– Поедем домой? Я замерзла.
Он подержал меня еще немного и кивнул.
Всю дорогу до машины Давид крепко держал мою ладонь и о чем-то думал. А когда наконец усадил на пассажирское, то склонился ко мне и сказал:
– Ты должна вернуться на лед.
– Поздно, Давид, – я улыбнулась, – планы на жизнь изменились.
– Поздно, когда человека нет. А ты есть. Не перечь мне, Жас.
Он захлопнул дверь, блокируя меня внутри.
Я вздрогнула и перечить не стала. Всю дорогу молчаливо разглядывала ночную Москву.
Интересно, где находятся его апартаменты? В прошлый раз меня привезли к нему в мешке, обратно пришлось бежать, и мне не удалось запомнить, где он живет.
А когда мы свернули к Кутузовскому проспекту, я сказала:
– Моя квартира на другой стороне, – зачем-то сказала я.
– Твоя квартира?
Давид недоверчиво поднял бровь.
А я поняла, что совершила дикую глупость.
– Досталась в наследство… от тетушки.
– Должно быть, твоя тетка была очень богатой?
Я лихорадочно думала, что ответить.
Не говорить же ему, что многомиллионную квартиру в Москве мне купил Монарх, когда я согласилась стать его орудием мести.
Но Давид сам спас меня:
– Ладно. Ты сказала, твои родители погибли?
– Авиакатастрофа, – лгу, не глядя, – они летели из Абу-Даби в Джакарту. Не долетели.
– На отдых?
Я кивнула.
– Одиннадцатое марта. Я тот день как сегодня помню. Почему ты спрашиваешь?
Я скосила взгляд в сторону. Руки Давида уверенно держали руль, а его лицо было таким напряженным, будто он что-то складывал в уме или прикидывал.
– Хотел помочь. Я бы отомстил за них, – он резко посмотрел на меня, – ради тебя.
Я улыбнулась и заверила:
– Поверь, это дело времени.
– Ну а подруги? Есть у тебя?
– Была. Пока она не предала меня.
Я вздохнула с облегчением: Давид больше ни о чем не спрашивал.
Я хотела задремать, но в мыслях всплыл тот вечер. Лес и брошенный дом, в котором мы с Давидом должны были провести страстную ночь.
Когда Давид уехал, на пороге появился Монарх.
– Я ухожу, – сказала я.
– Что ты сказала?
– Я хочу выйти из игры, Монарх.
Он недобро прищурился.
Монарх заставил меня отступить, зашел следом и захлопнул дверь изнутри.
И напомнил:
– Я вложил в тебя годы. У тебя есть все, о чем только можно мечтать. Жилье, тачка, деньги, возможности.
– Только жизни нормальной нет! Что будет после его смерти? Что будет со мной?
Губы Монарха сжались в тонкую линию. Недобрый знак.
Я зябко поежилась. Он в ярости.
– Покончишь с ним и предашь свою жизнь мечтам. Будешь путешествовать по миру или станешь известным врачом. О чем ты там еще мечтала? – пренебрежительно поинтересовался он.
– В том и дело, – я горько усмехнулась, – какой из меня врач, если я человека готова убить?
В тот вечер Монарх разозлился.
Все шло не по плану. Он выследил меня и приехал в тот дом, чтобы напомнить о моей жизненной цели.
Чтобы я не забыла о главном:
– Давид Басманов не человек. Он убийца твоих родителей. Ты не ослушаешься меня, Жасмин. Иначе я и мокрого следа от тебя не оставлю.
Мы долго спорили. В любой момент Давид мог вернуться, но Монарху впервые не удавалось убедить меня.
– Убийца, убийца… ты твердишь это много лет! Пусть будет так. Он убийца, но я – нет!
– А кто ты?
Вдруг его губы растянула жестокая усмешка.
Мой учитель наступал. Мне ничего не оставалось, как подавлять в себе панику.
– Ты даже не Жасмин. Ты сменила имя, взяла в руки оружие и попросила меня изготовить яд. Так кто же ты, Жасмин, если не убийца?
Он приблизился вплотную.
– Помнишь, как ты перебирала варианты его смерти?
Я покачала головой.
Помнила.
– Помнишь, как загорелись твои глаза, когда я предложил тебе изготовить яд? Я подумал тогда, что ты славная девочка.
– Пожалуйста, хватит. За что ты так со мной?
Его глаза смотрели на меня с укором и той нежностью, с которой смотрят на щенков. Не на женщину.
Из нас двоих любила я.
А он меня воспитывал.
И когда Монарх подошел ко мне, я вспомнила, как сильно я его любила. До сих пор.
Я хотела прикоснуться к нему, но знала – он не позволит. Он меня никогда не касался.
Верный.
Однолюб.
Не мой.
– Шестьсот секунд мучений, – он продолжал, – шестьсот секунд невыносимой, ломающей боли. Этого хватит, чтобы рассказать Давиду о том, за что ты опоила его этой болью.
– Хватит! – я разозлилась, – я не смогу. Я не такая.
– Еще скажи, что ты святая, Жасмин.
Он рассмеялся, и тогда я заметила:
– Я не хуже, чем твоя жена, Монарх.
Я поздно поняла свою ошибку.
Лишь когда щеку прожгла невыносимая боль. У него была тяжелая рука. Удар сбил меня с ног, коленки тут же стерлись в кровь.
Он ударил меня.
Впервые.
– Ты знаешь о моей любви к ней. Проявляй уважение, Жасмин.
Я заставила себя подняться. Во рту появился металлический привкус, я опустила взгляд.
– У нас был уговор, а он – дороже денег. Цена уговору – жизнь.
Когда Монарх понял, что я сдаюсь, он перешел к угрозам.
И мы оба знали, на что он был способен.
– Сделай так, чтобы я гордился тобой, девочка, – Монарх извлек из кармана стеклянную посуду.
– Что это?
– То, о чем ты просила все годы, – он улыбнулся.
Внутри ампулы протекала желтая жидкость. Он взял мою руку и насильно вложил ампулу в ладонь. А затем крепко ее сжал.
Я проглотила слюну. Она была с металлическим привкусом, и я вспомнила о пощечине.
– Внутри ампулы – достойная месть за твоих родителей, Жасмин. Ты горела этим много лет. Ты хотела уничтожить его. Ты просила меня, и я все достал. Я все для тебя сделал. Отплати мне достойно.
Я погладила холодное стекло и содрогнулась.
Жидкость. Мощная. Сильная.
Шестьсот секунд в ней.
– Я обещал, что подстрахую тебя, когда ты сделаешь свое дело. Ты все подстроишь так, чтобы это выглядело как самоубийство. Это черное пятно ляжет на всю их династию. Им в жизни не отмыться.
Я кивнула. У каждого из нас была своя выгода.
Монарх мстил своему врагу. Между ним и семьей Басмановых когда-то пролегла черная полоса, и я выгодно вписывалась в его план по их устранению.
– Только теперь я не хочу быть похожим на него, – я покрутила ампулу.
Я поняла это слишком поздно.
– Девочка, – Монарх разозлился, – либо ты будешь сильной и отомстишь за своих родителей, либо…
– Либо?
Мое сердце гулко забилось.
