Когда они стали собираться домой, Келла по-прежнему не обращал на Нинку никакого внимания, хотя очень тепло попрощался с тетей и успел подмигнуть хорошенькой горничной. Вездесущая Журавль-старшая приметила это и тут же сказала синеволосому парню, что если ему будет очень нужно, телефон своей работницы она обязательно даст ему, ибо понимает, в какой он, Келла, сложной ситуации рядом с тигрицей, которая прикрывается птичьей фамилией.
– Береги голову, мой дорогой друг, – напутствовала парня тетя Эльза. – И, конечно же, приходи в гости. Тебе, – она подчеркнула это слово, – я буду всегда рада.
– Приходите к нам в гости, тетушка, мы вас очень ждем, – тут же вставила Нинка.
– Ой, не ври, – сразу же изменился тон пожилой женщины.
– Вы что, – похлопала длинными ресницами Нинка. – Это правда. Мы вас ждем!
– Правда в данном случае то, что ты под нее старательно маскируешь свое притворство, – фыркнула пожилая хозяйка дома.
– Но…
– Хватит, девочка, у меня от тебя начинается мигрень. Отстань.
– Тетя, я просто пытаюсь быть вежливой… – скромно потупив пышущие демонским огнем глаза, сказала Нина.
– Вежливость – самая приемлемая форма лицемерия, – тут же услышала она в ответ новую умную вещь. Келла хмыкнул, но ничего не сказав, вышел и пошел дальше по дорожке из камня. Он шел мимо ухоженных зеленых клумб, мимо старичка-садовника с аккуратными седыми усами, усердно трудящегося рядом с одной из них, прямо к массивным воротам.
– До свидания, было очень приятно с вами пообщаться, – улыбнулась с поддельной теплотой, которая вот-вот должна была перерасти в горячку, девушка.
– Подозреваю, что мой юный друг Келла постесняется приезжать ко мне в одиночку, поэтому жду на следующей неделе и его, и тебя, мадемуазель Зловредность.
С этими словами Эльза Власовна захлопнула дверь перед Нинкой.
«Противная старуха, чтоб ее раскорячило», – подумала светловолосая девушка и поспешила вслед за «юным другом» Келлой, который, не оборачиваясь, быстро шел вперед.
Журавль смогла его догнать только через пару минут, когда они оказались на длинной аллее, утопающей в зелени.
– Эй! – властно окликнула его Ниночка. – Ну и что ты? Куда бежишь?
Ответа не последовало.
«Молчишь, козел? Последние нервы из меня решил вынуть? Мало я намучалась у проклятой бабки?»
– Я не поняла, – ледяным тоном произнесла она, – ты почему смеешь молчать, дерево? Остановись, когда я с тобой разговариваю. Недоумок, ты стал глухим?
– Что тебе нужно? – с этими словами Келла резко развернулся, и с большим удивлением Нинка заметила, что его, в общем-то, обычно добродушное лицо приобрело какое-то злое, даже жестокое выражение. Кажется, таким он был в день их первой встречи, когда едва не подрался с теми туповатыми типами из «Горизонта». А еще когда Баба Яга привязался к синеволосому, что-то подобное было в его темных глазах. Вот только теперь к общей злости прибавилось еще что-то: то ли обида, то ли сильнейшее раздражение, то ли непонятный гнев, а может быть, что-то вроде тщательно скрываемого страха.
– Что мне нужно? Замечательный вопрос, дуб, – рассердилась девушка. – А главное, почти философский. Мне нужен целый мир, а рядом только ты. И вообще, что с тобой? Где наш обаятельный и веселый придурок, ежеминутно совершающий тупые поступки? Что еще за разозленная борода стоит передо мной и корчит унылые рожи за упокой?
– Заткнись, – совсем не влюбленно посмотрела на нее «разозленная борода».
– Что ты мне сказал? Нет, поставлю вопрос по-другому – это ты мне сказал? – негромко спросила девушка, а потом без перехода заорала на всю аллею. – Да ты кто такой?! Как ты смеешь? Щенок!
Парень окинул ее не самым нежным и ласковым взглядом, но ничего не произнес в ответ. Журавль, крича, схватила его за предплечье. Синеволосый оттолкнул свою королеву, которая быстро и неумолимо приближалась к званию «бывшей», и быстрым шагом пошел дальше. Спина его была прямой, как у аристократа, а взгляд был направлен вперед.
«Ненавижу! Игнорировать вздумал?» – пронеслось в голове Нинки пламенным вихрем. Так с девушкой еще никто не осмеливался поступать. Недолго думая, Нинка в порыве ярости схватила с земли два камня, некстати оказавшихся у ее ног, обутых в любимые синие туфли на высоченных каблуках, и с силой кинула в парня, первым едва не попав в его многострадальную голову. Второй камешек, небольшой и гладкий, угодил прямо в лопатку и весело отскочил на землю, затерявшись в молодой траве. Келла остановился, а его спина дрогнула. Физическое воздействие оказалось куда более действенным, чем крики. Медленно, словно на него наложили эффект слоу мо, Келла развернулся.
– Упс, – сама себе поразилась блондинка, потому что теперь он был обозлен настолько, что казалось, поднеси к нему спичку, и парень загорится. Над ним так и сиял, колыхался рваный силуэт пламени. У Келлы даже кулаки сжались.
«Мать его трижды за ногу и один за поясницу… Похоже, я перегнула палку, и он меня сейчас ударит. Интересно, я до Эльзы добежать успею, если прямо сейчас побегу? И поможет ли она мне?» – отстраненно подумала Нинка, поняв, что переборщила.
– Иди сюда, идиотка! – заорал барабанщик обидчице. – Иди сюда, сейчас же, ты!
«Пора делать ноги», – мудро решила представительница прекрасного пола, столь метко владеющая искусством метания камней, и понеслась вперед. Оказалось, Келла бегал намного лучше. Не больше двадцати секунд – и он, настигнув нахалку, прижал ее спиной к рядом растущему огромному дереву с толстым темно-коричневым стволом и с необыкновенно густой листвой, сквозь которую едва-едва пробиралась пара солнечных лучей. Девушка замерла, перестав сопротивляться, и с недовольным видом уставилась не на парня, а вверх, на зелень.
– Ты меня за дурака держишь? – намертво сжал ее запястья Келла, чтобы она вновь не смогла ударить его.
– В смысле? – как раз и держала его за дурака Нинка. Она медленно перевела взгляд на его лицо.
– В самом прямом, – агрессивно проговорил Келла, сильнее сжимая ее руки. Он чувствовал свое превосходство, и ему это нравилось.
– Отпусти.
– Мне не нравится твое поведение, – неспешно и оценивающе оглядел ее фигуру он. – Я люблю послушных девочек. С первого дня нашего знакомства ты за… доставляешь мне много неприятностей.
– Просто ты не достоин ничего другого, – не смогла сдержать язычок за зубами Нина. – Знаешь, а я ведь тоже люблю послушных мальчиков. У нас несостыковочка, осел.
– Кретинка.
– В твоей голове наплыв неадеквата, – отозвалась тут же девушка. – Ты такой тупой. Бесишь.
Нинка заметила, как парень от ярости сжал зубы. Его мимика ей не понравилась.
– Не смей меня бить, потому что я тебя зарежу, выродок.
– Молчать.
– Зарежу, обещаю. Кишки вытяну через уши. Почки достану голыми руками из за…
Вместо вполне ожидаемого удара по щеке Келла очень тяжело вздохнул, запустив руку в ее пышные светлые волосы, крепко и даже немного больно зажал их в кулаке и притянул девушку к себе – близко-близко, так, что Нинка даже могла различить едва заметные желтоватые крапинки в его карих глазах.
«Фу, его лицо рядом, – подумала она про себя отстраненно. – Если попробует поцеловать, укушу скотину. До крови», – и сжала губы.
Но, вопреки ожиданиям Нинки, он не стал целовать ее насильно. Келла закрыл глаза, чуть закусил губу и, осторожно отпустив руку девушки и ее волосы, отошел на пару шагов назад.
– И что это было? – не поняла смелая Нинка, не спешив отлепляться от ствола дерева, – с ума сошел, псих?
– Из-за тебя я должен был лишиться свободы, малышка, – сквозь зубы проговорил парень, засовывая руки в карманы. Теперь пришла его очередь изучать крону. – Мне это дико не нравится. Это тупо. И ты мне реально надоела со своими закидонами.
«Главное – не ссорься с ним, хотя я и понимаю, что с такими крокодилами, как он, нелегко. Терпи, дочь. Наследство не за горами», – проплыли большими субтитрами в голове девушки слова Виктора Андреевича, и Журавль тут же решила взять себя в руки.
– И?
– Я думаю иногда – зачем ты мне? Я люблю свободу.
– Я тоже.
– Это видно. Чертова эгоистка. Ты ничего не понимаешь. – Келла развернулся спиной, явно желая уйти.
– Эй, прости, – обняла вдруг Келлу в неожиданном порыве Нина, прижимаясь к его спине грудью и мысленно проклиная саму себя: таким добрым и сентиментальным казался ей собственный поступок. Но себя девушка утешала тем, что эти объятия только ради выгоды. И ничего более.
«А ты все-таки сильный», – подумала она мимолетом, кладя голову на широкое плечо парня. Обнимать рыло оказалось не так уж и противно. Даже приятно.
Келла тоже не ждал от коварной блондинки таких действий – он застыл, прикрыв глаза и опустив лицо. Келла чувствовал на своей шее ее горячее дыхание и сам не понимал, что с ним происходит – только хотел убить, а теперь его окутывает несвойственная ему нежность.
Журавль определенно сводила его с ума. Чертова королева. Гордая, неприступная и почти его. «Почти» – скверное слово. Для слабаков. Себя же Келла слабаком не считал.
Он неспешно развернулся, не собираясь Ниночке дать понять, что она с ним делает и какую силу имеет, и, вытащив руки из карманов, взял девушку за подбородок.
– И это что было? – спросил Келла тихо, разглядывая ее голубые глаза. Такие бывают только у демонов – даже для ангелов слишком чисты и невинны.
– Мне нужен ты – прошептала Нина, не отводя взгляда от его лица.
– Я? Ты уверена? – усмехнулся он.
– Да, – потупила девушка взор. – Очень нужен. Не уходи. Пожалуйста.
Келла вдруг широко улыбнулся – ее слова заворожили его, и обнял ее за талию. Нежно и осторожно. А ее руки легли ему на грудь.
Какое-то время Нина и Келла просто смотрели друг на друга, а затем, чувствуя, что оба на пределе, поняли – они просто обязаны поцеловаться. Иначе с ними случится что-то плохое.
Его губы легко скользнули по ее губам – таким же горячим, как у него, словно и их коснулись лучи знойного солнца. Она ответила – неспешно, но чувственно, и Келла крепче прижал Нину к себе.
Сначала они были осторожны, словно изучая друг друга, целуя в пол-силы. Однако, спустя минуту расслабились, и их объятия стали куда горячее, а пульс – выше. Им нравилось это, они оба были в восторге друг от друга, и они оба перестали обращать внимание на окружающих.
Ему нравилось, как она женственна и игрива.
А она еще никогда не целовалась с парнем, у которого в губе была серьга.
– А ты горячая девочка, – прошептал Келла, касаясь губами ее шеи и чувствуя, что поход Нины в его квартиру просто обязан состояться, иначе он точно подохнет. А еще ему нравился тот факт, что к высокой девушке не нужно было наклоняться. Склонять спину он не любил.
– Энергичный мальчик, – слегка укусила его за губу блондинка, прекрасно осознавая, что сводит Келлу с ума. И это ее радовало.
«Тля, хорошая же картинка, – подумалось ехидной Нинке, у которой впервые в жизни от какого-то там поцелуя с каким-то там клиническим идиотом закружилась голова. – Конец мая, кругом молодая листва, деревья зелененькие, птички поют, солнышко светит, а под деревьями я, такая вся из себя, красавица, и с этим придурком целуюсь! Видели бы меня люди. Позор, позор… Вот черт, а тело у него хорошее. Рельефное. Сильный. Люблю сильных парней». – И девушка сильнее сжала ладонь на его широком плече, чтобы он понял – Нину Журавль нужно обнимать еще крепче. Еще.
Он понял.
А люди видели. Кое-кто даже умилялся.
Проходившие мимо них бабушка в пенсне и ее внучка – девочка лет пяти-шести с длинными золотыми кудряшками, синхронно обернулись на целующуюся около огромного дерева пару.
– Ната, ты спрашивала, что такое любовь между тетенькой и дяденькой? – вопрошала ребенка старушка.
– Да, баба Леля, – пропищала ее внучка.
– Вот она, смотри, – на глазах ломала старушка в пенсне стереотипы бабушки, не разрешающей детям смотреть на сцены поцелуев. – Когда ты вырастешь, Наточка, ты тоже будешь такой красивой, как эта девушка, и у тебя будет такой же милый молодой человек. Только мы тебе парня найдем не такого оригинального… Беленького, чтобы у вас деточки были такие же светленькие, как ты.
Идущие следом за ними три девушки-подружки, которым можно было дать лет по четырнадцать-пятнадцать, тут же захихикали.
– Она еще сама лялька, а ей бабка уже жениха ищет! Улет! – воскликнула одна из них.
– Ой, а глядите, как парочка целуется, давайте их сфотаем? – заприметила Нинку и Келлу вторая. – Какие милые! Восторг!
– Тьфу, – третья продемонстрировала откровенное недовольство увиденной картиной, – аж противно! Глэмка и нефор, жесть какая-то, куда мир катится? Они друг другу не подходят.
– Не ворчи! Ты завидуешь просто, – тем временем запечатлела Нинку и ее парня на камеру одна из девушек, а вторая последовала ее примеру. Парочка показалась безумно влюбленной.
«Не завидую, – подумала сердито третья девушка, – просто также хочу, чтобы все романтично было и красиво. А всех нормальных парней расхватали такие вот жабы, как эта блонди. И вообще, я хочу себе Келлу или Рэна из «На краю». Да любого парня из этой группы хочу! Каким-то дурам ведь повезет, будут с ними, а я… никогда с ними не встречусь».
А вслух она лишь брезгливо произнесла, дернув плечом:
– Фу, развели на улице слюни розовые. И синеволосый какой-то страшный.
– Сама ты страшная! – накинулись на нее подруги. – Он милашка!
Девушки, оглядываясь, удалились. Только лишь вечером этого дня, когда они перекинули фотографии с телефонов на компьютер, одна из них с восторгом узнала Келлу и выставила фото в Интернет, начав с неофициального, но жутко популярного сайта, посвященного их любимой группе… Андрей потом долго сердился на барабанщика, и тот в конце концов заявил, что это не он.
Келла и Нинка слышали только слова старушки, и это их обоих необыкновенно смутило, хотя они и не спешили признаваться в подобных чувствах друг другу.
«Что такое с моим гребаным сердцем? Оно что, тает?» – с животным испугом подумала Журавль и первой отпустила Келлу, коснувшись кончиками пальцев серьги в его губе.
Он улыбнулся.
– Классно я целуюсь? – спросил Келла, уже ничуть не злясь. Его огненный характер позволял ему быстро загораться, испытывая самые разнообразные эмоции, но и отходил он тоже быстро.
– Не очень. Твои пирсы мешаются, – надула губки Ниночка, теребя музыканта за край футболки. На самом деле ей нравились его проколотые губы, и против пирсингов на носу и в бровях она ничего не имела против.
– Разве? Мне так не показалось. Я вообще классный, просто ты еще не была со мной в… А, блин, звонят. Подожди. Это важный звонок…
И, прежде чем блондинка начала доказывать обратное, Келла ответил на телефонный звонок. Та тут же прислушалась – она всегда была жутко любопытной.
– Да?
– Это я, – раздался в трубке голос Андрея.
– А я думал, это не ты, – серьезным тоном проговорил барабанщик, одной рукой обнимая Нинку. – Я думал, это пробудились демоны ада.
– Ты где? – бархатным голосом поинтересовался Андрей, привыкший не обращать внимание на идиотские шуточки подопечного.
– А что? – насторожился тот мигом. Контроль менеджера его порядком раздражал.
– Значит, не в студии. А Кей где? – задал новый вопрос тот.
– Я ему не пастух. Откуда мне знать, где он шатается. Позвони да узнай.
– Не могу дозвониться. Я хотел поговорить по поводу обложки нового альбома – сейчас как раз к художнику.
