Глава 5
С каждым днем становится всё тяжелее смотреть на себя в зеркало. Я видел в нем монстра, которого сам же и создал много лет назад, только теперь его оскаленная морда смотрела с яростью на меня самого. Алиса… Её пугающая хрупкость, её глаза, полные боли и обиды, все это вонзалось в меня, как тысячи зазубренных кинжалов. Я начинал осознавать, что моё поведение должно измениться. Да, блядь, я должен переступить через себя, надавить себе на горло. Но это не так просто, как кажется. Мои нервы были натянуты, как струны, готовые вот-вот порваться от любого, даже самого незначительного раздражителя.
Это понимание тогда, что она что-то сделает с собой. Это ощущение, что все может выйти из-под контроля, что я снова увижу ее окровавленную, полумертвую…или ее не станет. От одной мысли об этом мне рвало ребра как от взрыва мины внутри груди.
Я пытался быть внимательным, заботиться о ней, показывать, что её благополучие для меня действительно важно. Насколько вообще умел. Но каждый раз, когда я пытался быть мягче что ли, это оборачивалось против меня. Мои попытки заботы казались ей лживыми, мои слова утешения звучали в её ушах как насмешка. Я видел эту загнанность в глазах, страх, ненависть. Она ведь меня реально ненавидела.
Меня это злило. Сводило с ума. Я не привык чувствовать себя таким бессильным, не в силах изменить ситуацию, которая меня не устраивает. Я Марат Салманов, черт возьми, я всегда брал то, что хотел. Но теперь… Я сталкивался с проблемой, которую не мог решить ни силой, ни властью. Это ее душа, ее сердце. Я не знал, что в них творилось. Всегда чувствовал, понимал людей, а ее нет.
Мои эмоции были как взбешенные волны в штормовом море, готовые в любой момент вылиться наружу. Я чувствовал, как во мне накапливается гнев, ярость к тому, кто посмел трогать мою женщину. Шах. Его имя вызывало во мне такую бешеную ярость, что казалось меня сейчас разорвет нахрен. Я поклялся, что его смерть…он будет о ней умолять.
Но в то же время, я видел, как Алиса медленно меняется. Она становится сильнее, учиться бороться с демонами своего прошлого. И это внушало мне надежду. Слабую. Тупую. Презренную надежду, что однажды она посмотрит на меня иначе.
Но пока я стою на этом пути, я понимаю, что каждый шаг дается мне с огромным трудом. Я должен измениться ради неё, ради нас. Но сможет ли когда-нибудь Марат Салманов стать другим человеком? Сможет ли он отбросить маску безразличия и жестокости, за которой так долго прятался?
Время покажет. Но одно я знаю точно – я должен попробовать. Для неё. Для нас.
С каждым днем, проведенным в этом доме, я вижу, как Алиса находит утешение в общении с Шамилем. Что за ирония судьбы – женщина, которую я привел в свой дом, не жена, не любовница, по сути никто, все наши отношения сотканы из лжи, эта женщина становится светом для моего сына. Мне всегда казалось, что в моем мире нет места нежности и уязвимости. Но глядя на них вместе, я начинаю сомневаться в своих убеждениях.
Алиса и Шамиль… Они находят общий язык, который недоступен мне. Она говорит с ним тихо, ласково, и Шамиль кажется, слушает ее. Он не отвечает, его мир закрыт для нас, но иногда мне кажется, что он чувствует ее доброту и заботу.
В своей жизни я мало видел подобное. Мои сестры и бабушка давно перестали предпринимать попытки общения с моим сыном. Его вычеркнули. Инвалид. Невербальный. Что можно от него хотеть. Притом он сам показывает, что не нуждается ни в ком из нас.
Но их общение сейчас – это символ надежды, светлый луч в этом мрачном мире. Алиса делает для Шамиля больше, чем я мог когда-либо представить. Она не только терпит его и его странности, но и принимает его, обнимает его мир своим сердцем. Когда так говорила мне мама. «Я обниму твой мир своим сердце, Марат. Оно большое…в него поместится вся твоя Вселенная».
Мне сложно признать, но я благодарен ей. Ее доброта к моему сыну размягчает даже мое черствое сердце. Вижу, как Шамиль отзывается на ее присутствие, и это заставляет меня чувствовать к ней нечто большее. Может быть, в глубине души, я начинаю уважать ее. Потому что страсть, похоть, желание и нечто безумное, что я испытывал к ней имело мало связи с уважением.
Но я не привык ни к каким эмоциям. Моя жизнь – это борьба и выживание. Мне не присущи нежность и уязвимость. Моя сила – в моей жесткости и властности. И хотя я вижу, что происходит между Алисой и Шамилем, я не могу позволить себе стать слабым. В этом мире слабость может стоить тебе жизни.
Итак, я наблюдаю за ними, скрывая свои истинные чувства под маской равнодушия. Но в глубине души я благодарен Алисе. Она приносит в наш дом свет, которого здесь так долго не было. И может быть, однажды, я найду в себе силы признать это не только перед собой, но и перед ней.
Алиса осторожно подошла ко мне, когда я сидел на террасе, глядя в никуда. Бросил на нее взгляд, отмечая, что сегодня она не такая бледная как обычно, потом царапнул глазами по ее животу. Еще не видно. Как я переживу когда станет видно? Как я смогу вообще с этим жить?
– Марат, я хотела с тобой поговорить о Шамиле, – начала она, и я сразу напрягся, но решил дать ей продолжить. – Он такой особенный мальчик. Ты не думал найти для него специалиста? Может быть, кто-то мог бы помочь ему общаться с миром… по-своему.
– Шамиль не нуждается в общении.
Её слова вызвали во мне смешанные чувства. С одной стороны, я видел, как она искренне хочет помочь, но с другой – я уже прошёл через это, прошёл через отчаяние и разочарование.
– Всё безнадёжно, Алиса, – резко ответил я, стараясь держать эмоции под контролем. – Как есть, так есть. Шамиля не изменить. Я уже пробовал, верил, надеялся… и разочаровался.
Алиса вздохнула, но не сдалась:
– Но Марат, иногда нужно просто найти подход. Может быть, не всё потеряно. Может быть, есть специалисты, которые могли бы помочь…
– Я не верю в чудеса, Алиса, – перебил я её, чувствуя, как моё сердце сжимается от боли. – Я не могу позволить себе верить и снова терпеть разочарование. Шамиль… он мой сын, и я люблю его таким, какой он есть. Не могу подвергать его и себя испытаниям, которые, вероятно, ни к чему не приведут.
Мои слова повисли между нами, как тяжёлый, вязкий туман. Алиса кивнула, показывая, что понимает мою позицию, но в её глазах всё ещё теплилась надежда.
– Хорошо, Марат. Я понимаю твоё решение, – сказала она мягко. – мне просто очень хочется помочь ему. Ты знаешь…сегодня он ненадолго посмотрел мне в лицо. Прямо в глаза. И мне показалось, что он что-то хочет сказать.
– Тебе показалось.
– Я могу больше времени проводить с ним? Пожалуйста…
Я кивнул, соглашаясь, но внутри меня всё ещё кипела буря сомнений и страхов. Несмотря на наше отчуждение, на все что мы с ней вместе пережили, в этот момент между нами витало что-то вроде хрупкого перемирия.
***
Но с каждым днем Шах становился всё настойчивее и опаснее. Его люди маячили на каждом углу, его глаза следили за нами из темноты. Сукин сын, гребаный вонючий паразит. Он начал угрожать не только мне, но и моей семье, что заставляло меня дрожать от напряжения и каждый день ждать подлянки. Боя еще не было. Мразь хочет унизить меня, заставить проиграть впервые в жизни. На потеху себе и своим прихвостням.
Однажды утром мне пришла смска от ублюдка. "
« Попробуй взбрыкнуть и не проиграть и твои дни сочтены, Марат. И если ты думаешь, что можешь защитить своих, подумай ещё раз.»
Каждое его слово жгло меня изнутри. Шах перешёл все границы, и я понял, что должен действовать.
Я созвал своих людей, лучших из лучших, чтобы обсудить план защиты. «Никто не тронет мою семью,» – сказал я, глядя на каждого взглядом, острее бритвы. «Мы укрепим безопасность дома, поставим круглосуточное наблюдение. Я хочу знать обо всех, кто приближается к нашим воротам.»
***
Каждый день для меня – это борьба. Борьба с демонами прошлого, с ненавистью к Шаху, который причинил мне столько боли и страданий. Но ещё сложнее бороться с ощущением, что Марат смотрит на меня с презрением, что он никогда не простит меня за то, что случилось.
Я чувствую, как во мне постепенно пробуждается желание справиться с этой травмой, стать сильнее и выйти из этого ада, в который я погрузилась. Но каждый шаг вперед даётся мне невероятно тяжело. Мои мысли постоянно возвращаются к тому ужасному дню, и я чувствую, как моё сердце сжимается от боли и страха.
Я замечаю, что Марат старается измениться. Он стал более терпимым, в его голосе иногда проскальзывает нотки заботы, которые я раньше не слышала. Но в то же время, я всё равно ощущаю между нами стену непонимания и отчуждения. Мне кажется, что в его глазах по-прежнему тлеет гнев, а в сердце – адское презрение за все, что произошло со мной.
Каждый раз, когда он смотрит на меня, я чувствую себя уязвимой и беззащитной. Я боюсь его гнева, его возможной жестокости, но в то же время я вижу, как он борется с собой, пытаясь быть другим. Это пробуждает во мне чувство надежды, несмотря на всю мою ненависть и страх.
Мне также тяжело с Шамилем. Нет, не тяжело общаться…Тяжело видеть его беззащитность и невинность. Они напоминают мне о моей собственной уязвимости. Иногда, глядя на него, я нахожу в себе силы идти дальше, бороться за свет в конце туннеля. Он ведь непременно будет. Когда-нибудь я выйду из мрака.
Я знаю, что путь впереди будет трудным. Но в глубине души я надеюсь, что смогу простить и возможно, даже понять Марата. Я хочу найти покой и силы, чтобы двигаться дальше, живя каждым днем, стараясь залечить свои раны и построить что-то новое на обломках прошлого.
Лежа в темноте своей комнаты, я почувствовала, как во мне зарождается решимость. Всё, что произошло в последнее время, – мой страх, моя боль, моё отчаяние, – всё это как будто слилось в один момент озарения. Я поняла, что не могу больше позволить страху контролировать мою жизнь. Я должна взять её в свои руки, ради себя и ради ребенка, который растет во мне.
Марат, Шах, вся эта ситуация с бандами и угрозами… Это стало частью моей реальности, но я больше не могу позволить этому определять моё существование. Да, я боюсь. Я не знаю, что меня ждет в будущем. Но я знаю одно – я должна бороться.
Я решила, что сделаю всё возможное, чтобы обеспечить безопасность и будущее моему ребенку. Неважно, кто его отец, этот ребенок – часть меня, и я буду его защищать всеми силами. Я больше не хочу от него избавляться…да мне и не дадут. Наверное, я должна принять его. Принять как часть себя. Если смогу. Пусть Бог решит, как будет дальше. Если ему суждено родиться – так тому и быть. Боже, как же я когда-то ждала малыша от Никиты, как молилась на свою беременность и как сейчас ненавижу ее. Смотрю в зеркало, ищу перемены в своей внешности.
Моя решимость не означает, что я полностью простила Марата или забыла обиды. Но я понимаю, что моя ненависть и гнев не помогут мне выжить. Я должна использовать эту ситуацию как шанс стать сильнее, стать лучше.
Завтра утром я встану и посмотрю в лицо новому дню с новой силой в сердце. Я буду искать способы защитить себя и своего ребенка. Я буду искать союзников, буду учиться доверять снова, несмотря на всю боль и предательства прошлого.
Мое решение может показаться безрассудным, и возможно, это так. Но я больше не могу жить в страхе и бездействии. Я буду бороться за каждый миг счастья, за каждую возможность к лучшей жизни. Для себя и для моего ребенка.
Но утром Марат пришел и сказал, что сегодня я еду с ним в город. Он хочет, чтобы я была рядом. И весь страх вернулся с новой силой.
Глава 6
Стоя перед зеркалом в моей комнате, я пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Ужин с Маратом… Это всегда было чем-то большим, чем просто еда. Это был тест, испытание, вечная игра в кошки-мышки, где я всегда оказывалась в роли мышки. А вдруг там будет кто-то из этих тварей? Как я выдержу?
«Только держись,» – наставляла я себя, пристально глядя на своё отражение. «Ты сильнее, чем кажешься.» Но мои глаза предавали меня – в них тлела неуверенность, страх.
Выбор одежды был непростым делом. Марат всегда предпочитал видеть меня в чем-то элегантном, но не слишком вызывающем. После нескольких минут колебаний я остановила свой выбор на темно-синем платье до колена, сдержанном, но подчеркивающем фигуру. Оно казалось мне бронёй, которая хоть как-то может защитить меня сегодня вечером.
Следующий этап – макияж. Я наносила его методично, как будто выполняла какой-то ритуал. Легкий тон, немного румянцев для свежести, тушь, делающая мои взгляд более выразительным. Я старалась не переборщить, Марат не любил слишком яркий макияж. Каждое движение кисточки было наполнено желанием скрыть под слоями косметики истинные эмоции, которые кипели во мне.
Глядя на себя в зеркало, я видела женщину, которая старалась казаться сильной и уверенной. Но внутри я была разбита, наполнена страхом и тревогой о предстоящем вечере. Что меня ждет на этом ужине? Смогу ли я сохранить спокойствие и достоинство?
Подбирая украшения, я выбрала нежное серебряное колье и пару скромных сережек. «Меньше значит больше», – напомнила я себе, заканчивая наряжаться.
Страх перед неизвестностью, перед тем, что может произойти за ужином с Маратом, снова и снова накатывал на меня волнами. Но я глубоко вздохнула, взглянула на своё отражение еще раз и сказала себе: «Ты готова. Справишься.»
Когда мы вошли в ресторан, меня охватила волна удивления от его роскоши и элегантности. Воздух был наполнен легкими ароматами изысканных блюд и дорогих духов смешанных в один общий запах. Мягкий свет люстр делал атмосферу интимной и приглушенной, а шумные разговоры других посетителей создавали ощущение живости и движения. Каждый столик был аккуратно накрыт, а на стенах красовались картины с изображенными на них натюрмортами и явно не подделки, добавляя интерьеру шика.
«Держись спокойно, Алиса,» – повторяла я про себя, пытаясь подавить внутреннее волнение. Марат вёл меня за руку, и я старалась шагать уверенно, хотя колени подкашивались от волнения. Его большая ладонь сжимала мои пальцы одновременно придавая уверенности и в то же время показывая, что выбор мне не оставлен.
Мы подошли к большому столу, где уже сидели четыре человека – двое мужчин и их женщины. Марат представил меня как свою жену, и я попыталась улыбнуться как можно шире, несмотря на то, что внутри всё сжималось. Оказывается, я не готова вообще выходить в люди. У меня теперь боязнь толпы, напоминающей самый первый триггер – встречу с Маратом в клубе. Мужчины кивнули в знак приветствия, а их жены улыбнулись, хотя их взгляды показались мне немного оценивающими.
– Это Георгий и Алексей, мои бизнес-партнеры, – произнес Марат, указывая на мужчин. – А это их очаровательные жены, Ольга и Марина. Моя любимая жена – Алиса.
Сказав это он сжал мои пальцы.
Я поздоровалась с каждым, стараясь запомнить имена, хотя они мгновенно выветривались из моей головы. Моя задача на этот вечер была ясна – произвести хорошее впечатление и не подвести Марата. Когда официант принес блюда, я невольно расслабилась, отвлекаясь на прекрасные ароматы и изысканное оформление. Еда выглядела как произведение искусства, и я не могла не восхищаться мастерством шеф-повара.
Внутренне я благодарила себя за то, что смогла сохранить спокойствие и внешне выглядеть уверенно. Отвлекаясь на беседу и блюда, я пыталась забыть о своих страхах, о Шахе, о том, что могло произойти. На мгновение мне даже показалось, что я действительно могу пройти через это испытание без потерь. Но глубоко внутри я знала, что спокойствие обманчиво, и одно неверное слово или взгляд могут обернуться катастрофой.
В разгар ужина, когда разговоры за столом стали более расслабленными и веселыми, моё внимание неожиданно привлекло движение за пределами нашего уголка. Отведя взгляд от своей тарелки, я увидела его. Шах. Он сидел за соседним столом в компании какой-то женщины кавказской внешности, и его присутствие поразило меня как удар молнии.
Всё во мне замерло, а затем начало кружиться в хаотичном водовороте страха и ужаса. Его присутствие вызвало во мне всплеск самых темных воспоминаний, и моё тело отреагировало мгновенно. Желудок сжался, и я почувствовала, как волна тошноты подкатывает ко мне с неудержимой силой.
Моё сердце колотилось так сильно, что я боялась, оно вырвется из груди. Мне казалось, что все звуки вокруг внезапно стихли, и я осталась один на один с моим страхом. Шах продолжал вести себя абсолютно естественно, смеясь и разговаривая с своей спутницей, и это только усугубляло мою панику. Как будто ничего не произошло, как будто он не причинил мне столько боли и страданий. Я не могла сидеть здесь ни секунды дольше. Вставая со своего места настолько резко, что стул чуть не упал, я поспешила в сторону туалетов, едва удерживаясь на ногах. Мои дыхание было прерывистым и поверхностным, каждый вдох был наполнен тяжестью и болью.
В туалете я обхватила руками унитаз и мощно исторгла содержимое желудка, стараясь хоть как-то облегчить своё состояние. Слезы беспощадно текли по моим щекам, смешиваясь с каплями холодного пота. В тот момент я была абсолютно беззащитной, сломленной, потерянной.
«Почему это случается со мной? Почему я не могу найти покой?» – мысли вертелись в моей голове, но никаких ответов не последовало. Всё, что я знала, это то, что я должна собраться с силами и вернуться за стол, несмотря на всю боль и ужас, которые я чувствовала внутри.
Марат нашел меня в женском туалете, где я пыталась оправиться от панической атаки. Его фигура возникла в дверях как огромное черное пятно. Он горит от ярости, его взгляд наполнен гневом и раздражением.
– Что это за спектакль, Алиса? – его голос был ледяным и резким, когда он заговорил со мной. – Ты что, решила испортить этот вечер? Я и так долгое время не выводил тебя в люди. А вопросы были и много. И что теперь? Ты даже не извинилась!
Я старалась собрать волю в кулак, чтобы ответить ему, хотя мои колени все еще дрожали.
– Я… я не могла остаться там, – с трудом выдавила я из себя, чувствуя, как горло сжимается от страха.
– Не могла остаться? Ты понимаешь, что ты моя жена и ты портишь мне репутацию перед партнерами? – Марат подошел ко мне ближе, его глаза сверкали гневом.
– Я видела Шаха, – еле слышно прошептала я, стараясь встретить его взгляд, но не смогла. Мысль о Шахе снова вызвала волну тошноты.
– Шах? Это твоя проблема, Алиса. Ты должна научиться контролировать себя, ты еще не раз увидишь Шаха, его людей! – он схватил меня за руку, его хватка была железной. – Сейчас же вернешься за стол и будешь вести себя как обычно, извинишься. Поняла? Ни одна живая душа не должна заподозрить о том, что было! Не клейми меня собой!
Я чувствовала, как слезы собираются в уголках глаз, но я сдержала их. Марат уже достаточно ясно дал понять, что мои чувства и страхи для него ничего не значат. Его интересы и репутация всегда будут стоять на первом месте.
Собрав волю в кулак, я медленно поднялась, опираясь на его руку. Марат жестко потащил меня обратно к столу, где продолжался ужин, и каждый шаг в этом направлении был для меня испытанием. В глубине души я понимала, что мои страдания и переживания ничего не значат в его мире, где правила диктует он. Плевать, что этот ублюдок меня изнасиловал. Я должна сидеть за столом и улыбаться, делать вид что ничего не произошло.
Под руку с Маратом, я возвращалась к нашему столу, пытаясь собрать в себе остатки достоинства. Мои ноги казались свинцовыми, каждый шаг давался с трудом. Я старалась не смотреть в сторону стола, где сидел Шах, но ощущение его присутствия, словно топор, висело надо мной, заставляя дрожать каждую клеточку моего тела.
Марат незаметно подталкивал меня вперед, его хватка была жестокой властной и я не имела права на возражения. Когда мы сели, я старалась сосредоточиться на чем-то другом, не думать о Шахе, не чувствовать его взгляд на себе. Но это было почти невозможно.
– Простите, мне стало не хорошо.
– Ничего, дорогая. Все бывает.
– Ты и правда очень бледная. Попей воды.
Женщины старались быть милыми, но мне было все равно. Вода мне точно не поможет. Я могу вытошнить и ее.
И тут Шах встал и медленно направился к нашему столу. Моё сердце замерло, в груди стало тесно и нехватало воздуха. Я сжала край стола так сильно, что мои ногти побелели, а затем начали ломаться, оставляя острую боль в кончиках пальцев. Но физическая боль была ничем по сравнению с той эмоциональной бурей, что бушевала во мне.
– Марат, – начал Шах, не здороваясь, его голос звучал немного издевательски с подколом и каждое слово было как удар по моей уже израненной душе. – Я рассчитываю на тебя. Не подведи сегодня!
Его взгляд скользнул по мне, и я почувствовала, как меня опять охватывает тошнота. Но я не могла позволить себе снова убежать. Марат кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила напряжение в его челюсти.
– Не волнуйся, дорогой, всё будет как надо, – ответил он, стараясь казаться спокойным.
Когда Шах ушел, в воздухе витало напряжение. Партнеры Марата притихли, обменявшись быстрыми, нервными взглядами. Я пыталась дышать ровно, хотя каждый вдох давался с трудом. Марат внешне сохранял спокойствие, но я чувствовала, как тяжело ему было сдерживаться. Рука под столом была сжата в кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
Этот вечер обещал стать одним из самых длинных в моей жизни, и я молилась лишь об одном – найти в себе силы выдержать его до конца.
Когда последние блюда были убраны со стола, а партнеры встали из-за стола и попрощались с нами, Марат, неожиданно для меня, заявил.
– Мы сейчас поедем в другое место. Вечер еще не окончился, – его голос звучал решительно, и я поняла, что возражать бесполезно. Пытка продолжается.
Мои мысли были хаотичными и противоречивыми, когда мы вышли из ресторана и направились к его машине. Марат казался сосредоточенным, и я не могла даже предположить, что он задумал. Часть меня была рада покинуть ресторан и избавиться от давящего присутствия Шаха, но другая часть тревожно ожидала, что же нас ждет дальше.
Прибыв на место, я увидела небольшой, но впечатляющий крытый павильон, где уже собралась толпа людей. Судя по всему, здесь должны были проходить бои без правил. От самой атмосферы этого места веяло жестокостью и напряжением. Яркий свет прожекторов освещал центральную арену, где уже раздавались звуки подготовки к предстоящему зрелищу.
Внутри меня всё сжалось от ужаса и отвращения к тому, что могло здесь происходить. «Почему он привел меня сюда?» – мелькнуло в моей голове. Марат взял меня за руку и повел сквозь толпу к местам, отведенным для особых гостей. Я старалась не смотреть на лица вокруг, не впитывать в себя эту агрессивную энергетику.
Я очень трепетно относилась к боли. К своей к чужой. Меня это вводило в состояние шока. Особенно сейчас. После того, что мы с ним пережили. Марат, казалось, не обращал внимания на моё состояние. Он был полностью поглощен предстоящими событиями, настраиваясь на бой. Его решимость и сосредоточенность лишь усугубляли апокалипсис внутри меня.
«Что он пытается мне показать? Что хочет доказать? Зачем мы здесь?» – эти вопросы вертелись в моей голове, но ответов на них не было. В один момент мне показалось, что это испытание, еще одно испытание, которое Марат приготовил для меня. Или, может быть, это был способ отвлечься от всех проблем и напряжения, что царило между нами.
Сидя рядом с Маратом и ожидая начала боев, я пыталась найти в себе силы принять и пережить то, что должно было случиться дальше. Но каждая клеточка моего тела сопротивлялась, мечтая оказаться где угодно, только не здесь.
Когда первый бой начался, я ощутила, как каждый мускул в моем теле напрягся от предвкушения жестокости, и я была совершенно не готова стать ее свидетелем. Звуки ударов, стоны бойцов, крики зрителей, восторженно встречающих каждое агрессивное действие, вызывали во мне отвращение и желание закрыть глаза, закрыть уши, исчезнуть.
Моё внимание было приковано к арене, где два человека боролись не на жизнь, а на смерть. Я видела кровь, видела боль, ярость, жестокость в их глазах, и это напоминало мне о моем собственном страхе и боли. С каждым ударом, который они наносили друг другу, я чувствовала, как удары эхом отдаются в моем собственном теле.
