Глава 22
– Вот так взял и исчез?! – от возмущения голос Стеши шипит, словно загашенная уксусом сода. Это я только что пожаловалась на подлеца Вячеслава Говорова, снова пропавшего с радаров.
– Угу, взял и исчез, – подтверждаю уныло.
– Разочек переспал с тобой, потешился и слинял без всяких объяснений?! Гондон! Он мне сразу не понравился, между прочим!
– А мне, наоборот, показался приличным мужчиной. Надо же, как я ошиблась, – ахает Любаня. От возмущения она с громким хлюпаньем втягивает через соломинку изрядную порцию безалкогольного мохито, давится и страшно закашливается.
Стеша вскакивает, и начинает остервенело колотить её по спине, так что бедная Любаня едва не втыкается лицом в край бокала.
– Стеш-шка, при-бьеш-шь меня! – хрипит Любаня и уворачивается от очередного удара любящей сестры. Ладонь Стеши, не встретившись с намеченной целью, летит дальше. С размаху сносит со стола бокалы, пару тарелок и каменную подставку со специями.
Грохот и звон разбитой посуды слышно, кажется, даже на улице. За соседними столиками перестают жевать и разговаривать. Весь ресторан начинает дружно пялиться в нашу сторону, а от бара к нам спешит молодой человек в узких брючках, по виду администратор.
– Что за дурацкие соломинки подают у вас в ресторане?! Человек едва не подавился из-за неё! – рявкает Стеша, как только парень приближается к нашему столику. – Возмутительно!
– Кх-я.. кхн-орм-хально! – с трудом выкашливает из себя Любаня. Лицо у неё красное, залитое слезами и потёками косметики, а несущиеся изо рта звуки способны отбить аппетит всем, кто находится в радиусе километра от нас. М-да, называется, поделилась я с подругами своей злостью на негодяя Говорова!
Через двадцать минут, когда Любаня отдышалась и умылась в туалете, а Стеша спустила пар, от души поскандалив со срочно вызванным управляющим, мы снова сидим за столиком. Правда, теперь в совершенно пустом ВИП-зале, подальше от остальных гостей. На столе у нас три бокала с «Клубничной Маргаритой», извинение от ресторана за «негодную соломинку». Но так как Любаня нынче не пьёт, а Стеша коктейли не уважает в принципе, то все три «Маргариты» мои.
Первую я с расстройства уже прикончила, вторую допиваю, и под появившийся в голове лёгкий шумок подключаюсь к обсуждению извечной женской темы: «Почему все мужики такие козлы, а некоторые из них особенно?!»
– Значит, этот твой Слава просто исчез и всё? Ни разу не позвонил, и сообщение или хоть смайлик с сердечком не прислал? – поворачивается ко мне Любаня. В голосе у неё звенит сочувствие, но в глазах мне почему-то чудится торжество. Э-э, похоже, мне надо завязывать с «Маргаритой» и переходить на минералку, а то вижу то, чего быть не может.
– Ни разу, – киваю согласно.
– Ну а ты? Почему сама не позвонила ему? – интересуется Стеша.
Пожимаю плечами: у меня нет на это ответа. Много-много раз за эту неделю я брала в руки телефон. Находила контакт Вячеслава и замирала, не донеся пальца до значка вызова. Ну не могла я сама первая позвонить, что-то восставало в душе против этого. Да с такой силой, что даже больно становилось. Может, опять история с Олегом аукается? Так сказать, психологическая травма на всю оставшуюся жизнь?
– Влада, а тебе хоть понравилось с ним в постели? – продолжает расспросы Любаня.
– Да, стоил он твоих нынешних страданий, или этого Славу растереть и забыть? – поддакивает ей Стеша.
– Нормально. Обычно, – буркаю я, опуская глаза. Нет, даже лучшим подругам, не признаюсь, что понравилось. Обалдеть, как понравилось.
И самый первый раз, когда мерзавец Говоров оприходовал меня на кухонном столе. И второй, когда мы едва добрались до кровати и от нашего общего нетерпения всё произошло быстро и очень бурно. И третий, когда все было неспешно и так сладко, что даже сейчас вспоминаю и пальчики на ногах поджимаются, а низ живота приятно тянет. Про четвёртый и пятый, случившиеся уже утром до и после завтрака, вообще молчу…
Да, в тот раз подлец Говоров остался у меня ночевать. Мало того, узнав, что я хочу вызвать курьера, чтобы отправить Сашкины вещи к Марфе, сказал, не надо курьера, сам их отвезёт.
После ужина оделся в свой дорогущий костюм, только галстук повязывать не стал, а скомкал и сунул в карман. Взял приготовленную сумку, и чмокнув меня в нос, исчез из квартиры.
Объявился Говоров через три часа, когда я извелась в уверенности, что он передумал возвращаться и ночевать у меня, а просто смылся под предлогом помощи с вещами. Одет был уже не в костюм, а в совершенно новенькие джинсы и чёрный свитер, опять с высоким горлом.
Оказывается, пока я нервничала, он успел скатать в торговый центр и прикупить себе новой одежды. Заодно привёз с собой новенький бритвенный станок, расчёску и зубную щётку. Преспокойно разместил их в моей ванной на полочке, а в шкафу в спальне домашние штаны, футболку и… трам-пам-пам! – упаковки с новыми носками и трусами.
Вот поэтому и было сейчас так обидно, что после той ночи Говоров снова пропал и уже седьмой день от него ни слуху ни духу! А я-то, глядя на его вещи в своём шкафу, уже чего только не нафантазировала себе. При этом он и Марфу, и Сашку моего успел очаровать, пока сумку с вещами им отдавал. Они потом на пару звонили мне и с пристрастием расспрашивали, что это за курьер такой приятный от меня приезжал…
– Ну а ему, этому Славе, с тобой понравилось? Может, ты ему в чём-то отказала, в какой-нибудь сексуальной прихоти, а, Влад? Наверное, ушёл мужик от тебя неудовлетворённый, поэтому и возвращаться не хочет? – не унимается Любаня. Она сегодня решила побыть слугой Святой Инквизиции и выведать все мои грешные мысли и святотатственные поступки?
– Любка, ты совсем кукухой поехала? – вместо меня грубовато отвечает Стеша. – Во-первых, Владка и не должна на первом перепихе его извращенские запросы удовлетворять. А во-вторых, как она может кому-то не понравиться? Да у неё грудь четвёртого размера! К тому же натуральная и такая, что можно без лифчика ходить, мир своей красотой освещая и делая его лучше.
– При чём здесь большая грудь?! – ощетинивается Любаня.
– При том что мужики на красивые сиськи кидаются похлеще голодных младенцев.
– Вот именно! Женская грудь создана для младенцев, а не для украшения. И не для мудаков, которые переспали, и в кусты, – не совсем логично, но очень эмоционально отвечает Любаня и незаметно косится на свою скромную единичку.
– Да не было у него никаких извращений. Всё… по классике… – выдыхаю я.
Торопливо заталкиваю в рот оливку, чтобы зажевать нестерпимое желание рассказать про эту самую «классику» в виртуозном исполнении Вячеслава Говорова, негодяя и мерзавца. Я и про тот спонтанный настольный секс на второй день после знакомства умолчала, и про остальное буду молчать – нечего душу себе травить новыми подробностями.
– Ну, тогда и не знаю… – разводит руками Любаня. – Значит, он просто гон…дольеро.
– И нищеброд! – припечатывает Стеша. – Наверное, увидел, что у Владки и квартирка упакованная, и сама она вся из себя, и его начали жрать комплексы. Жрали, жрали и сожрали!
– Не думаю… – начинаю я вяло возражать и замолкаю. На самом деле, я уже устала от этой темы и ничего не хочу объяснять про Говорова: что никакой он не нищеброд, что машин у него как минимум две и обе не из дешёвых. И про галстук стоимостью, как навороченный холодильник рассказывать нет желания.
Собираясь на наш традиционный девичник, я думала, что просто поделюсь с подругами своими страданиями. Мы дружно обругаем негодяя Говорова и мне полегчает. Но нет, ничуть не полегчало, наоборот, еще тоскливее сделалось.
Так что надо сворачиваться с посиделками: лучше поеду к Марфе с Сашкой, соскучилась по ним, сил нет. И вообще, нужно завязывать с конспирацией и возвращать Сашку домой. Если за неделю Шелепов никак не проявил себя относительно моего сына, значит, и не заподозрил, что это его внук, от которого депутат так хотел избавиться в своё время. Значит, можно успокоиться и жить как жили…
А вещи Говорова из своей квартиры я сегодня же выкину. И зубную щётку, и носки с трусами. Он что, думает, со мной можно вот так обращаться: приехал, переспал, зубы почистил, трусы переодел и опять пропал?! А когда снова приспичило, то спокойно приехал, и вперёд: трахаться, бриться и носки менять?! Нет, секс— не повод для знакомства. Тем более, не причина оставлять у меня своё имущество. И вообще, что я Сашке скажу, когда он увидит у нас дома чужие вещи, а?!
Вот! Нечего мне сыну сказать, так что Говоровское барахло уже сегодня пойдёт на помойку!
– Ладно, девочки, я поеду, наверное, – беру в руки телефон, чтобы открыть приложение такси, и в этот момент он разражается звонком.
Марфа!
– Да! – отвечаю радостно. Хочу уже сказать, что собираюсь приехать к ним, но не успеваю. В трубке раздаётся всхлип, и голос Марфы еле слышно шелестит:
– Влада, Сашка пропал. А мне прислали сообщение…
Глава 23
– Что значит пропал?! Ты что такое говоришь?! – сиплю я, в ужасе слушая с трубке шумное, прерывистое дыхание Марфы.
– Он вышел из школы, всё как всегда – я звонила учительнице. Но домой не пришёл. А пять минут назад мне пришло сообщение на вотсап с незнакомого номера: «С мальчиком всё в порядке. В полицию не звоните», – голос Марфы дрожит, и она вдруг всхлипывает. – Влада, что происходит? Это похитители или кто? Но если киднеперы, то почему сразу денег не попросили?
– Так, спокойно! Ты звонила Сашке и по тому номеру, с которого пришло сообщение?
– Звонила. Ни один не отвечает.
– Перешли мне это сообщение и номер телефона, с которого оно пришло, – прошу, заталкивая поглубже накатывающую панику – что с Сашкой?! Куда он мог пойти и не предупредить ни меня, ни Марфу? И сама себе отвечаю: никуда. Он парень ответственный и мы с Марфой ему все уши прожужжали про правила безопасности. Сашка всегда сообщает, если задерживается в школе или куда-то идёт с друзьями. Да и не ходит он никуда особо, а дорога от школы до дома десять минут занимает, не больше, там и свернуть-то девятилетке некуда.
– Владка, что случилось, – меня с силой дёргают за плечо, а потом начинают трясти. Я с трудом выбираюсь из болота своего ужаса, смотрю на встревоженные лица Стеши и Любани и долго не могу сообразить, откуда они здесь взялись.
– Девочки, Марфа звонила. Сашка пропал… Мне нужно к ней, – произношу, с трудом шевеля губами, когда до меня, наконец, доходит, что я всё ещё в ресторане с подругами.
– Ой, да куда пацан мог пропасть в субботу, в два часа дня? – удивляется Любаня. – Панику наводит твоя Марфа.
– А вдруг нет? Знаешь, сколько сейчас случаев воровства детей? – не соглашается с ней Стеша и я чуть не вою от злости и новой волны страха, сдавившей сердце. Вскакиваю и, не прощаясь с девчонками, несусь к выходу.
Вылетаю на улицу, начинаю бестолково метаться по тротуару, пытаясь сообразить, что делать. Только когда порыв прохладного воздуха бросает мне в лицо пригоршню дождевых капель вперемешку с мелкой жёлтой листвой, прихожу в себя.
Вызываю такси и пока жду машину, безрезультатно набираю Сашкин номер. Потом звоню его учительнице, которая повторяет мне то же самое, что сказала Марфе. Давя рыдания, кидаю в чат класса вопрос родителям – не пошёл ли мой сын в гости к кому-то из их детей? И только когда получаю стройный ряд однотипных ответов, убивающих мою надежду, нахожу в телефоне номер, обозначенный «Вячеслав Говоров».
Набираю и долго слушаю монотонные гудки. Считаю их, чуть не до крови закусив губу: один, два, три… восемь… двенадцать. На тринадцатом вместо гудка в моё ухо влетает бархатное «Слушаю», и я облегчённо выдыхаю.
– Слава, это Влада. Влада Сокольская…
– Я узнал тебя, Влада, – спокойно, почти равнодушно отвечает Говоров. – Что ты хотела?
– Слава, у меня проблема. Мой сын пропал, – всхлипываю в трубку. – Он не вернулся домой из школы, а Марфе пришло странное сообщение… Я звоню, потому что просто не знаю, к кому мне ещё обратиться.
В этот момент мне вдруг приходит мысль, что этот Говоров мог и соврать. С чего я поверила, что он какой-то силовик? Да если и силовик, с какой стати ему ввязываться в мои проблемы? Поэтому тут же выпаливаю:
– Если не можешь помочь, то просто скажи, к кому мне обратиться или…
– Где ты сейчас? – перебивает меня Вячеслав совсем другим голосом, собранным и жёстким, мгновенно возвращающим мне надежду.
– Пресненская набережная, возле Москва-Сити. Жду такси, чтобы поехать домой к Марфе, – отвечаю торопливо.
– Хорошо, поезжай к ней. Никуда из дома не уходите и держи меня в курсе всего происходящего. Поняла, Влада, чтобы ни случилось, сразу звони мне. И отправь мне то сообщение, что пришло Марфе, – командует Слава и сбрасывает звонок.
В этот момент к тротуару подкатывает моё такси. Я кидаюсь к машине, но дорогу мне преграждает крепкого телосложения, с неприметным лицом мужчина в кожаной куртке. В его руке появляются красные корочки и он произносит сухим, совершенно без эмоций голосом:
– Влада Сергеевна Сокольская? Вам придётся проехать с нами.
Глава 24
– Куда проехать? Я ничего не понимаю.
– В Управление, – мужчина держит удостоверение так, что вообще не видно, что там написано. На мгновение разворачивает его передо мной, а потом сразу убирает в карман куртки, я только фотографию и успела заметить. Что за удостоверение, в какое управление надо ехать?!
Начинаю пятиться, нащупываю в кармане телефон – Слава сказал звонить ему при любом происшествии, – и натыкаюсь на какое-то препятствие, появившееся за спиной.
– Давайте без глупостей, гражданка Сокольская, – звучит над ухом хриплый мужской голос, и до меня доносится тяжелое дыхание с резким запахом чеснока. На плечо ложится грубая ладонь, сжимает его и тот же голос за спиной требует. – Пройдёмте в машину. Мы за вами бегать не будем, гражданочка – окажете сопротивление представителям следственных органов и загремите на пятнадцать суток.
– К-куда загремлю? – я впадаю в полную растерянность, пытаясь повернуть голову и посмотреть на того, кто стоит за спиной. – Мне нельзя никуда ехать, у меня сын пропал!
– Вот в управлении про сына вашего и поговорим. Про пропавшего, про найденного… – с неприятными интонациями в голосе отвечает тот, что сзади. Жестко держит за плечо, не давая повернуться.
– Я не могу! Давайте потом приеду к вам, по повестке, – бормочу в ответ растерянно, а взгляд вдруг выцепляет знакомую машину на обочине – грязные, белые «жигули», ездившие за мной неделю назад. Это точно те самые – вон заднее крыло помято, я его тоже запомнила. Значит, это полиция меня тогда выслеживала, а сейчас хотят куда-то увезти. Но разве такие вещи так делаются?!
– Никаких «по повестке», сейчас поедем, – цедит мужчина в кожаной куртке. – Хватит выпендриваться.
– Покажите ещё раз ваше удостоверение, – требую в отчаянии, но он только ухмыляется и смотрит поверх моей головы на того, что стоит сзади. – Давай живее её в машину, чё замер?
Меня толкают в спину, ноги по инерции делают несколько шагов, и в этот момент из дверей ресторана выбегают мои подруги.
– Владка, ты чего так резко сорвалась?! – начинает громко, на всю улицу возмущаться Стеша, а Любаня поддакивает:
– Вот именно, рванула от нас и не «здрасьте», ни «до свидания»!
Девчонки подлетают ко мне и в растерянности останавливаются, глядя, как стоявший за спиной мужик вдруг заламывает мне руку. Рявкает:
– А, ну отошли! А ты давай без глупостей!
Я вскрикиваю и пытаюсь дёрнуться, но делаю только хуже – руку до самого плеча прошивает острая боль. Начинаю визжать и ругаться, плохо понимая, что делаю. Знаю только, что мне нельзя ни в какое «управление», у меня сын пропал! Поэтому ору во всё горло:
– Девочки, меня арестовывают без всякого ордера!
– Эй вы! А ну-ка, документы на арест покажите! – в ответ на мой вопль грозно рявкает Стеша и пытается броситься ко мне на помощь, но Любаня хватает её за пальто. Крепко держит и шипит:
– Ты дура, Стешка?! Это же полиция! Не лезь лучше, видно, Владка круто накосячила, раз её прямо на улице схватили!
– Никакая не полиция, это банди-иты! Стеша, помоги! – верещу я в ответ, когда двое мужчин начинают тащить меня к тем самым жигулям. Задняя дверь машины распахнулась, и из неё вылез третий, парень с абсолютно лысой головой. В моём подвинувшемся сознании мелькает мысль, что солнечный луч, как раз пробившийся между тучек, очень смешно бликует на его зеркальной черепушке…
Снова начинаю трепыхаться, пытаясь освободиться. Дёргаюсь, подгоняемая отчаянной мыслью о сыне, и из кармана у меня выпадает телефон. Летит по дуге летит, шлепается на асфальт и скользит в сторону моих подруг. Прежде чем скрутившие меня громилы успевают опомниться, к телефону коршуном бросается Стеша. Хватает его и суёт в карман пальто, а я верещу:
– Стеша, позвони Вячеславу Говорову! Последний звонок был ему! Блок на телефоне – мой год рождения!
– Да! – кричит Стеша и кидается прочь от бросившегося к ней лысого парня.
Пока меня волокут к машине, я, сворачивая шею, слежу, как Стеша шустро улепётывает от погони, и молюсь, чтобы её не поймали.
Возле распахнутой дверцы меня с силой толкают в спину. Потеряв равновесие, бьюсь лбом о кузов и голову взрывает болью. Сумка выпадает из рук, я обмякаю и через мгновение оказываюсь на заднем сиденье салона, воняющего дешёвым табаком и ванильным ароматизатором. С двух сторон меня зажимают мужские тела, и я кажусь себе жертвой ночного кошмара, от которого никак не могу очнуться.
Распахивается передняя дверь, на пассажирское сиденье падает парень, погнавшийся за Стешей. Я в страхе смотрю на него, ожидая увидеть в его руках свой телефон. Но парень поворачивается назад и матерится, глядя на меня:
