Читать «Её пятый рай-ши. Его несломленная землянка» — Кира РАЙТ онлайн
Страница 2 из 7
Последнюю я помнил плохо. Её не стало давно. И мой отец до сих пор вспоминает её, так больше никогда и не прикоснувшись ни к одной другой женщине.
Я бы не сказал, что в моей семье мать была такой же смелой, как та, которую я видел сегодня. Нет. Она была… Мягкой и ласковой со мной, но довольно холодной с моим отцом. В принципе это было понятно и объяснимо. Ничего необычного. А вот тот факт, что женщина может довольная своим положением и рада своему хозяину…
Это да – что-то странное, необъяснимое.
Но именно это и ударило меня горячим скальпелем куда-то под рёбра. Стоило лишь представить, что моя бы смотрела на меня вот так же. Что она бы улыбалась мне. И сама тянулась за поцелуем… Такого никогда не было. Я вообще не знал, что такое бывает. Но теперь, когда узнал, не находил себе места настолько, что вместо того, чтобы отправиться на плановую тренировку, сделал вид, что мне срочно нужно переодеться. И пришёл к ней…
Разница между той, которую я видел, и той, что нашлась в моей каюте, была настолько разительной, что стало даже как-то неприятно и тяжело внутри. Неужели ей настолько плохо? Так невыносимо со мной? Или я не достоин такого?
Прежде я думал, что это землянки просто неспособны на привязанность и чувства к своим рай-ши. Я был в этом уверен. Так писали и в наших книгах. Что их раса безразлична к нам, и способна проявить мягкость лишь к собственным детям. Но сегодня оказалось, что это не так… это было ложью! Возможно, другие догадывались об этом и раньше. Только большинство, как и я, верили в то, что нам было внушено раньше. И лишь один осмелился показать, как оно есть на самом деле.
Я не знал, чего во мне больше теперь – раздражения, что он решил это сделать вот так – публично, или радости, что узнал правду. С одной стороны, эта самая правда показывала то, что мой сосуд несчастен и виноват в этом, видимо, я, а значит, нужно что-то менять. С другой…
С другой – именно этот смельчак и был прежним владельцем моей женщины. Тем, от кого она не хотела уходить. Тем, с кем возможно смогла бы улыбаться и она. И я это знал… А потому очень злился. На него. На себя. И даже немного – на неё.
Усугубляло ситуацию и то, что моя женщина вместо улыбок или хоть каких-то эмоций просто продолжала стоять ко мне спиной и молчать. Словно продолжая напоминать, что именно я не достоин ничего подобного. Разжигая во мне тем самым настоящий костёр, но не подозревая об этом.
Я тоже ощущал её напряжение. Хотя она всеми силами делала вид, что ничего не случилось. Но мои вопросы смогли лишить её равновесия. Такой я видел её лишь на аукционе, куда отправляют всех землянок, чтобы их могли выбрать рай-ши.* А после того, как сделал её своей – нет.
Но это ведь означает, что она способна на эмоции, просто прятала их, так? То есть то, что я видел сегодня – это не исключение, а правило. И та, что находится рядом со мной уже много месяцев – такая же. Просто тщательно скрывает свои чувства. Так глубоко, что я о них всё это время и не подозревал.
– Юна? – позвал её, и она вздрогнула, обернувшись.
В её глазах я вдруг увидел… вселенную. Это не было преувеличением.
На самом деле там было столько всего – что одна галактика и не вместит. И нет – ни капли, ни следа хоть какого-то хорошего чувства. Только боль, сожаление, усталость, печаль, отчаяние…
На контрасте с той улыбающейся женщиной это казалось ужасным. Словно я какой-то монстр.
Но я не монстр! Я был добр с ней… Дал, всё, что нужно. Не требовал много. Не ругал даже ни разу… Правда, если честно, ругать было не за что. Не было случая, чтобы она воспротивилась мне в чём-то. Или хоть раз отказала…
– Чего ты от меня хочешь? – спросила она устало, тут же опуская глаза в пол. – Скажи, я выполню.
И вот тут-то до меня и дошло, что всё это время так и было. Я говорил – она выполняла. Сам ни разу не спросил, чего хочет она. И хочет ли…
– А ты? Чего хочешь ты, Юна? – шагнул к ней, но не решился коснуться.
Впрочем, я и раньше старался не трогать её без особой нужды. Зная, что землянкам не очень нравится телесный контакт. Думал, это такая особенность… Ну, в наших учебниках было так написано. Что человеческие женщины не любят, когда их касаются без повода. Видя отношения своих родителей, я был уверен, что так оно и есть. И лишь сегодня узнал, что может быть и по-другому. Но не решился спросить у того рай-ши, что он такого делал со своей женщиной, что она к нему тянулась. Это как-то стыдно… И глупо.
Зато можно выяснить у своей. Юна – моя навсегда. Теперь, когда носит моего ребёнка – это точно. Её у меня никто не заберёт. Я никому не отдам. Поэтому я мог говорить с ней начистоту. Хотя прежде и не думал этого делать. Теперь – хотел.
Она грустно усмехнулась в ответ.
– Наверное жить в неволе со своим хозяином на космической станции без нормальной еды и воды, и рожать ему детей каждый год? – почему-то это прозвучало вопросительно, но я уловил нотки иронии.
Она про меня так? Хозяин… Да и почему каждый год? После родов даётся минимум пять лет на восстановление организма. Наши дети слишком большую нагрузку дают. Ну а потом она должна будет помогать своему сыну управлять волнами, пока он не обучится. Обучать, конечно, буду я. Но резерв будем использовать тот, что хранит она. И пока ребёнок не научится, запрещено заводить с ней следующего. Вот только репродуктивный век человеческих женщин ограничен. И к моменту, когда уже можно, как правило многие не могут понести второй раз…
Так и выходит, что в наших семьях обычно по одному ребёнку. Второго просто не успевают зачать. Или так происходит крайне редко.
– Следующего нельзя раньше пяти, а то и десяти лет, – поправил я её, но она лишь качнула головой, больше ничего не сказав. – Ты не ответила, – нахмурился снова.
– Я не хочу играть с тобой в угадайку. Просто скажи, что от меня ждёшь, и я повторю. Так всем будет проще, – вздохнула она, всё ещё глядя в пол.
Для того ли, чтобы не смотреть на меня?
– А нельзя просто сказать мне то, что ты хочешь на самом деле? – скрипнул я зубами, раздражаясь на то, что никогда не просил её мне лгать! Зачем она так?
Она вскинула на меня взгляд снова.
– Ты же разозлишься, если я скажу правду, – и не сомневалась в этом.
– Откуда тебе знать, что я сделаю? – сжал кулаки.
– Тогда обещай, что не ударишь, – она сделала шаг назад. Так, словно я только и делаю, что поднимаю на неё руку.
Но этого не было! Я ни разу не только не ударил, я и боли-то не причинил даже случайно! Я – один из лучших рядовых воинов рай-ши. Способный держать себя в руках даже тогда, когда многие другие не могут. Выполняющий одни из самых сложных заданий. И вдруг – подниму руку на слабую женщину?! Она же сама видела, что я сделал с тем, кто поднял руку на неё…
– Этого не будет. Никогда, – отрезал твёрдо, стараясь сдержать гнев на несправедливые обвинения.
Этот разговор начинал тяготить. Я уже жалел, что спросил. Лучше бы вовсе молчал. И забыл бы про ту землянку, которая улыбалась! Но ведь хотел выяснить всё до конца. Теперь не мог отступить, пока не выясню.
– Я хочу обратно. На Землю. Хочу свободы. Хочу быть рядом со своей дочерью. Это всё, – произнесла почти ровно.
Я не ждал, что она скажет, что мечтает жить со мной. Но… Как же наш ребёнок? Она бы могла оставить его здесь? Просто бросить ради свободы и жизни на Земле? Об этом её и спросил. И она как-то растерянно посмотрела на свой живот. Привычно провела по нему обеими ладошками, словно гладила…
– Наш? – переспросила так, будто бы впервые поняла, что он общий. Не просто мой. И не только её.
И тут же её руки упали вдоль тела плетьми.
– Наш… – повторила тихо и почему-то осела прямо на пол, закрыв глаза. Из-под её пушистых длинных ресниц показались прозрачные капельки…
Что я не так сказал? Почему она плачет?
Подробнее про аукцион и первого рай-ши Юны в книге – РАЙЯ бесчувственного командора. Галактика Его желаний (ссылка активна)
Меня похитили по ошибке. Украли вместо подруги, которая идеально подходила по генотипу звёздному императору для продолжения рода. Я не подошла… А потому меня выставят на аукцион среди этих жестоких, жутких существ. У меня нет права сказать «нет», но я не смогу смириться с ролью молчаливого инкубатора. Тем более, когда вижу того, кто в качестве награды выбирает меня. Бесчувственного командора.
И если за год я не смогу выполнить своё предназначение, то меня придётся передать следующему… Но как между нами вообще может быть хоть что-то, если он пугающе-огромный внешне и просто непробиваемый внутри? Яростная машина для убийств, готовая исполнить любой приказ императора… Или всё же не любой?
Глава 3
Она всё плакала. А я не знал, что мне делать. Мысль, что это может навредить моему сыну, колола ровно так же, как и та, что моя женщина рыдает из-за меня. Я понимал, что должен что-то предпринять, чтобы её успокоить. Но не знал, что именно. Тем более, что женские слёзы видел второй раз в жизни. Первый раз – слышал. И, как и тогда, меня, бывалого воина, это едва ли не парализовывало.
Честно сказать, хотелось сбежать из каюты. Я бы лучше высадился на какую-то дикую планету с разными космическими монстрами сейчас, устроив там кровавую бойню, чем продолжал бы оставаться тут. Но космические монстры сейчас были далеко. А рыдающая навзрыд женщина – рядом.
Напомнив себе в очередной раз, что я не какой-то человеческий сопляк, а настоящий рай-ши, вздохнул и присел рядом с ней на пол. Сидеть так было странно. Последний раз на полу я сидел в глубоком детстве. Больше как-то не приходилось. И вот теперь – пожалуйста.
Но что не сделаешь ради того, чтобы унять женские слёзы?
– Юна, – позвал её, надеясь, что она придёт в себя. – Объясни причину твоих слёз, будь добра.
Понятия не имею, как нужно общаться с плачущими землянками, но мне показалось, что я подобрал верные слова. Ведь самое главное – выяснить причину, чтобы её устранить.
Только вместо конструктивного диалога, она вдруг закрыла свой рот ладошкой, а её плечи затряслись сильнее. И тот факт, что вслух она плакать перестала, меня не обманул. Теперь она так же плакала, только тише.
Вздохнул снова. И мысленно представил, как кинулся в самую гущу сражения с жуткими тварями… Это успокаивало. Хорошо бы сейчас снести кому-то пару голов… Но у меня есть дело поважнее.
– Если ты не успокоишься, мне придётся вести тебя в медблок, – озвучил факт, потому что иного выхода не видел.
Кто знает, как её такое состояние может отразиться на беременности? И тогда выход один – отвести её к медикам, чтобы они что-то предприняли. Меня предупредили в прошлый раз, что из-за гормональных всплесков землянка может вести себя не как обычно. Но я и представить не мог, что вот к такому вот может привести обычный разговор…
– Ты вредишь моему сыну, – добавил металла в голос, надеясь вразумить.
Но тут она подняла взгляд, который из-за мокрых слипшихся ресниц оказался оружием массового поражения. Меня буквально насквозь пронзило чем-то странным. Попала прямо в сердце. И разворотила там всё, не оставив камня ка камне. Без слов.
Из всего, что я там увидел, для себя выделил главное – обиду и обвинение.
Вот только в чём? Я ничего ей не сделал. Ничего плохого.
Не знаю, что меня подтолкнуло к дальнейшим действиям (я в обычные-то дни этого старался не делать, помня, что землянки не любят поцелуи), но вдруг обхватил осторожно её лицо своими ладонями и мягко коснулся её солёных губ своими. От этого моего действа Юна глубоко вдохнула через рот и замерла, тихо всхлипнув. И кажется, все её слёзы сразу же высохли.
Я отстранился, не отпуская её лица, потому как знал, что стоит отпустить – она его вновь опустит.
Да, так положено. Сосуд рай-ши не должен смотреть на других вовсе, а со своим рай-ши должен вести себя тихо и скромно. Она это и делала. Но почему-то с сегодняшнего дня меня начало это раздражать. И всё же, вновь столкнувшись с её взглядом, я как-то сам растерялся, сильно нахмурившись.
За всё время, что она провела в моей каюте, мы перекинулись-то парой слов от силы. Она никогда ни о чём не спрашивала. Я ей ничего не говорил. Да и вообще не мастер я вести беседы. Я воин, а не оратор. Наверное, поэтому стоило лишь добиться прекращения её рыданий, как весь запал растерял. А ещё наконец-то вспомнил, что опоздал на тренировку…
Поэтому тут же отпустил её и встал, возвышаясь над хрупкой фигуркой на полу.
– Тебе тоже лучше встать, – прокомментировал. – И больше не плачь, Юна. А мне пора… Вернусь вечером, – ляпнув последнее, прикусил язык.
Она никогда меня не спрашивала, когда я вернусь. Ни разу. И кажется не ждала даже, когда отправлялся на долгие задания. Конечно, более пяти дней рай-ши, имеющим сосуд, отсутствовать запрещалось. Так что это был максимальный срок нашей разлуки. Но я не замечал, чтобы она радовалась моему возращению. Ничего такого.
Приветствовала меня также, вставая с коврика и глядя в пол. Послушно ложилась в постель, пока я принимал душ. Позволяла обладать собой, глядя куда-то в сторону или мне в грудь. А потом так же тихо уходила на коврик снова и отворачивалась лицом к стене.
До сегодняшнего дня мне казалось, что всё не так уж и плохо. Во время близости она стонала, прикусывая губы, и совершенно точно получала удовольствие. Иначе не могло и быть, ведь моя смазка, сперма и слюна действовали на землянок как сильный возбудитель.
Правда, с тех пор, как выяснилось, что она беременна, близости у нас больше не было. Я поддерживал тактильный контакт, чтобы не терять привязки, касаясь её руки или предплечья.
По правде говоря, мне хотелось бы касаться не только этих частей её тела. Она была… аппетитной. У меня не было много женщин (откуда их взять-то много здесь, на космической станции), но из тех, кого я видел, Юна была выше и стройнее.
У неё была очень узкая талия, но при этом аппетитная грудь, которую так приятно было мять во время секса. И её бёдра тоже были округлыми, что в совокупности с длинными стройными ножками, являло собой весьма соблазнительное зрелище.
Вероятно, из-за её внешности на последнем аукционе за неё так боролись мои сородичи. И один даже выиграл…
Как сейчас перед глазами вспыхнула та картина. Она стоит в полупрозрачной тряпке, заменяющей платье, с распущенными волосами, глядя только в пол. А этот урод, который предложил наивысшую ставку (ставками на аукционе являлись не бесполезные деньги, а услуги для императора или обещания этих услуг), шагает к ней.
Я тогда не считал, что готов рискнуть жизнью ради сосуда. Одно дело – привезти очередную партию минералов с другой планеты. Другое – добровольно, без прямого приказа соваться на самую опасную, чтобы добыть радиоактивные вещества для нашего оружия. Поэтому сначала я спокойно отнёсся к тому, что эта женщина станет сосудом для другого.
Хотя конечно и хотел её себе. Такой красивой женщины раньше не видел. Да и наша с ней совместимость была на редкость высокой – восемьдесят три процента. Но был готов её уступить.
До тех пор, пока она не подняла на него взгляд и не отшатнулась. Её прекрасное лицо исказилось от омерзения и неприятия. Она покачала головой и что-то сказала ему тихо. Я не расслышал, так как был занят своими мыслями в это время. Но момент, когда этот воин вдруг поднял свою руку и занёс над ней, запомнил отлично.
Ударить её он её не успел. Моё тело отреагировало куда скорее разума. В мгновение ока я оказался рядом. И выдернул ему эту руку вместе с суставами плеча, который повис на разорванных сухожилиях.
Заревев от боли, недостойный попытался броситься на меня, но тут вмешался распорядитель. Покалеченного увели в медблок ставить металлический протез. А я при всех заявил, что свидетельствую о нарушении им правил – нельзя касаться сосуда при всех и принять вред. Он пытался это сделать. Поэтому я потребовал отдать её мне, как тому, кто предложил следующую по ценности ставку. Распорядитель принял предложение.
Так Юна оказалась в моей каюте. И стала моей.
На удивление, мне она ничего не сказала. И не смотрела на меня как на него – с презрением и омерзением. Хотя правильнее будет сказать, что почти вообще никак не смотрела.
Взглянув лишь раз в моё лицо ещё там – на аукционе, послушно пошла за мной. И дальше делала всё, что положено. Подарив мне в итоге возможность стать отцом, о чём втайне мечтает каждый из нас. Ведь мало кому удаётся продолжить свой род и оставить после себя хотя бы одного ребёнка. Только узнав об этом, она почему-то заплакала…
Глава 4
Весь день я был как на иголках. Не мог толком делать то, что от меня требовалось, потому что мыслями постоянно возвращался к ней. Вдруг она всё ещё плачет? Что тогда делать? Может, мне стоит вернуться и проверить?
– Адмирал с тебя взгляда не сводит, – пнул меня в бок сотоварищ. Такой же воин, как и я.
Здесь, на станции, мы были разделены на два лагеря. Часть – выполняющая особо важные задания, как правило связанные с вылазками на другие планеты, чтобы добыть необходимые материалы, провиант, оружие или погасить крупные нашествия космических монстров, подчинялась командору. Раньше и я был под его подчинением. Но потом из-за ревности к прошлому Юны, как только представилась возможность, перевёлся под начало адмирала – к второй группе. Обеспечивающей безопасность и порядок на станции и в медотсеке, и иногда сопровождающая вылазки на Землю за новыми землянками.
Но чаще последним занималась специальная группа под руководством лично адмирала. Пару раз по личной просьбе императора отправлялся и командор, но на моей памяти это было крайне редко. Обычно он заведовал силовыми операциями. Адмирал – напротив: шпионажем и похищениями.
Если честно, мне по душе были больше сражения с монстрами, чем служба на станции. Ну какие тут могут быть беспорядки? Кто их может устроить? Хрупкие землянки? Поэтому мне было здесь скучно. Но пересилить себя и вернуться к командору я пока не был готов. Как представлю его с Юной, так и хочется выпустить в него весь свой электрический заряд…
Так что выплёскивал я свои желания движений и сражений на тренировках. Чаще тренировался с товарищем вот.
Хотя вообще среди рай-ши не принято водить с кем-то дружбу. Мы все понимали, что при угрозе жизни или в целях собственного благополучия вполне можем переступить через любого. Однако, так или иначе между рядовыми воинами таки образовывались периодически небольшие группы по интересам.
Кто-то даже смел обсуждать вновь прибывших землянок, которых вот-вот передадут на аукцион. Количество пошлостей в этих разговорах вызывало у меня отвращение. Потому к таким воинам я вовсе не подходил. К тому же, так уж выходило, что именно они и оказывались в большинстве своём самыми жалкими трусами в бою.
Другие общались вынужденно – например, потому что их резиденции на Рай-Таре находились очень близко, соседствовали. И там волей не волей некоторые вопросы приходилось решать сообща.
А были вот такие – сложившиеся как-то спонтанно. Я и сам не понял, зачем этот воин вот вдруг подал мне руку на одном из заданий, когда я сорвался со скалы. Фактически он спас мне жизнь. Но потом отказался от материальной благодарности, взамен попросив при случае вернуть такой же долг. Вообще он был странным для рай-ши. Умудрялся пробовать шутить и как-то вообще не очень сдерживал свои эмоции, то язвя над кем-то, то ввязываясь в драки с теми, кто его раздражал…
Но как бы там ни было, с того случая мы с Рай-Харром частенько становились в пары на тренировках. Да и на задания старались отправляться вместе. Конечно, никаких личных вопросов не обсуждали. Поэтому я о нём знал очень мало. Но почему-то на уровне интуиции знал, что в случае чего не только я протяну ему руку, возвращая долг. Но и он сделает это повторно…
Сегодня же и правда я вёл себя не как обычно. Мои волны выходили из-под контроля, привлекая внимание. Сам я пару раз пропустил удары боевой электрической рапирой, и если бы моим партнёром в спарринге был бы кто-то другой, то вполне мог бы лишиться пары рёбер.
Однако, кое-как до конца дня я всё же дотянул, сохранив в тайне свои истинные мысли и переживания. У нас не принято говорить о таком. Озвучь я, что переживаю за сосуд, меня по меньшей мере не поймут. По большей – засмеют и сделают изгоем.
И всё же в конце тренировки, когда товарищ спросил, не хочу ли я провести ещё один спарринг, был вынужден ответить отказом, оговорившись, что иду в медблок.
– Тогда я тоже в медблок схожу, – он как-то странно отвёл взгляд. И вдруг признался куда тише. – Там женщину одну привезли… Хочу себе забрать.
Я напрягся, бросив на него подозрительный взгляд. С чего бы он решил со мной делиться таким?
– Ты же видел… это… – он ещё понизил голос. – В медотсеке…