– Убили… – оторопело шепчу я. – Он же вот только что был жив…
– Угу, был жив, а потом раз – и не жив. Теперь тебе вряд ли удастся отсидеться в уголочке, Влада Сергеевна Сокольская. Историю твоих давних отношений с сыном депутата Вадима Шелепова обязательно вскроет следствие. А если не оно, то его отец постарается все раскопать – единственный сынок, как-никак, погиб. Наследник капиталов, отцовская надежда и гордость… Поэтому в твоих интересах рассказать мне все, как на духу, Влада.
Глава 10
Я сдавливаю ладонями виски, в которые с новой силой вгрызается боль.
– Ужас какой-то, – шепчу хрипло. В голове никак не укладывается, что Олега, который всего час назад угрожал мне по телефону, больше нет. Разве так бывает? Где была охрана больницы, служба безопасности его отца или собственная? Почему никто не предотвратил нападение?!
– Как такое могло произойти? – неверяще мотаю головой. – Не может такого быть!
– Ты его жалеешь, Влада? Старая любовь не ржавеет? – циничным, как мне кажется, голосом спрашивает сидящий напротив мужчина.
– Старая любовь не ржавеет, она высыхает, – качаю я головой. – Я не могу поверить, что его уже нет. Как бы там ни было, он был живым человеком. Наверное, мечтал о чем-то, планы строил. Может, даже любил кого-то.
– Жениться собирался. На дочке своего бизнес-партнера, – в тон мне произносит Вячеслав. – Не знаю насчет любви, но девица хорошенькая, совсем молоденькая, наивная и неиспорченная. Опять же, папа в приданное за ней дает неплохой свечной заводик.
– Какой свечной заводик? – не сразу понимаю.
– Это из классики, Влада. Писатели Ильф и Петров.
– Конечно, «Двенадцать стульев»… – вспоминаю я. Встаю, наливаю себе чай и начинаю жадно пить, потому что в горле все пересохло и, кажется, начало трескаться.
– Рассказывай, Влада. Для чего тебе потребовалось прятать ребенка под чужой фамилией? – напоминает Вячеслав, когда я со стуком отставляю от себя пустую чашку. – И почему младший Шелепов не знал о рождении сына?
Я долго молчу, пытаясь заставить себя снова пережить те дни. Потом начинаю рассказывать:
– Когда Олег узнал, что я беременна, то решил, что это не его ребенок. Пришел в бешенство, обвинил меня в измене. Избил и изнасиловал, а потом выкинул из своей квартиры на лестничную площадку.
– Почему он так решил? – спокойно задает вопрос Вячеслав.
– Тебе нужны все подробности?! – я вскидываю на него злой взгляд – что за мозгоправство и выворачивание души?!
– Только те, что относятся к делу. Этот вопрос относится. Так почему он обвинил тебя в измене?
– Мы… Пользовались презервативами. Всегда. Олег строго за этим следил. Но один раз презерватив порвался. Олег отвез меня в аптеку, но я купила не тот препарат. Просто не знала, что он не сработает и надо взять другой. Пыталась объяснить это Олегу, но он даже не стал слушать.
– То есть, это была не плановая акция с твоей стороны – залететь от мажорика и потом жить припеваючи на алименты? – усмехается Вячеслав, и мне хочется его ударить за эту усмешку.
– Нет!
– Ладно, верю. На интриганку такого пошиба ты не похожа, Влада Сокольская. Дальше что?
– Сначала я хотела сделать аборт. Но потом поняла, что не смогу. Позвонила маме, думала, она захочет мне помочь. Например, предложит жить у нее – своего жилья у меня не было, а она одна жила в четырёхкомнатной квартире, оставшейся от бабушки с дедушкой. Но она сказала, чтобы я сама выпутывалась из этой ситуации. Тогда… Тогда я пошла к отцу Олега, – признаюсь с трудом.
– Хотела попросить, чтобы он надавил на сыночка, и тот женился на тебе? – на полном серьезе спрашивает Вячеслав.
– Не женился, но хотя бы помог деньгами – я училась на третьем курсе, жила в общаге. Подрабатывала немного и стипендию получала, но прожить с ребенком на эти деньги невозможно. К тому же, мне никто не позволил бы остаться с малышом в общежитии. В общем, я в таком состоянии была, что плохо соображала, поэтому и пошла к Вадиму Шелепову.
– И что он?
– Внимательно выслушал меня. Сказал, что должен убедиться, что это ребенок его сына, и я сама предложила сделать генетический анализ.
– Сделали?
– Да. На десятой неделе беременности у меня взяли кровь, провели исследование, и… Меня отправили на аборт. Прямо там же в клинике, где мы с Вадимом Шелеповым встретились, чтобы узнать результаты, меня скрутили его охранники и потащили в операционную. Шелепов сказал мне, что их семья не примет этого ребенка от непонятной девки. И проблем в будущем им не надо, поэтому меня почистят.
– О каких проблемах речь? – голос Вячеслава звучит глухо и жестко.
– Я спросила его об этом. Шелепов ответил, что это сейчас я такая скромная, но он знает наше сучье племя. Что со временем я начну шантажировать его сына этим ребенком и качать из него деньги. Или начну на каждом углу орать, что сын депутата Шелепова обрюхатил меня и отказался жениться. Он как раз баллотировался в то время куда-то. Десять лет назад имидж кандидата еще имел какое-то значение, поэтому старший Шелепов подстилал соломку везде, где мог. А если нет ребенка, то нет проблемы – репутация отца, воспитавшего неправильного сына, не пострадает.
– Как получилось, что аборт тебе не сделали?
– Марфа помогла. Она как раз дежурила и должна была сделать мне… Эту операцию. Когда мы на минуту остались с ней одни, я начала умолять не убивать моего ребенка. Пообещала отдать все свои деньги и драгоценности – мне Олег дарил кое-что. У меня было кольцо и серьги с бриллиантами. Еще золотые часы от известной швейцарской марки – почему-то ни Олег, ни его отец не потребовали вернуть подарки.
– Щедрые мужчины, что тут скажешь. – Вячеслав задумчиво чешет правую бровь. – Что дальше? Почему папаша Шелепов не проверил, что операция точно сделана?
– Его мордовороты пытались остаться в операционной, но против Марфы разве попрешь? Она просто взяла в руки скальпель и разрезала одному из уродов штаны в районе паха. Сказала, что следующий порез будет выше и глубже, если они не уберутся. В общем, мы остались одни, и она сымитировала операцию.
– И Шелепов отстал от тебя? Странно, что он даже не взял биоматериал на анализ, – морщится Вячеслав. – Дилетанты у него в службе безопасности, судя по всему. Что было потом?
– Марфа сообщила охранникам Шелепова, что у меня началось кровотечение, поэтому меня оставляют в клинике. Я пролежала в ней несколько дней, и все это время его люди дежурили у моей платы. Потом исчезли, видимо Шелепов решил, что я для него не опасна.
Тогда Марфа дала мне ключи от квартиры ее подруги, которая уехала работать по контракту в другую страну. Там я прожила месяц. В это время Марфу пригласили возглавить отделение в одной из клиник столицы, и она предложила мне поехать с ней. Я забрала документы из универа, переехала в Москву, сменила фамилию и начала новую жизнь.
Глава 11
– Почему ребенка на Марфу оформила? – Вячеслав продолжает прожигать меня внимательным взглядом.
– Она сама предложила так сделать. Когда подошел срок рожать, на меня вдруг начала накатывать паника, что старший Шелепов узнает про ребенка. Узнает и решит навредить ему или мне. Или, еще хуже – Марфу наказать за обман.
– Так сильно испугалась за чужого, по сути, человека? – хмыкает Вячеслав.
– Она не чужая. Марфа спасла жизнь моему ребенку, и она единственный человек, кто помог мне тогда. Остальным, даже родной матери, было плевать на мои проблемы, – я поднимаю на Вячеслава злой взгляд. – Почему ты такой циничный?
– Что было дальше? – он не отвечает на мой вопрос. Да и правда, не будет же он рассказывать мне историю своей жизни, сделавшей его таким бездушным.
– Я написала отказ от ребенка в роддоме, а Марфа по своим связям сразу оформила над ним опеку. Через неделю я с Сашкой приехала на съемную квартиру, которую оплачивала мне тоже Марфа.
– Прямо мать Тереза какая-то.
– Просто хороший человек, – не соглашаюсь я.
– Ну да, ну да. Только я с трудом верю в людское бескорыстие. Тем более, относительно совершенно постороннего человека, – на полном серьезе отвечает Вячеслав. – И да, я циничный. Как-то так сложилось.
– Зато ты любишь свою коллекцию моделек, и это так трогательно, – язвлю я.
– Ну, должны же и у меня быть какие-то недостатки? – кивает он.
– А ты женат, Вячеслав? – спрашиваю ни с того, ни с сего. Тут же краснею и мысленно хлопаю себя по губам – нашла, о чем спрашивать!
Но он не возмущается, не смеется, вообще никак не показывает, что я задаю неуместные вопросы. Спокойно отвечает:
– Нет, и не был.
– Что так? Вроде и собой хорош, и не дурак. Опять же, крутой брутал, вроде бы женщины должны быть от тебя без ума. Или ты у нас из другой лиги? – не могу остановиться и продолжаю язвить. Да что со мной такое?! Только недавно на каждое слово этого мужика мой рот растягивался в улыбке, а сейчас из него льется сплошной яд.
– Из другой лиги… В смысле, ты волнуешься, не педик ли я? – он начинает откровенно смеяться.
– Не волнуюсь. Мне никакого дела до твоей ориентации, – хмурюсь. Чтобы скрыть смущение, встаю и начинаю убирать со стола посуду. Отворачиваюсь к плите и спрашиваю:
– Сделать тебе еще кофе? Или бутерброд?
Вместо ответа за бедра меня обнимают мужские руки, крепко сдавливают и толкают назад. Мгновение, и я сижу у Вячеслава на коленях. Близко-близко вижу серые глаза с черными крапинками вокруг зрачков.
– Слава, ты чего? – успеваю хрипло выдохнуть, и тут его губы обрушиваются на мои. Жадно захватывают, наполняя его терпким вкусом мужчины и кофе.
На затылок ложится широкая ладонь, сдавливает, не давая шелохнуться, и я сдаюсь. Сама начинаю жадно целовать его. Впиваюсь пальцами в плечи под толстым свитером, мимолетно поражаясь, какие они твердые, просто каменные, и от этого ощущения в голове что-то бахает, рассыпаясь перед глазами золотыми звездами.
Меня ведет, воздух в легких заканчивается, но я забываю вдохнуть новый, а он продолжает целовать так, словно это бог и король поцелуев захватил меня в плен. Атакует мой рот, толкается в него, хозяйничает, будто только там ему и место. Сплетает наши языки, зубами прихватывает нижнюю губу, заставляя меня задохнуться от неожиданного и острого удовольствия.
– Что ты делаешь? – выдыхаю, когда он на миг отпускает мой рот, давая втянуть в себя каплю кислорода.
– Показываю, из какой я лиги, – хрипло смеется он и, подхватив меня под ягодицы, встает. – Где спальня?
– Зачем? – не понимаю я.
– Правильно, не нужна спальня, – и сгружает меня на кухонный стол. Разводит мои бедра и вдавливается между них. Низом живота я чувствую его пульсирующий нетерпением пах и начинаю с остервенением сдирать с него свитер.
– Владка, – хрипит он, толкая меня спиной на столешницу. Обнаженные лопатки касаются прохладного пластика – оказывается, он уже снял с меня футболку и лифчик.
Сходя с ума от нетерпения приподнимаю бедра, помогая стянуть джинсы и со стоном выдыхаю, когда его член входит в меня сразу на всю глубину.
– Слав, презерватив… – пытаюсь шепнуть, но тут же забываю, что хотела сказать, потому что он начинает двигаться во мне. Резко, на всю глубину, выходя почти до конца и снова с силой вбиваясь на полную длину. Его руки крепко держат меня за бедра, не давая отодвинуться ни на миллиметр.
Я закусываю губу, чтобы не начать стонать в такт сводящим с ума движениям. Впиваюсь в мужские кисти ногтями и не отвожу взгляд от его почерневших глаз, от покрытой темной порослью груди и перекатывающихся в такт движениям мышц. От причудливой татуировки на правом предплечье.
Развожу колени шире, впуская его еще глубже, потому что мне мало. Он опускает мои бедра и, не прекращая двигаться, ложится на меня. Я обхватываю его ногами за пояс, скрещиваю лодыжки и впиваюсь ногтями в кожу на коротко подстриженном затылке.
Слава хрипло рычит и ускоряется, вбиваясь в меня с такой силой, что каждый толчок отдается где-то в голове. В мышцах начинают взрываться огненные искры, низ живота сводит судорога.
Я выгибаюсь, бьюсь в мужских руках, раздирая ему спину ногтями, и меня накрывает оглушающий оргазм. Еще несколько длинных толчков, Слава глухо матерится и резким движением выходит. Прижимает член к моему животу, и на кожу выплескивается густая струя спермы.
Некоторое время я лежу, приходя в себя. Потом мужские руки помогают мне сесть, и губы обжигает пахнущий кофе поцелуй.
– Я не по мальчикам, Влада, – произносит Слава насмешливым голосом, и я в ответ начинаю хихикать.
– Точно, не по мальчикам.
– Я по девочкам. – Он наклоняется и целует меня в грудь, мягко втягивая в рот сосок. Отпускает его, втягивает в рот другой, и снова жадно целует в губы. – Вот по таким красивым девочкам.
Я обнимаю его за талию и прижимаюсь щекой к обнаженной груди. Слушаю гулко бьющееся в ней сердце, втягиваю мускусный запах разгоряченного тела, и не знаю, как теперь смотреть этому мужчине в глаза.
Глава 12
– Влад, чего так напряглась?
Я, абсолютно голая, с широко разведенными ногами так и сижу на кухонном столе. Прижимаюсь к груди мужчины, которого вижу второй раз в жизни, но только что занималась с ним обалденным сексом. Он с обнаженным торсом, в расстёгнутых джинсах, стоит, вклинившись между моих ног, и гладит мои плечи.
– Влада… – снова зовет, потому что я молчу. – Если переживаешь, что мы не предохранялись… Я чистый и вышел вовремя.
Мотаю головой – нет, не из-за этого. С трудом выдавливаю из себя:
– Я тоже… Чистая.
Он хмыкает:
– Знаю, видел твою медицинскую карту с последнего медосмотра.
– Что?! – Мигом забыв про свою рефлексию, упираюсь руками в его твердый живот и пытаюсь оттолкнуть его. Вячеслав не позволяет, еще крепче прижимает меня к себе.
– Эй, ты чего? То сердито сопишь и явно страдаешь у меня на груди, то драться лезешь, – он посмеивается, продолжая поглаживать мою спину. – Конечно, я навел о тебе справки. Медицинская карта есть в твоем досье, это стандартный набор информации. Или ты переживаешь, что хорошие девочки не должны трахаться с мужиками, которых они видят первый раз в жизни?
– Второй. Мы с тобой видимся второй раз в жизни, – поправляю его, удивляясь, как легко этот мужчина считывает мое настроение и мысли.
– Ну и какая разница, какой это был раз, если нам обоим было хорошо? – Пожимает плечами Слава. – Тебе ведь было хорошо, и это главное.
– Хвастун, – бурчу в ответ, но на душе сразу становится как-то полегче.
– Вот и умница. Не стоит париться над морально-нравственными аспектами поступков, которые никому не приносят вреда. – Он снова мгновенно читает мое настроение. Может, экстрасенс?
– Так будешь еще что-то? Кофе или бутерброд? – спрашиваю, чтобы окончательно отвлечься от переживаний о «морально-нравственных аспектах» случившего только что секса.
– Спасибо, я сыт. Твой сын сейчас где?
– У Марфы. Я съезжу к этому лейтенанту Петрову, а потом к ним – Марфа обещала пирогов напечь в честь моего дня рождения, – отвечаю и пытаюсь отстраниться. Хотя хочется так и сидеть, втягивая мускусный запах влажной мужской кожи. Прижиматься щекой к темной поросли на мускулистой груди. Чувствовать, как мурашки бегут по плечам и рукам от того, что он гладит мою спину чуть шершавыми ладонями и зарывается губами в волосы.
Помедлив, Слава отпускает меня, отодвигается и окидывает взглядом. Неспешным и таким откровенным, что к моим щекам махом приливает кровь. Я поспешно свожу бедра и, прикрыв руками грудь, начинаю неловко сползать со стола. Он придерживает меня, помогая встать на ноги.
– Значит, вчера в ресторане ты отмечала свой юбилей? Весело он у тебя прошел. – Убедившись, что я стою крепко на ногах, Вячеслав Говоров отступает к окну и отворачивается, давая мне возможность подхватить с пола свои джинсы и футболку. Лифчик почему-то лежит на столешнице возле плиты, и я торопливо сдергиваю его, едва не снеся на пол сахарницу. Прижав одежду к груди, вылетаю из кухни. Уже из коридора кричу:
– Да, день рождения прошел супер! Навсегда его запомню. Я в душ!
В ванной бросаю вещи в корзину для белья и торопливо включаю воду. Смываю с тела следы мужчины и его запах и уговариваю себя, что произошедшее ничего не значит.
«Секс – не повод для знакомства, – повторяю себе, вытираясь и разглядывая свое отражение в зеркале: довольная физиономия, сияние в глазах и улыбка до ушей. – Это был просто одноразовый перепих для снятия напряжения, ничего больше. Сейчас мы выйдем из квартиры, я сяду в свою машину, этот мужчина – в свою, и разъедемся в разные стороны, чтобы больше никогда не встречаться…»
– Влада, ты там продолжаешь страдать над своим моральным падением? Бросай это зряшное дело и выходи, у тебя телефон звонит уже третий раз, – зовет меня из-за двери голос моего гостя.
