– С кем переписываешься, детка? – полюбопытствовал Кей. Я тут же спрятала его подарок за спину.
– А тебе-то что? – подозрительно спросила я.
– Просто так, – смахнув челку со лба, он неприятно улыбнулся.
– А где, – вдруг вспомнилось мне, – а где твой кулон?
– Кулон? – поднял бровь Кей. – Какой из?
Он действительно не понял вопроса или лишь сделал вид, что не понял?
– Серебряный, с голубым камнем.
– Вероятно, дома. Прости, малышка, он многое для меня значит, я не подарю его тебе, – было мне ответом.
Я только кивнула. Ложь или правда? Я ведь больше не видела на нем этот кулон.
«Ты увидишь =) Ты снилась мне сегодня. Иногда мне кажется, что ты – мое солнце… Глупо, да?» – пришло сообщение от Тропинина.
Я не смогла сдержать радостной и смущенной улыбки. И вовсе не глупо… Это очень мило.
Нет, глупо! Очень! Я – за антиромантику!
– Что, парень пишет, детка? – весело спросил Кей.
– А? Нет, это мой папа, – невпопад отвечала я, решив, что не хочу подставлять Антона. Нет, все же хорошо, что они с Тошей братья. Правда, то, где цепочка Кея, все еще остается для меня загадкой.
– Папа? – не мигая глядел на меня беловолосый и вдруг по-доброму улыбнулся.
– Ага. Да. Точно, – пыталась я набрать ответ так, чтобы его не видел музыкант. Детский сад, честное слово.
– Точно? – и парень попытался выхватить телефон.
Вообще-то я ждала того, что, если ему захочется почитать сообщение, он просто заявит, что телефон подарил мне именно он, «великий боярин Кирилл», и я, «холопка Катька», должна сейчас же дать ему в руки мобильный, потому что он имеет на это право. Но Кей просто решил забрать телефон силой. Без слов.
– Отдай! Какая тебе разница! – мне с трудом удавалось держать оборону. Что-то мне совсем не хочется, чтобы этот противный тип читал мою переписку. – Слушай, не лезь, отстань!
– Нет, я хочу почитать, малышка. У тебя не должно быть никаких пар… секретов от меня, ясно? – и он рассмеялся, дотянувшись, наконец, до телефона, попутно уложив меня спиной на диван.
Одна его ладонь удерживала меня, чтобы я не вырывалась, другая скользнула по моей руке и медленно поползла по ней вниз, от предплечья к пальцам, в которых и был зажат телефон. Просто так забрать мобильник он, видимо, не желал. Глядя мне прямо в глаза, Кей неожиданно дотронулся губами до моей ключицы, а потом и шеи.
– Ты что делаешь?.. – с ужасом выдавила я, осознавая, что его прикосновения сводят меня с ума.
– Может быть, я хочу тебя, – рассмеялся он, нависнув надо мной и наклоняясь теперь все ближе к лицу.
Н-да, что-то в последнее время часто я на чужих диванах возлежу.
– Встань.
– Нет. Поцелуй меня.
– С ума сошел?
Пока мы лежали на диване и пока я отбивалась от окончательно съехавшего со своих музыкальных катушек Кея, появилась та, которую я не ждала. Алина.
– Всем доброго дня, – раздался ее высокомерный голос.
Кей выдохнул. Его взгляд изменился и стал совершенно чужим и вместе с тем похожим на грустный взгляд Антона.
– Привет, – обрадовался Фил. – Ты такая обворожительная. Арин, я тебе завидую.
– Чему? – устало спросил тот. – Алина, здравствуй, ты все же пришла—
– Как я могла не прийти? Кей! Ке-е-ей, милый? Ты не хочешь оторваться от своей девочки и поздороваться со мной? Я пришла только ради тебя.
Глава 5
Кей тотчас встал и протянул мне руку, чтобы помочь мне сесть, но я ее проигнорировала. Встала самостоятельно и рассматривала Алину: высокую, стройную, застывшую антично красивым и изящным памятником самой себе посредине комнаты. Сегодня эта красавица нарядилась в желтое стильное мини-платье с оголенными плечами. Этот яркий и подходящий далеко не всем девушкам цвет Томас называл желтым шартрезом. Шартрезовое платье не только эффектно подчеркивало фигуру Алины, но и выгодно оттеняло черные волосы, завитые в мелкие, упругие кудряшки, и темные глаза, щедро подведенные угольным карандашом.
– Здравствуй, – сказал Кей.
– Привет, – поспешила поздароваться и я. Алина смотрела на меня с глубоко затаенной ненавистью. В ее глазах я была соперницей.
– И тебе привет. Удивлена, что ты тоже здесь, Катюша, – холодно улыбнулась мне Алина.
– Она тебе тоже безмерно рада, – отвечал за меня Кей и, не стесняясь, спросил у Арина:
– Зачем ты ее-то привел?
– Я за ней не слежу.
– А пора бы.
– Кей, я еще здесь, не говори обо мне в третьем лице, – напомнила о себе с милой улыбкой Алина, накручивая на указательный палец пружинистую черную прядь.
– Неважно.
Девушка поджала алые губы. Длинноволосый парень только лишь пожал плечами.
– Ты что, – вступился вдруг за нее Фил со своего места, – общайся уважительно с девушкой!
– Вот тебя забыл спросить, – огрызнулся Кей.
– Очень плохо, что забыл, – исподлобья глянул на него гитарист. – Общайся нормально.
– Фил, не влезай.
– В этом месте летают вирусы злости и агрессии, – фыркнул парень, вновь надщел мониторные наушники и погрузился в мир тяжелой музыки. Я бы с удовольствием последовала его примеру, но у меня не было такой возможности.
– Катенька, милый сарафанчик, – обошла Алина меня вокруг, а я настороженно следила за ней.
– Спасибо. А у тебя стильное платье. Идет тебе очень шартрез.
– Да, спасибо, милая, я-то всегда покупаю одежду в лучших магазинах. – Если бы не частица «то», ее слова не были бы насмешкой.
– Я не разбираюсь в таких местах, – не хотелось мне продолжать нашу беседу. – У меня немного другие интересы.
– Катя, ты всегда очень здорово выглядишь, – попытался загладить ситуацию Арин, с беспокойством глядя на девушку. По-моему, он все-таки сильно ее любит.
– Кей, я хочу с тобой поговорить, – обратилась тем временем к блондину темноволосая девушка.
– Говори, – ответил с едва слышным вздохом он.
– Наедине, – положила ему на плечо руку Алина.
– Наедине? – Кей ослепительно ей улыбнулся и, легко убрав ее тонкую руку, поцеловал ее чуть выше запястья.
Фу, как противно. Опять он меня раздражает!
– Поговорим, да? – воодушевилась Алина, в ответ взяла его ладонь и сжала ее своей.
– Нет, – все с той же улыбкой отказался светловолосый парень.
– Да.
– Не хочу.
Они продолжали держаться за руки.
– Кей, пожалуйста, – голос Алины чуть задрожал.
Музыкант вновь отказался, не глядя на девушку, но играя с ее кольцом на указательном пальце: снимая и надевая его. А вот брюнетка, к моему отвращению, смотрела на него с большой привязанностью, смешанной и с нежностью, и со страстью, и со злостью, и с желанием обладать им, и, кажется, даже подчиняться.
– Я ведь сама пришла. Мне надо всего лишь пару слов сказать тебе. Пожалуйста! – Ее глаза, кажется, покраснели.
– Только не надо истерик, – поморщился Кей, увидев это. – Ну, хорошо, идем, и ты скажешь мне свои «пару слов».
– Я знала, милый, что ты согласишься, – взяла его тут же под руку девушка. И они ушли. Арин проводил их неодобрительным взглядом.
– Она ему до сих пор нравится, да? – нетактично спросила я.
– Кэт, извини, мне тоже уйти надо на пару минут.
– Да, конечно, – да мне и самой уйти охота, тем более лучшей подруги я здесь не наблюдаю. Эта Нинка – как всегда, свалила куда-то и оставила меня одну.
– Катенька, ты скучаешь? – вновь появился около меня Филипп. – А хочешь послушать музыку моего сочинения? – без перехода спросил он. – Я тебе сыграю.
– Хочу, – тут же согласилась я, потому что лично мне еще никто никогда на гитаре не играл. Даже на баяне или на гармошке.
– Момент, сейчас, – и он, схватив ту самую гитару, из-за которой недавно ругался с близнецом, пробежался пальцами по ее струнам и начал наигрывать что-то медленное, минорное и элегичное, очень похожее на колыбельную, но не для ребенка, а для взрослого человека. Минут пятнадцать Фил играл на гитаре и, по-моему, вообще забыл, что делает для меня – так погрузился в собственную мелодию, как погружался Винни-Пух в бочонок меда.
– Ну как? – спросил он, закончив и поглаживая гриф.
– Это было здорово, – и я для наглядности своих чувств даже захлопала в ладоши.
– Спасибо. Рэн говорит – убого. Но мне все равно нравится.
– И мне тоже! Очень славная мелодия! – вполне искренне отвечала я. Может быть, не хит, но придумывать милые мелодии дано не каждому.
– Хочешь? – вытащил Фил, которого мне очень хотелось называть медвежонком, упаковку разноцветных жевательных конфет. – Бери.
– Спасибо, – взяла я пару штук.
– Чего так мало? Бери еще, – засмеялся он, насыпал мне полную ладонь, а потом, подумав, вручил мне всю упаковку, пояснив, – тебе сейчас все равно будет скучно.
– Почему?
– Фотосеты – это всегда скукота и тоска. Веселится только фотограф.
– Я хочу уйти уже, – улыбнулась я в ответ, запихивая в рот мягкую конфету со вкусом спелой клубники.
– Уже? – огорчился парень. – Кей обидится.
– Думаю, нет.
– Нет, точно, обидится. Видела, какой он сегодня нервный? А с утра нормальный был. Он в последнее время стал каким-то неуравновешенным. Рэн сказал: «Чувак страдает». Точно, он же редко напивается. А недавно в виски горе топил.
– Как это?
– Пил, – развел руками парень. – Я хотел побыть с ним за компанию, но он почему-то не разрешил. Но нет-нет, я не пью – предложил просто посидеть вместе с ним. Иногда, когда человеку плохо, с ним нужно просто посидеть рядом, и тогда ему будет не так одиноко. А Кей хорошо тогда напился, да…
– Сплетница, – раздался точно такой же голос около моего второго уха – это вернулся Рэн и уселся справа от меня. Таким образом, я оказалась в окружении близнецов. Кстати, а не высокий ли в группе «На краю» «близнецовый процент»? Двойня – не частое явление.
– О, конфетки, – похитил у меня из руки добрую половину сладостей Рэн. – Шпашибо, Каша. – То, как он прошамкал мое имя, меня изрядно повеселило.
– Ты, джентльмен! Верни обратно конфеты, – тут же встал на защиту сладкого Филипп.
– Изо рта вытащить, что ли? – невинно поинтересовался Рэн, и оба брата опять разорались. Нет, им что, действительно по двадцать шесть, а не по шестнадцать?
– Все, наконец, собрались? – быстрым шагом вошел в помещение Андрей. Следом за ним появились две развеселые особы мужского пола в вытянутых футболках и в джинсах. Они тащили какую-то аппаратуру, а следом за ними спешила коротко остриженная женщина лет тридцати с кучей проколов на лице и с цветными татуировками на запястьях. Как потом оказалось, это была дизайнер одежды, готовившая для съемок музыкантов сценические вещи. Следом за ней неслись ее помощницы, нагруженные сверх меры одеждой.
– Клево выглядишь, девочка, – жуя жвачку, почему-то сказала дизайнер мне, проходя мимо. – «Живой» типажик.
– А я ведь говорил, что ты милая, – заметил Филипп.
– Хорошие девочки не всегда милые. А ты в себе это сочетаешь, – присоединился к нему брат.
– Я спросил, все здесь? – рассерженным тоном многодетной мамы спросил Андрей.
