
– Кирилл Аркадьевич, вам самому придется распоряжаться вашим трофеем. Мне нужно немедленно спасать пчел, но и медведь, насколько я понимаю, ждать не будет.
– Мы с Гришиным займемся тушей, Глафира Андреевна. – Показалось мне, или в голосе Стрельцова промелькнуло что-то похожее на восхищение? – Вы правы, нужно хотя бы снять шкуру и убрать внутренности, чтобы мясо не испортилось до утра.
– А ежели вы тоже подсветите, ваше сиятельство, то мы и желчь аккуратно соберем, она целебная, – заметил Гришин.
– Тогда придется и тебе метнуться к дому и взять все, что нужно, чтобы освежевать медведя.
– Как прикажете, ваше благородие! – Гришин вытянулся, отдавая честь, и помчался следом за Герасимом.
– Как бы ноги в темноте не переломали, – встревожилась я. – Тогда точно «эпидемия переломов» будет.
– Гришин – очень опытный человек, да и Герасим, я уверен, может о себе позаботиться, – успокоил меня Стрельцов. – А пока они бегают – могу я чем-нибудь вам помочь?
Я снова огляделась.
– Хорошо, что медведь бросился, – вырвалось у меня. – В смысле, звучит идиотски, но он теперь достаточно далеко, чтобы, возясь с тушей, не повредить разбросанные соты.
– Понял.
Я хотела переспросить, что он такое понял, но исправник поднял руку, вокруг которой сгустилась магия, – и здоровенная туша, приподнявшись над травой, отплыла еще на добрых четыре метра от улья.
– Ух ты! – не выдержала я. Как они могут так спокойно относиться к настоящим чудесам?
Исправник улыбнулся.
– Думаю, так будет удобнее всем. Что дальше?
– Возьмите…
Я стащила с себя шаль, забыв, что платье под ней так и не застегнуто до конца. Взгляд исправника будто приклеился к моей груди, потом он резко отвернулся. Я запоздало сообразила, что лунный свет и два огонька – Нелидова и Стрельцова – сделали ткань сорочки почти прозрачной, позволив увидеть больше, чем следовало бы постороннему мужчине. Запахнула платье, справившись с крючками.
– Возьмите пока мою шаль вместо корзины и помогайте мне собирать разбросанные соты. – Я прокашлялась, возвращая контроль над голосом. – Старайтесь не переворачивать те, что с белыми червячками. Это расплод, он поможет не потерять семью. Еще, если увидите на обломке сот матку – она крупнее, чем остальные пчелы, «жопастенькая», как говорил мой… – Я осеклась, поняв, что брякнула. – Словом, если увидите матку, зовите меня. Ее непременно нужно спасти.
Стрельцов проигнорировал мою оговорку. Взял шаль аккуратно, будто боясь случайного прикосновения.
– Да, и еще, – добавила я. – Пчелы напуганы и агрессивны. Двигайтесь медленно и плавно. И, ради бога, не лезьте в колоду!
– Я буду предельно осторожен, – заверил меня Стрельцов, и что-то в его интонации навело меня на мысль, что он имеет в виду не только пчел.
Нелидов, который, конечно же, слышал весь разговор, медленно двинулся по траве, вглядываясь под ноги.
Поднял обломок сот – мишка был не слишком аккуратен, раскидывая колоду.
– Говоря о расплоде, вы имели в виду вот это? – Под двумя огоньками были отчетливо видны личинки в открытых ячейках.
Я кивнула.
Управляющий осторожно положил соты в подставленную Стрельцовым шаль.
Так же, подбирая обломки сот один за другим и складывая их в подол, я двинулась в сторону колоды, готовая, если что, замереть статуей. Но пчелы не трогали меня, и, увлекшись, я подбиралась к колоде все ближе. Уже присев над ней, поняла то, что я должна была осознать раньше. Пчелы, только что потерявшие дом, и часть семьи, раздавленной медведем, наверняка в бешенстве и давно должны были переключиться с одной опасности на другую – людей. Однако они метались над колодой, не пытаясь напасть ни на меня, ни на мужчин. Будто чувствовали, что им пытаются помочь. Хотя, если не выдумывать – скорее всего, потому, что стоит ночь, от медведя все еще несет паленым, а пчелы слишком дезориентированы всем произошедшим. Я присела над колодой и начала бережно разбирать обломки. Нелидов шагнул было ко мне, но я протестующе подняла руку.
– Не нарывайтесь. Не знаю, почему они не трогают меня, но не факт, что не тронут вас. Если можете – переместите свет ближе ко мне, но не прямо к колоде, чтобы не нервировать их лишний раз.
Нелидов послушался. Стрельцов замер рядом с ним, напряженный, будто собирался в любой миг снова схватить меня и закинуть себе за спину, как только что заслонил собой от медведя. Только вот с пчелами такой фокус не пройдет.
– Вернулись мы, ваше сиятельство, – окликнул Гришин. – Вы прямо как на картине «Оборона пасеки» – только подзорной трубы да шпаги не хватает.
– Заткнись, – процедил сквозь зубы Стрельцов.
Я подняла голову.
– Кирилл Аркадьевич, отдайте, пожалуйста, соты Герасиму и займитесь медведем.
– Нет, – отрезал он. – Герасим, давай сюда ящик для сот и помоги Гришину освежевать тушу. А я помогу барышне.
Герасим, конечно, спорить не мог, и я не стала: не до того. Я осторожно переворачивала обломки, стараясь не раздавить ни одной пчелы. Щепку за щепкой, вглядываясь так, что глаза заболели. Под слоем щепок и восковой трухи что-то шевельнулось. Нет, десяток рабочих, облепивших кусок сота с личинками. Но где же…
Внезапно край глаза зацепил движение. Матка была там же – чуть в стороне, почти сливаясь с тенью, брюшко подрагивало, будто от усилия. Застряла под перекрестными щепками, не в силах выбраться.
Я подняла их. Если бы матка сидела на сотах, было бы куда проще. Но она оставалась на обломке колоды.
Я потерла между руками щепку с остатками воска и прополиса, чтобы убрать с кожи запах пота: он может попасть на матку, и тогда рой ее не примет. Осторожно поставила ладонь рядом с ней, будто плоскую дощечку, и затаила дыхание.
– Что вы делаете? – шепнул Стрельцов.
Я раздраженно глянула на него и снова обратила все свое внимание на матку. Несколько вечностей спустя она все же двинулась, мою ладонь защекотали цепкие лапки.
– Роевню, – прошептала я.
Стрельцов огляделся, сообразив, поднял с земли корзину, затянутую сеткой. Двигаясь быстро, но нечеловечески плавно, – завороженная красотой этого движения, я застыла, уставившись на него, – он приблизился и подставил роевню. Я опустила туда ладонь, позволяя матке перебраться в корзину. Кружившиеся рядом пчелы тут же устремились к ней.
– Вот так, – выдохнула я. Наконец соизволила пояснить: – Матку нельзя хватать руками, можно покалечить.
Оставалось только стряхнуть рой к его королеве, что я и сделала.
Оказывается, пока я возилась с разбором колоды, Гришин с Герасимом уже закончили с медведем: сняли шкуру, вынули внутренности и уволокли к дому тушу. На траве остались лишь следы крови да тяжелый металлический запах. Который почему-то никак не мог перебить яркого теплого аромата меда.
– Странно.
Стрельцов втянул воздух, словно подтверждая мои мысли. Полкан ткнулся носом в траву и потрусил куда-то к краю луга. Я шагнула было за ним, но Стрельцов остановил меня жестом. Я послушалась: в конце концов, он тоже не лез туда, в чем не разбирался.
Полкан замер в напряженной позе. Стрельцов остановился рядом с ним.
– Гришин, глянь-ка на это. – Он поднял на ладони булыжник размером с кулак.
Пристав ткнул в камень, тут же лизнул палец.
– Медом намазано. И камень тепло держит до сих пор.
Я ругнулась, сообразив. Медведь пришел не случайно. Кто-то положил нагретый камень, испачканный медом, и ветер разнес по округе запах, достаточно сильный для чуткого нюха хищника. Кто-то чуть не разрушил дело, которое я едва успела начать.
Но кто? Зачем? Вопросы теснились в голове, гудели – куда там пчелам!
Стрельцов сунул камень под нос Полкану.
– Ищи!
Пес посмотрел на него с видом «без сопливых соображу» и потрусил по границе луга. Всего нашлось пять таких камней.
– Ни следа магии, – заключил исправник.
– Ваше сиятельство, к чему тут магия? – пожал плечами Гришин. – Положить в жаровню, а то и в простой горшок с угольями каменюк, как для бани, которые жар хорошо держат, да рукавицей прихватить, чтобы не обжечься. Гляньте внимательней – он дерн подкопал да вокруг камня гнездо сделал, чтобы дольше остывал.
Стрельцов медленно кивнул.
– Или она.
– Думаете, баба? – Пристав вгляделся в траву.
– Я ничего не думаю. Трава примята… – Огонек сдвинулся к дороге. – Но это только подтверждает, что здесь кто-то был. Мужик, баба, а может, вовсе барин или барыня – теперь не сказать. И на дороге следов не осталось.
Он обернулся ко мне.
– Глафира Андреевна, кто может желать вам зла?
Я развела руками.
– Самой бы знать.
– Ах да… – опомнился он. – Гришин, бегом в дом, возьми у всех обитателей по волосу и прихвати деньги мелочью. Чем больше монеток, тем лучше, номинал не важен. Не забудь пересчитать, я утром верну.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
