– Нет-нет, сеньор Грин, уверяю вас, этому специалисту можно доверять. Он ни евро не берет за свои услуги. Очень опытный. Он вам поможет. Но я все-таки настаиваю, что сейчас вам нужен отдых. Хотите, я вам кофе сварю?
Карлос Грин зло посмотрел на адвоката. Не хочет он никакого кофе. Он пока еще не совсем рехнулся. Но надо выяснить, что за чертовщина творится в Кинте-дель-Амо. И пока Грин лихорадочно соображал, как же поступить, старый автомат все играл и играл. Наконец Патти Пейдж допела свою песню о потерянной давным-давно любви.
“Похититель волн” Карлос Грин. Черновик романа
Прожив в Суансесе почти месяц, мы и правда нашли себе друзей. Пабло ходил задрав нос, он был старшим и дружил с ребятами из своей группы в школе сёрфинга. Я же проводил больше времени с Томом, а еще мы с бабушкой и дедушкой много ездили по окрестностям.
Дедушка Питер был большой охотник до гастрономических радостей, так что, если погода после обеда выдавалась облачная, я уплетал кесаду[13] в Веге-де-Пас или косидо по-горски[14] на каком-нибудь старом-престаром постоялом дворе в Барсене-майор. Тогда я впервые попробовал колбасу из оленины. В те редкие вечера, когда мы оставались дома, бабушка накрывала шикарный стол в моей любимой комнате, которая выходила окнами на оранжерею. Зимний сад был как будто из другого времени, в дальнем его углу на маленьком глобусе сидел домовой-дуэнде.
– Бабушка, а откуда он здесь появился?
– Дуэнде уже обитал тут, когда бабушка с дедушкой купили этот дом, – ответила моя двоюродная бабушка Грейс, потягивая белое вино. Она могла откупорить бутылку в любое время суток. – Марта, не знаешь, что он символизирует? Мир во всем мире, инь и янь, течение времени… – шутливо принялась перечислять она. – А может, это просто была причуда местного высшего общества.
– Равновесие между природой и архитектурой, – поправила сестру бабушка и отняла у нее бутылку, неодобрительно качая головой.
Грейс пожала плечами и подмигнула мне.
– Карлитос, а ведь ты не знаешь, чей это был дом! – Она положила руку мне на плечо. – Хозяева были очень важные люди, муж тоже из семьи калифорнио, как и мы. А уж она какая красавица была…
– И правда… – задумчиво сказала бабушка. – Где-то у меня в библиотеке есть ее фотографии из старых журналов, потом покажу тебе, – пообещала она мне с ласковой улыбкой.
А Грейс продолжала:
– Поразительно, что такая женщина так и не вышла снова замуж…
Бабушка вздохнула:
– И в самом деле, она совсем не старая еще была, когда овдовела.
– Дорогая моя, не всякую любовь можно позабыть. А он-то был красавец и чудо что за человек… Пара была как в кино!
Я посмотрел на Грейс. Она была моложе бабушки, но мне все равно казалась совсем старухой. Насколько я знал, она никогда не была замужем, хотя порой слышал обрывки их с бабушкой разговоров, в которых фигурировали какие-то любовные истории.
В дождливые вечера мы с братьями залезали на чердак и играли в прятки. Однажды на целую неделю к нам приехали кузены из Техаса. Еще мы приводили приятелей из Суансеса, и тогда наши игры длились часами. Даже Пабло не раз присоединялся к нам, потому что этот полный диковинных штуковин чердак старинного особняка притягивал своей таинственностью.
Как-то раз навестить нас приехал отец. Впрочем, он задержался всего на неделю, сославшись на занятость. Я был уверен, что “Занятость” – имя его любовницы. Каждые два-три дня мы разговаривали с мамой по телефону. Помню, бабушка пригласила и ее приехать (я слышал, как она сказала в трубку: “Тебе всегда тут рады”), но из-за работы и приступа депрессии маме пришлось остаться в Лос-Анджелесе. Ее грусть я представлял себе в виде красивого и приятного в обхождении мужчины, с которым она изменила отцу. Но все-таки та жизнь все больше отдалялась и мало-помалу начала казаться второстепенной.
Мне нравилось в Суансесе. Я почти все время пропадал на пляже. Местные не уходили, если погода портилась, и меня это удивляло: они валялись на песке не только в те дни, когда небо было затянуто облаками, но даже и в несильный дождь. Гоняли мяч, играли в волейбол и в палас, местный кантабрийский пляжный теннис с деревянными ракетками (они немного тяжелые, но играть удобно)… И разумеется, занимались сёрфингом.
Но настал день, когда все изменилось. Подходила к концу особенно жаркая неделя. Мы торчали на Ракушечном пляже, как обычно в последнее время, потому что, как только набегали хорошие волны, на Пляже безумцев становилось не протолкнуться. А здесь, на Ракушечном, можно было сколько угодно купаться и дурачиться с девчонками. Мы собирались закатить вечеринку в честь окончания курса сёрфинга, и кто-то из ребят кинул идею, что все должны прийти парами.
“Фигня”, – пробовали возразить некоторые, но ничего не вышло.
И все начали потихоньку договариваться, кто с кем пойдет. Я целых два дня набирался храбрости.
– Привет.
– А, это ты. Привет.
– Слушай…
– Что?
– Какое у тебя полное имя?
– Элена, – ответила Лена, закатив глаза, и недоверчиво посмотрела на меня. – А что?
– Просто интересно. Слушай… Хочешь пойти со мной на вечеринку? Ребята выдумали, что все должны прийти парами.
Лена ответила не сразу, и я успел почувствовать себя дураком.
– А почему ты меня решил позвать?
– Я просто уже у всех остальных спросил.
– Да? – Она недоуменно посмотрела на меня. – И что, все отказались?
– Ну, просто вечеринка уже завтра, и похоже, что я один остался.
– Значит, Рут отказалась.
– Она с моим братом пойдет.
– Ясно.
Лена снова замолчала. Я подумал, что она так мне мстит, потому что у испанок характер не сахар, но оказалось – нет. Она невозмутимо сказала:
– Да, конечно, я пойду с тобой.
– Класс! Где встретимся? Сразу на пляже?
– Нет, ты должен заехать за мной.
– Что? На чем заехать, на велосипеде, что ли?
– Не знаю. Можно и на велосипеде. И купи мне цветы, а после вечеринки пригласи в кино.
– Это что, юмор такой? Слушай, эту фигню с парами не я придумал, это вообще все не всерьез!
– Дай подумаю, какой бы фильм нам посмотреть. – Лена подняла взгляд к небу и принялась постукивать пальцем по губам. – Да, и потом сводишь меня поужинать, здесь, в Суансесе. Можно просто по гамбургеру, хотя если пригласишь на паэлью, я не против.
– Лена, ау! Это не настоящее свидание.
– Да ты что. – Она скорчила грустную рожицу, словно собираясь расплакаться. Но сразу же снова повеселела. – Никуда я с тобой не пойду, придурок, будь ты хоть десять раз из Калифорнии, красавчик-блондин и с шикарным дворцом. Понял?
Я смотрел на нее с открытым ртом. Лена? Это точно она? (Погодите-ка, она реально назвала меня красавчиком?) И она умеет говорить с такой резкостью?
Лена развернулась и ушла, а я стоял и смотрел ей вслед, как главный придурок на земле.
[…]
Я по-прежнему виделся с Леной на пляже, потому что благодаря школе сёрфинга у нас уже сложилась компания (вот умница у меня бабушка!). Кто-то был местный, кто-то приехал на лето, и мы все знали, что, скорее всего, в следующий раз увидимся только через год (это теперь я знаю, что на следующую встречу можно рассчитывать разве что в загробной жизни, и то если эта жизнь существует).
К моему удивлению, Лена держалась со мной так, будто того разговора не было, словно я ее младший брат, которого простили за выходку. Меня это напрягало. Во-первых, она была старше всего на несколько месяцев. Во-вторых, таким отношением она показывала, что я ей не очень-то интересен. Я, американец из Калифорнии, который может делать что хочет, у которого богатые дедушка с бабушкой, который живет в лучшем районе города! А эта девчонка меня ни во что не ставит? Нет уж, спасибо.
К тому же она еще и внезапно похорошела. То ли я стал смотреть на нее иначе, то ли она сама неосознанно стала меняться. Она расплела свою вечную косу и теперь ходила с распущенными волосами, длинными, волнистыми, развевающимися на ветру. Заходя в воду, она теперь снимала свои массивные очки. Не было затеи, в которую она бы не ввязалась: сёрфинг, плавание наперегонки, морские битвы… Лена вдруг стала интересной, и я обнаружил, что постоянно думаю о ней – в самом банальном подростковом смысле.
– Слушай… – как-то попробовал я заговорить с ней, запинаясь.
Лена смерила меня непроницаемым взглядом.
– Да? Опять хочешь спросить, какое у меня полное имя?
– Очень смешно. Нет. Хочу предложить… Давай встречаться.
– Опять? – рассмеялась она. – А всем остальным ты уже предлагал?
– Нет, только тебе.
– Вы с братом решили, что будете королями на вечеринке, да? – кивнула она в сторону, где вдалеке ото всех Пабло и Рут как раз целовались, лежа в обнимку на пляжном полотенце.
– Какая мне разница, что делает Рут.
– Врешь. Отстань. – Лена отошла, но тут же вернулась. – Давай просто дружить, хорошо? Зачем тебе с кем-то встречаться? Ты же уедешь, когда лето закончится.
– Может, я приеду через год.
– Конечно. Когда у тебя уже будет девушка в Калифорнии. Кстати, какая она?
– Кто?
– Калифорния. Сильно не похожа на Суансес?
Я задумался.
– Улицы шире, машины больше. Климат…
– Всегда солнечно, да?
– Да нет, зимой тоже дождь идет, но не так холодно, как тут. А море здесь холоднее, хотя на севере Калифорнии, не поверишь, вода иногда вообще ледяная!
Мы рассмеялись. Не знаю почему.
– А еще?
– Что еще? У нас крутые парки. Когда я был маленький, мы с родителями часто ездили посмотреть на секвойи на севере Лос-Анджелеса.
– Что такое секвойя? Это дерево такое?
– Да, это самые старые и высокие деревья на земле.
[…]
В честь окончания курса бабушка с дедушкой подарили мне доску для сёрфинга. Когда я впервые взял ее с собой на пляж, я думал, что буду круче всех, но в итоге чувствовал себя неловко. Мало кто из ребят мог позволить себе свою доску, тем более такую шикарную.
Один из парней в моей группе, Начо, купил доску с рук – не просто подержанную, а, так сказать, подержанную три, а то и четыре раза. На ней даже не было эластичной петли, чтобы привязать к ноге, так что Начо приспособил для этого старый шнур от утюга. Так выглядел настоящий зов моря – эти парни жили, не отрывая глаз от прогноза погоды, считая волны, анализируя, годятся они или нет, поднимаются ли они с самого морского дна или их просто гонит ветер, достаточно ли большие между ними интервалы.
Хайме посмотрел на нас и понял, что мы задумали.
– Тут очередь. Проявите уважение к старшим, а еще лучше – приходите в другое время и не сюда, – сказал он. – Ищите себе другое место, здесь тренируются профессионалы.
– Море общее, – возразил я.
– Солнце тоже общее, но ты же не ложишься загорать на чужой лежак?
Я кивнул, но сколько бы я ни восхищался этими укротителями волн, в глубине души возмущался, что это якобы их территория, а мы должны чуть ли не разрешения просить, чтобы войти в море. Каждая волна – это возможность. С какой стати я должен ее уступать?
[…]
– Ну так что, будешь со мной встречаться?
– Дай подумать… Нет!
– Никогда?
– Ты что, каждый день будешь спрашивать?
– На этой неделе я всего три раза спросил!
– Пошли лучше мороженое купим.
Я подыгрывал, делая вид, что это шутка, что я не всерьез ее спрашиваю. Будто я еще маленький, будто не так уж она мне и нравится. Но на самом деле все изменилось. Я даже не понял, когда впервые рассмотрел Лену как следует. То, что еще недавно мне в ней казалось пресным и скучным, теперь стало ее изюминкой. Сёрфинг ее в итоге не увлек – видимо, она записалась на курс просто так, просто потому что летом больше нечем было заняться и за компанию с Рут. А вообще Лена любила читать. Пока остальные девчонки загорали, она сидела с книгой.
– Это что у тебя? – спросил я как-то после обеда, когда мы все валялись на Ракушечном пляже, и выхватил у нее из рук книгу. – “Запретный возраст”[15]… Скукотища, пойдем лучше поплаваем!
– Отдай. – Лена даже не улыбнулась. – Испортишь – убью.
– Ну ладно, ладно, – уступил я и улегся на соседнее полотенце. – Про что хоть?
Лена не сразу ответила. Я терпеть не мог, когда она так делала, потому что за эти несколько секунд я успевал занервничать и подумать, что сморозил глупость или задал тупой вопрос.
– Про наш возраст, когда мы уже не мальчики, но еще не мужчины, уже не девочки, но еще не женщины.
– А, значит, мне книжка не подходит, я-то уже мужчина.
Она рассмеялась.
– Да уж, мужчина в полном расцвете сил. Еще эта книга про то, как мы принимаем решения, как выбираем дорогу в жизни. Сначала этого не понимаешь, но со временем дорога, которую выбирают герои, приводит к определенным последствиям. Я имею в виду, что в конечном счете важно каждое решение, каждый выбор. И вот главный герой, Анастасио…
