Он будто метил и мстил.
Любил и ненавидел.
Он проверял меня, а мне так нужно было остаться. Я назад не вернусь. После того, как стояла перед ним на коленях – не вернусь.
– Я знала, на что шла. И я… отработаю эти деньги, – процедила сквозь зубы.
«Я уйду лишь тогда, когда заставлю тебя встать передо мной на колени, Давид Басманов», – пообещала я.
– Это твой выбор, – жестко припечатал он, – но обратного пути не будет. Имей в виду.
Я не успела почувствовать, как он снял с меня белье. Или попросту порвал его – наверное поэтому так сильно горели бедра. Порвал, обжигая нежную кожу. Безжалостно и отнюдь не нежно.
Он обезумел.
Я чувствовала его руки повсюду. На ягодицах, на груди, они были везде.
Он стянул с меня свою рубашку, оставил без всего и сказал:
– Ты должна ощутить границы дозволенного. Запомнить, с кем ты ведешь опасную игру, Жасмин.
Он двигался к самому сокровенному. Уверенно и непоколебимо. Я замерла, когда бедер коснулось что-то горячее. Замерла, боясь пошевелиться.
И поняла: одно движение, и он во мне.
Давид был обнаженным, он навис надо мной, желая овладеть. Шутки закончились. Мама, они закончились.
– Ты просто девчонка, посланная мне в качестве подарка. Просто тело. Ты – просто моя женщина.
– Замолчи…
– Таких берут в свое удовольствие, Жасмин.
– Замолчи… – взмолилась дважды.
Его руки надавили на поясницу, он приставил член ко входу. Я охнула.
В глазах потемнело от давления.
– Мне тебя подарили, Жасмин. А тебе заплатили, чтобы понравиться мне. Хорошо заплатили, учитывая твою невинность.
– Замолчи!
Я простонала, кусая подушку.
Готовясь к вторжению.
Я увидела, как изогнулись черты красивого мужского лица, как заострились его четко очерченные скулы. Давид Басманов был красивым мужчиной со своим грубым шармом, и каждая хотела бы оказаться на моем месте.
Каждая, но не я.
Я ненавидела его всем сердцем, но умело играла в любовь.
– Кстати, о твоей невинности, – он жестоко ухмыльнулся, – пистолет ты держала не как девственница, а как профессиональная убийца. Так что это нужно проверить.
Дыхание его обжигало, жарило кожу. Одно его дыхание приносило мне боль. Он мог войти в меня, мог ворваться.
Сделать больно мог, но медлил.
– Есть только одна проблема, Жасмин. Мне мало твоего тела.
– Почему? – я не понимала.
Я должна была стать женщиной Давида Басманова, чтобы проникнуть глубже. В его сознание, в его тайны. Я хочу уничтожить его изнутри, и если цена этому – невинность, то так тому и быть.
– Твое тело при любом раскладе мое. Оно мне предназначено. Оно – мой подарок. Тебе заплатили, чтобы оно было моим. А вот твоя душа – это черный ящик Пандоры.
Он говорил рваными фразами.
И не делал мне больно. Я ждала от него чего угодно, но только не нежности.
– Особый кайф уже не в том, чтобы просто взять тебя. Кайф в воздержании с тобой, Жасмин. Ты мне интересна.
Все закончилось в один миг. Тяжесть его тела исчезла.
Когда на постели я осталась одна, Давид продолжил:
– Тебе заплатили, и ты пришла. Добровольно и никак иначе. Так будь добра держать в своих руках мой член, а не пистолет.
Он начал одеваться. Застегнул ширинку, после – зазвенела пряжка ремня.
У меня не было сил накрыться, и он рассматривал меня сзади. Черный взгляд шарил по бедрам, ягодицам и талии.
– Будь добра не шутить своими губами, а сосать. Когда я скажу это делать. Ведь тебе заплатили, верно?
Он надевал рубашку. Ту самую, что снял с меня. Пуговицы щелкали одна за другой.
– Не слышу ответа, – Давид помрачнел.
– Заплатили, – я согласилась.
Я нашла в себе силы перевернуться, но ощущение его власти надо мной никуда не ушло.
Я накрылась теплым одеялом и поняла, как сильно замерзла. Холод и одиночество проникли внутрь. Я осознала, насколько я одинока.
Когда я жила местью, я жила, а сейчас… будто выгорела.
– Все остальное меня не интересует. Маникюр твой не интересует. Шутки твои глупые – не интересуют. Мне все равно, кто тебя стрелять учил и карате обучал. У меня есть проблемы поважнее, девочка.
Он не говорил.
Припечатывал.
Возбуждение спало, Давид ожесточился.
За годы в неволе он стал очень жестоким человеком – тюрьма научила.
– Надеюсь, ты усвоила урок, моя маленькая глупая девочка.
Маленькая.
Глупая.
Девочка.
Я обняла подушку, чтобы на нее стекала влага с уголков глаз. Давиду все равно. Монарху все равно. А больше в моей жизни никого нет.
Я пять лет положила на этих мужчин. У одного я училась, чтобы погубить другого.
Но что будет со мной, когда все закончится?
Матрас прогнулся, и я вздрогнула. Давид был жесток ко мне, потому что хотел проучить.
– Ты все поняла, Жасмин?
– Я все поняла.
Я отвела взгляд, а он потрепал меня по щеке, заправил непослушные волосы за ухо и сказал:
– Ты слаба, чтобы бороться со мной. Ты плачешь, хотя я не бил тебя. Не насиловал. Причина в другом. И вероятно, когда я узнаю, что ты скрываешь от меня, я буду очень зол.
Он вытер мои влажные щеки. На его лице не дрогнул ни мускул, он продолжил собираться.
– Ты уезжаешь? – я подняла взгляд.
Он поднял с пола то самое оружие. Я замерла.
– Я должен это вернуть. Ты оскорбила моего друга.
– Ты оставишь меня в лесу?
– У тебя два варианта, Жас, – прищурился он, – первый: ты ждешь меня.
– А второй?
– Через полчаса сюда приедет водитель. Он отвезет тебя куда ты скажешь. Ты провалишь из моей жизни на все четыре стороны. Забудешь все, что у нас было. Пока у тебя есть такая возможность.
Он накинул пальто и смерил меня внимательным взглядом.
– Потом пощады не будет. Не того ты парня себе нашла, Жасмин.
Давид уехал. Его спорткар взревел, затем все затихло.
Он запер меня снаружи. Я бы не смогла встать, и он это понимал, поэтому оставил второй ключ на тумбочке. Там, где недавно лежал пистолет.
Через полчаса я нашла в себе силы подняться. Отыскала свои вещи, умыла соленые щеки и заправила кровать, а когда снаружи посигналили, я уже была готова.
Я вытерла слезы поражения. Этот бой я проиграла, Монарх будет недоволен.
Схватив ключ и сумочку, я направилась к двери.
А когда распахнула ее, то не увидела никакой машины. За мной никто не приехал, зато на крыльце маячила отчетливая тень.
– Кто здесь?!
Я скинула сумку, чтобы освободить руки.
– Давид, ты вернулся?
Мне никто не ответил. Первой мыслью было: он передумал. Басманов решил не отпускать меня, чтобы оставить себе.
А в следующий миг тень стала реальностью. В проеме двери возник высокий силуэт.
Он заставил меня отступить, зашел следом и захлопнул дверь изнутри.
Глава 13
Давид
– Дава, ты сегодня мрачный. Радоваться свободе надо, а не сидеть зубами скрипеть.
– Не лезь.
Я вскрыл новую пачку сигарет. Чего я ждал от этого вечера – сам не знал. В клубе было столько женщин, и все они хотели прыгнуть в постель к любому, кто носит фамилию Басманов.
А я завис.
Все о другом думал.
– Я буду лезть, потому что на прошлой неделе ты подставил нас всех. Напряжение тебе снять надо, иначе так и будешь задания проваливать.
– Да блд, – я разозлился, – не напоминай, Антон. Тошнит и без тебя.
Это было правдой – после той ночи в лесу все пошло под откос. Я затянулся сигаретой, вспоминая, как крупно налажал.
Я сидел в засаде и отслеживал объект, когда в голове зазвучал ее смех. Тот самый – с примесью страха, ненависти и чересчур наигранного обожания. Да и не только смех – и волосы ее шелковистые перед глазами встали, и тело податливое. В штанах тогда затеснило, а в груди воздух так сперло, что я понял: эта девчонка мне под кожу въелась.
До одури въелась.
