Страница 2 из 5
– Как тебя зовут? – продолжая изучать лицо Матвея, хрипло спрашивает Роман, и садится перед ним на корточки.
– Матвей, – покосившись на меня, отвечает сын.
– Матвей… – едва слышно протягивает Роман, словно примеряя к нему имя.
Он только открывает рот, чтобы еще что-то сказать, как за моей спиной раздается запыхавшийся мужской голос.
– Роман Геннадьевич, звонят из мэрии. Хотят говорить именно с вами.
Мужчина в черном строгом костюме протягивает ему мобильник и смотрит на наручные часы.
– Нужно поторопиться, Роман Геннадьевич. Через пятнадцать минут начнется совещание. Вы знаете, что нам нельзя на него опаздывать.
Роман встает на ноги, прижимает телефон к уху и, развернувшись, отходит от нас на несколько метров.
Я сжимаю ладонь сына и беру его самокат.
– Пойдем, малыш, – натянуто улыбаюсь и тихо добавляю: – Сеанс знакомства окончен.
Садимся в машину, выезжаем с парковки, а Роман так и продолжает разговаривать по телефону, стоя спиной к нам.
– Мам, а кто этот дядя? Он с твоей лаботы?
– С какой работы? А… ага, с работы, с работы, – заторможено отвечаю я, пытаясь привести себя в чувство после этой внезапной встречи.
– А мы в магазин пойдем? – спрашивает Матвей.
– Нет. То есть да. Наверное. Не знаю пока.
Останавливаюсь на светофоре, запускаю пальцы в волосы и делаю несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться и привести в порядок мысли.
Вполуха слушаю, как сын перечисляет что нужно купить ему в магазине, а сама невольно продолжаю думать о Романе.
«Надо же, сын как почувствовал, что нужно проехать именно рядом с его машиной и поцарапать ее, – мысленно поражаюсь я, и только сейчас понимаю, что я совсем забыла поговорить с Романом об этой царапине. – Ну и ничего страшного. Машина сто процентов застрахована, так что с него не убудет. Это ему маленький привет от сына. Нет, даже не «привет», а крохотная месть за то, как он обошелся с ним».
Меня снова накрывают воспоминания о том, как я сутками напролет сидела рядом с грудным Матвеем, который был подключен к аппарату ИВЛ, и, целуя икону, просила у богородицы, чтобы он задышал самостоятельно.
Я была совсем одна в тот момент. У меня не было никакой поддержки. Помню, как ночами плакала от обиды, а сердце кровью обливалось от мысли, что это маленькое чудо едва успело появиться на свет, а его уже предали самые близкие люди – его настоящие родители. Олигарх Шахов Роман Геннадьевич и его жена Шахова Оксана Альбертовна.
Я вынашивала для них ребенка и даже подумать не могла, что в один прекрасный момент они от него откажутся.
Точнее, если бы Оксана стала инициатором отказа, то я бы этому нисколько не удивилась.
Я вообще плохо представляла ее в роли матери. Она с утра до ночи пропадала в СПА-центрах, снималась для обложек журналов и любила красивую и свободную жизнь. Мне казалось, что она совсем не была готова стать матерью. А вот Роман ждал появления малыша как манны небесной.
Когда УЗИ показало мальчика, он не находил себе места от счастья. Ждал его рождения, чтобы увезти в Швейцарию и дать ему самое лучшее образование. Даже успел заказать игровую площадку, которую должны были установить во дворе их швейцарского особняка.
У Романа были большие планы на сына.
Правда, ровно до тех пор, пока этот сын не появился на свет…
Недоношенный мальчик в его сногсшибательные планы явно не входил. У Романа не было лишнего времени на уход за ним. Видимо, в Швейцарии «горела» карьера, которую он ставил выше всего.
До сих пор помню, как доктор, которая вела меня всю беременность, сообщила новость:
«Шаховы не будут забирать мальчика».
В тот момент меня как будто ударили по голове чем-то тяжелым. Я не могла поверить, что они его бросили, и главным предателем посчитала именно Романа, который так ждал, когда у него родится наследник.
Точнее, он ждал, что у него родится именно здоровый, девятимесячный наследник, и никак иначе…
– Купишь, мам? Купишь? – словно отдаленно слышится голос сына.
– Куплю, куплю, – не задумываясь над вопросом, отвечаю я, и вздрагиваю от звонкого крика.
– Ул-а-а! Ул-а-а! Спасибо, мамочка!
Смотрю в зеркало заднего вида на счастливое лицо Моти и понимаю: я только что необдуманно пообещала ему что-то купить.
– Милый, а что ты попросил купить? – уточняю я, немного напрягшись.
– Говолящего попугая! – подпрыгивая в автокресле, радостно восклицает сын.
Я распахиваю рот и смотрю на него во все глаза.
– И я сказала, что куплю его?
– Да! – выкрикивает Мотя. – Мы назовем его Клювик и будем учить его лазговаливать.
– О, боже… – Я хлопаю себя по лбу и смеюсь на всю машину.
«Вот что значит не слушать, о чем говорить тебе ребенок».
– Мам, там снова тот дядя, – неожиданно произносит Матвей, я поворачиваю голову и вижу в соседней иномарке каменное лицо Романа.
Гладя на меня ледяным взглядом, он кивает в сторону стоянки у магазина, и первым проезжает вперед.
– Что ему от нас нужно?.. – испуганно шепчу, чувствуя, как от страха учащается сердцебиение.
Глава 3
Диана
Останавливаю машину у супермаркета и поворачиваюсь к Матвею.
– Малыш, посиди пару минут. Я сейчас вернусь.
– Я с тобой хочу в магазин! – выкрикивает Мотя, торопливо отстегивает ремень и слезает с автокресла. – Там плодаются животные. Купим Клювика.
– Нет, Клювика мы не купим! – сердито смотрю на сына. – Сядь, пожалуйста, на место и оставайся в машине. А я поговорю с дядей и вернусь.
Сын садится в автокресло, надувает щеки, скрещивает руки на груди и отворачивается к окну.
«Да что со мной сегодня? – положив ладони на руль, вздыхаю я. – Сама же необдуманно пообещала купить ему этого попугая, а сейчас так грубо говорю, что никакого попугая не будет. Совсем ничего не соображаю из-за появления этого Шахова…»
Поворачиваюсь к сыну, треплю его по ноге и пытаюсь заглянуть в обиженное личико.
– Моть, ну не дуйся. Мамочка просто устала сегодня. Я сейчас поговорю с дядей, а потом мы поедем в наш любимый магазинчик и купим вкусняшек, ладно?
– Угу, – еще больше отвернувшись от меня, бурчит сын.
Выхожу из машины и вижу, как Роман направляется в мою сторону.
Отхожу на несколько метров от своей «реношки», чтобы Мотя не смог услышать наш разговор, и, выпрямившись как струна, пристально смотрю на Шахова.
«И о чем же интересно ты хочешь со мной поговорить? – усмехаюсь мысленно. – О том, как все эти годы рос твой сын?»
– Ты ответишь за это! – не успев подойти ко мне, злобно цедит Роман, и, остановившись у моей машины, в упор смотрит на Матвея.
Я в шоке.
Не понимаю, что происходит.
За что я должна ответить? Почему он разговаривает со мной в таком тоне, как будто это я бросила в роддоме ребенка и четыре года не интересовалась его судьбой.
Рядом со мной с визгом колес останавливается черная иномарка и из нее вылетают двое мужчин.
– Роман Геннадьевич, вы можете объяснить, что происходит? Зачем вы сюда приехали? Нам через пять минут нужно быть в центре. Вы понимаете, что мы опоздаем на совещание?!
Словно не замечая присутствия мужчин, Роман подходит ко мне, и, расправив широкие плечи, передергивает грудными мышцами.
От его пронзительного взгляда хочется спрятаться.
Сердцем чувствую, что вот-вот произойдет что-то страшное.
– Что вы имели в виду, когда сказали, что я за это отвечу? – спрашиваю, внезапно охрипнув.
– Идиота из меня делаешь?! – гремит на всю улицу. – Ты все прекрасно понимаешь! И даже не надейся, что останешься безнаказанной. Я заберу у тебя своего сына чего бы мне это не стоило!
От этих слов у меня подкашиваются колени, сердце болезненно сжимается, в глазах начинает темнеть.
Кажется, у меня сейчас случится инфаркт.
Это что, сон?
Может, это розыгрыш?
В каком смысле он заберет у меня Матвея?
Что он несет?
Пока я пытаюсь отойти от шока, Роман прижимает к уху мобильник и рычит в трубку:
– Слушаю! Как уволилась из клиники? Ты узнал где ее найти? Куда улетела работать? В Израиль? – Он передергивает острыми скулами и сжимает губы. – Найди ее! Из-под земли достань мне этого врача и сделай так, чтобы она в течение двух дней прилетела в Москву!
Он убирает телефон от уха, впивается в меня гневным взглядом, затем снова смотрит через окно на Матвея и резко меняется в лице.
– Ты будет жить со мной… – тихо произносит он.
Шумно втягивает в себя воздух, подходит еще ближе ко мне и нависает как скала.
Я поднимаю голову и робею от его пронзительного взгляда. От страха за себя и сына, забываю, как складывать буквы в слова. Забываю, как дышать.
– Ты слышала? – наклонившись к моему лицу, спрашивает металлическим голосом. – Сын будет жить со мной. Это не обсуждается.
Глава 4
Роман
Если бы хоть раз, хоть один грёбаный раз мне сказали, что у меня есть сын, то я сделал бы все возможное, чтобы он был со мной.
Эта девка целых четыре года скрывала от меня ребенка, а сейчас смотрит невинными глазами, словно не понимает, как так вышло.
– Вы не посмеете забрать у меня Матвея, – цедит сквозь зубы. – Вы бросили его в роддоме, потому что он родился недоношенным. Вы посчитали карьеру важнее родного сына и уехали в Швейцарию. Вам было плевать на то, выживет он или нет! Плевать на то, как ему сложно будет в первое время, и что ему нужен уход и забота. Вы отказались от своего маленького сына и беззаботно жили, не думая о его судьбе. А я выходила его! Я отдала ему всю себя и растила все эти годы как родного!
Быстро дыша, жалит меня пылающим взглядом и сжимает губы.
– А теперь смеете говорить, что заберете его у меня?! Только через мой труп! На пушечный выстрел не подпущу к моему ребенку! Он МОЙ, а вы не имеете к нему никакого отношения. Зарубите это себе на носу!
Обводит меня брезгливым взглядом и истерично смеется.
– Интересно, где же вы были все это время? Где вы были, когда ему нужна была ваша поддержка?! Вы не вспоминали о нем, не интересовались его судьбой, а сейчас увидели его здоровым и решили, что такой ребенок вам вполне подходит?
Я смотрю на нее стеклянными глазами и пытаюсь переварить ее слова.
Что за чушь она пытается мне втереть?
Я знаю, что она была знакома с врачом клиники, в которой наблюдалась всю беременность и рожала. Сейчас понимаю, что она договорилась с этим врачом, отняла у меня сына, а теперь несет бред, что я якобы бросил его в роддоме?
Она за все ответит. Я так просто это не оставлю.
– Я никогда не забывал о своем сыне, – пристально глядя на нее, тихо и доходчиво изрекаю я. – И каждые полгода, приезжая в Россию, проведывал его могилу.
– М-могилу? – Девушка резко меняется в лице. – В с-смысле? Какую еще могилу?
– Ту, в которой я похоронил сына. Мне и моей жене сообщили, что ты родила мертвого, недоношенного ребенка. И не делай вид, что ты не в курсе. Ты была в сговоре с врачом той клиники, и я очень скоро это докажу. А затем заберу своего сына, и ты больше никогда его не увидишь.
Напоследок прожигаю ее ненавистным взглядом, подхожу к ее старой, ржавой «Рено» и смотрю через окно на мальчишку, играющего на телефоне.
