Глава 1
Райя
Я послушно шла за управляющим по длинными тёмным коридорам куда-то вперёд. Внутри всё сжималось от страха, ведь когда мы дойдём, меня оставят наедине с тем жутким мужчиной.
У меня не было оружия. Не было ничего, чем я могла бы защититься. Да что там – у меня и одежды нормальной не было.
Все мужчины тут ходили в чём-то вроде металлических доспехов или в облегающих тёмных с металлическими же пластинами комбинезонах. В медицинском блоке одежда была изменена на белые латексные комбинезоны или халаты из какого-то странного материала. Неприятного.
Но мне вот выделили щедрый отрез ткани, похожей на тонкий шёлк. И всё. Объяснили тем, что землянкам тут одежда по большому счёту ни к чему. Нас слишком мало на станции. И нет смысла шить ради нас одежду. К тому же, ни одна землянка после аукциона не выходит из жилища своего рай-ши. И я не хотела думать, как могут обращаться с беззащитной женщиной, находящейся взаперти эти жуткие нелюди.
Вообще мы назывались веским словом – сосуд. Среди рай-ши не было ни одной женщины. Только мужчины. Помимо них на станции ещё находились бесполые роботы. Ну я считала их роботами, так как внешне их напоминали. Но вроде как это какие-то слуги-помощники из низших рас, в тело которых вживлена электроника. Я не знала, по их ли воле это сделано или нет, и об этом тоже старалась не думать.
Что касается сосудов – то нас выбирали после анализа ДНК.
Мою сравнивали с ДНК мужчин, которые сейчас были на станции. И я могла быть отдана любому, с кем совпадение было больше пятидесяти процентов. Управляющий сказал, что кому-то я подошла на все семьдесят – и это большая удача. Шанс зачать ребёнка выше. А если он родится, то этот рай-ши никогда больше не сможет претендовать на другой сосуд и меня больше никому не отдадут.
С одной стороны – новость должна быть хорошей, что не придётся менять «владельцев». С другой – вечное заточение с нелюбимым мужчиной тоже такое себе везение. Но всяко менее ужасно, чем участь переходящего знамени.
Какое у меня совпадение с командором, было не известно. Но кажется ему на это плевать. Да и судя по его поведению и виду – на многое другое тоже. Во всяком случае выглядел он так, будто ему море по колено. Кстати, почти в прямом смысле. Я таких огромных даже тут, на станции не видела, не то что на родной Земле…
Стоило только вспомнить, как на душе стало тяжелее. И я ещё свою прежнюю жизнь считала плохой? Вот уж ошибалась, так ошибалась. Тут я вообще букашка. Без права на слово, на собственное мнение, без своих интересов. Иду вот туда, куда ведут. И молчу. Хотя внутри хочется кричать от своей беспомощности и бессилия…
В первые дни я ещё пыталась противостоять, возражать, противиться… Аж передёрнуло от этих воспоминаний.
Нет, мне не угрожали, не били, не пытались запугать. Кажется, к сосудам вообще тут относились скорее никак, чем с пренебрежением. Как к факту. К необходимости.
Никто не пытался меня унизить намеренно, но при этом со мной сделали нечто, превратившее меня в покорный манекен, исполняющий приказы. При этом разум внутри не был закован. Я всё понимала, но не могла сопротивляться или возражать приказам.
Одного раза хватило. Больше я не делала ничего наперекор. Ощущение, когда ты заперт внутри, напугало похлеще боли. Если бы меня избили, так сильно бы не надломило, как это. К тому же выводы были однозначными – пока я веду себя внешне спокойно, со мной даже общаются по необходимости. И такое скудное общение с крохами новой информации всё же лучше, чем полная неизвестность или заточение в своём теле. Однако, чтобы создавать видимость спокойствия, мне приходится мобилизовать все свои моральные и физические силы. И порой делать то, что я бы совсем не хотела делать…
Например, идти сейчас к тому, кто станет вершить мою судьбу в ближайший год. А потом… Думать о будущем мне нельзя. Просто нельзя. Нужно думать о том, что будет сейчас. Мне просто необходимо как-то наладить с ним отношения. Попробовать объяснить, вызвать сочувствие, если не понимание…
И сама над собой горько усмехнулась. Сочувствие и этот огромный инопланетный мужчина? Кажется, он даже о таком слове не догадывается… Вообще не уверена, что в его языке есть нечто подобное.
– Ваш сосуд, – вдруг оповестил в неожиданно открывшуюся перед нами дверь управляющий. – Входи, – твёрдо сказал мне и даже поспешно подтолкнул в спину, быстро закрывая дверь снаружи.
Видимо, тоже ощутил поле его ярости и трусливо сбежал. Оставив меня наедине с этим монстром. Взбешённым, очевидно не отошедшим ещё от битвы монстром.
Я замерла на пороге. В полутьме посреди большого полупустого ангара стоял ОН…
Не знаю, чего я ждала от него. Наверное, что с диким рыком набросится и прямо у двери сделает со мной нечто ужасное. Что это может быть не ужасным, в голову не приходило. Как минимум с разницей наших размеров, он физически не сможет не причинить мне боль. Глядя на его неестественно прямую, словно выкованную из каменных мышц спину, на огромный рост, я прикусила нижнюю губу, отгоняя всеми силами вопрос – а что ещё у него такое же огромное и твёрдое?
Напряжение накапливалось. Уже начинала кружиться голова. А он всё молчал. И вообще не смотрел на меня. Только сжимал кулаки и молчал. В полнейшей тишине раздавалось только его тяжёлое дыхание.
Переминаясь с ноги на ногу на холодном полу, я не знала, можно ли заговорить первой. Но продолжать молчать казалось пыткой.
И так было жутко страшно. А уж когда не знаешь, чего ожидать, страшнее вдвойне.
Ноги начинали неметь от холода. Тело ломило от того, насколько я была зажата. А командор будто бы спал стоя. Ни слова, ни движения. Но пути назад уже не было.
– Мне можно войти? – не выдержала я, и отшатнулась, прижавшись спиной к двери, когда он дёрнулся, резко обернувшись.
Его глаза всё ещё светились. Злобный оскал как ничто говорил о его настроении и самочувствии. Голубые молнии продолжали скользить по телу вверх-вниз волнами.
Лучше бы я вечно молчала!
Издав какой-то низкий вибрирующий звук, он потянулся к чему-то очень похожему на планшет. Что-то быстро напечатал. Нахмурился ещё больше, вглядываясь. Затем закрыл глаза, нажал там что-то снова и… с досадой запустил его в угол. Я пригнулась от звука удара и громко сглотнула, прикинув, что если бы меня толкнул с такой же силой, то одной черепно-мозговой травмой бы не отделалась…
Тем временем он подошёл ближе, вдыхая глубоко, словно дикий зверь и в бешенстве оглядывая меня с ног до головы. Что-то там прошипел на своём. Я вжалась в дверь сильнее.
– Пятнадцать, – выдавил он на моём языке.
– Ч-что? – распахнула я глаза, воззрившись на него.
– Наша с тобой совместимость. Пятнадцать процентов, – проговорил низко и зло, будто бы я была в этом виновата.
– Простите, – прошептала, всё ещё находясь в шоке от его поведения и комплекции.
Ему стоит чуть сильнее прижать меня рукой к двери и от меня мокрое пятно останется. Я макушкой ему даже до подмышки не достаю!
Но на моё глупое извинение командор не ответил. Он наклонился низко, вдыхая возле моей головы.
– Чем тебя обработали?
– Н-не з-знаю.
Меня наоборот вроде бы от всех запахов очистили в какой-то камере. Ну, так сказали по крайней мере.
Он поморщился и мотнул головой с такой силой, будто бы хотел вытрясти мой запах. А я почему-то подумала, что мне пока что везёт. Он не набросился с порога. Не бьёт меня пока. Даже о чём-то вот разговариваем… Правда, очевидно, что я ему совсем не подхожу. Даже на аукцион не приглашали тех, с кем совместимость меньше пятидесяти процентов…
Но почему-то возможность вернуться на аукцион пугала примерно так же, как то, что он может со мной сделать, если не больше. Наверное дело в том, что ожидать своей неизвестной участи куда ужаснее, чем уже начать испытывать себя на прочность.
С его губ сорвался низкий рык, который прошёлся вибрацией по всему моему телу. Уперев руки по обе стороны моей головы, он тяжело дышал. И снова молчал.
А потом сделал резкий рывок. Я не успела заметить – с такой скоростью это произошло. Зато стало ясно, почему он так рвано двигается – видимо и правда себя сдерживает. Ведь вот только я стояла перед ним, а он нависал сверху и вдруг – оказалась приподнята на уровень его глаз – всего одной рукой, а вторая беззастенчиво прошлась по моему телу, разом смяв грудь, затем сжав талию и опустившись на бедро. Очевидно, что он сейчас ощупывал и осматривал своё новое приобретение. По крайней мере действовал сейчас и правда так, словно я не живая, а просто вещь.
Сообразив, чем это всё прямо сейчас может закончиться, забилась в его руках, пытаясь оттолкнуть.
– Не надо! Пожалуйста, – пропищала практически, от страха не имея возможности говорить нормально. И в общем-то не рассчитывала на то, что просьбу он исполнит. Наоборот. Уже готовилась к худшему – что он ударит или сожмёт сильнее, чтобы не трепыхалась.
Но командор остановился. И тяжело взирая на меня, произнёс скорее говоря сам с собой, чем со мной.
– Тебя следует вернуть, пока не поздно. Иначе потом придётся держать тебя рядом положенный срок…
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о каком именно «потом» он говорит. Но…
– Не следует! – вскинулась тотчас, и сама не могла объяснить себе, почему так сказала.
Возвращаться на аукцион я не хотела. Там было ужасно. И страшно.
Но сейчас тоже было страшно. Ещё как. На себе опробовав его неимоверную силищу, уже понимала, что сопротивляться бесполезно. Если он захочет – то сопротивления и не заметит. И то, что вообще говорит со мной – большая удача. И везение.
Отчего-то мне даже показалось, что с ним договориться будет проще, чем с кем-то из тех, кто ставил на меня ставки… Совершенно ничем не обоснованное предположение на самом деле. Но глядя на него, создавалось впечатление, что ему незачем, например калечить и бить меня, чтобы показать, насколько он выше во всех смыслах.
Он прекрасно знает и так о своём превосходстве. Ему не нужно для этого отыгрываться на той, кто слабее намного. Не нужно пытаться мне доказать, что моё место – у его ног. Моя непокорность может разозлить его, но не унизить. А именно унижением покажется любому другому, что его сосуд пытается ослушаться. Что я сейчас и делала…
– Нет? – одна его бровь приподнялась недоуменно. – Почему?
Кажется, я смогла его удивить. Не в хорошем смысле, конечно. Но он в какой-то момент, судя по всему, и правда опешил. Наверное, не ожидал, что такая букашка посмеет вообще говорить рядом с ним.
– Вы ведь уже меня забрали… – ляпнула первое, что пришло в голову.
– Но ты просила остановиться, – проговорил он недовольно. – Кажется, тебе не рассказали, что противоречить своему рай-ши нельзя? – это прозвучало как угроза.
А может это и было угрозой.
Этот чёрствый сухарь только что напомнил мне моё место. Или будь послушной – или отправишься обратно. Мне это говорили.
Держать меня возле себя он будет обязан только если мы хоть единожды вступим в связь. Интимную. Иначе – и правда, что ему мешает меня вернуть? Ничего ровным счётом. И сейчас я отказалась от этого. Хотя и не имела на это право. Но попыталась остановить. И смею после этого опять противоречить…
Видимо, засунуть свой характер туда, откуда у других синекожих растут хвосты, а у него, кажется, нет, куда сложнее, чем мне думалось. Как же я их всех ненавижу… Знают, что они сильнее, а мне нечего противопоставить. И пользуются этим. Твари.
– В боевой форме с рай-ши не следует даже разговаривать. Это тебе тоже не сказали? – почти прорычал он.
– Сказали, – пискнула я, действительно, это припоминая.
Но мне было не до соблюдения этики общения. Меня сейчас окутывал ужас. И чем ближе он приближал ко мне своё лицо, тем ужас становился концентрированнее.
– Так почему ты не следуешь правилам?! – прогромыхал он.
Осознавая, что это фактически ультиматум – или подчиниться ему, или вернуться обратно и стоять под пристальными взглядами других, поняла, что выбора у меня нет. Пока нет. Но чтобы он появился, мне нужно хотя бы попытаться что-то для этого сделать.
Например, остаться с тем, кто сильнее всех на этой станции… Кроме разве что императора.
Сжав свою гордость в кулак, я всё же посмотрела ему в глаза. В синие глаза, в которых разливалась непроглядная темнота…
– Простите, – произнесла почти ровно, стараясь изо всех сил, чтобы голос не дрожал.
Он вдруг неожиданно отпустил меня, и я упала на пол с высоты его роста, ударившись. Бедро, на которое неудобно приземлилась, окатило как кипятком от ушиба, но я тут же вскочила на ноги. Не время ныть и жаловаться. Он ещё не озвучил, что сделает со мной дальше…
– Иди помойся, – как отрезал и поморщился, словно от меня чем-то ужасно воняет.
Ничего подобного я сама от себя не ощущала. А он пах… Необычно, но не мерзко. Скорее как-то остро и необычно. Не скажу, что была в восторге от этого, но желания отправить его помыться тоже не возникало. Однако, если этому жуткому существу не нравится мой запах, то лучше его и правда смыть. Пока не поздно.
Проследив за его взглядом, кинулась к двери слева. И с некоторым облегчением закрыла её за собой, отсекая от себя этого нервного злющего громилу. Замка тут не было. Только магнитный, которым я не могла бы воспользоваться, ведь не было вживлённой в кожу микросхемы, как у них. Но всё равно – даже эта небольшая преграда уже давала мнимую защиту.
Мнимую – потому что преградить ему путь вряд ли вообще могло хоть что-то. Он выглядел так, что становилось ясно – если захочет, голыми руками достанет меня даже из глубины атомного реактора. Без каких-либо сложностей. А я теперь заперта тут вместе с ним…
Глава 2
Пользоваться местным душем было всё ещё непривычно. Жидкость, которая текла сверху, была обжигающе-холодной. Но на вид очень мало напоминала воду. Скорее какую-то голубоватую жижу. Она и правда очищала кожу и волосы лучше, чем, например, мыло, зато сушила их нещадно. Очевидно, эта жижа предусмотрена для таких как этот огромный синекожий мужчина. Не для людей. Но и заботиться обо мне тут никто не обещал. Собственно, потому и не заботился.
Схватив грубую мочалку, я растирала кожу до красноты, надеясь, что раздражающий рай-ши запах исчезнет. Мне совсем не хотелось бы его бесить. Он кажется и так взбешён. Без моего участия. А я только добавляю…
Повторив процедуру несколько раз и поняв, что если ещё пару раз провести мочалкой, то кожа просто воспалится, я принялась за волосы. Тщательно прополоскала их несколько раз, выжала, принюхалась.
Посторонних запахов от меня по-прежнему не ощущалось совсем. Надеюсь, что и он ничего лишнего не учует. Вот только теперь передо мной встал другой вопрос… Пахнет ли чем-то не тем то покрывало, которое заменяло мне платье?
Взгляд сам собой упал на грубое полотенце в углу. Оно его… Могу ли я взять? По идее наверное он должен был понимать, что после купания эта жижа с моей кожи испаряться будет куда дольше, чем простая вода. А значит, полотенце мне точно понадобилось бы. Ну а то, что единственное имеющееся тут принадлежит ему… Так это же не моя вина?
Взвесив все за и против, я всё же нерешительно потянулась к нему. Выбирая между тем, чтобы разозлить его своим запахом, от которого монстра явно корёжило (я не знала, как называть его иначе, хотя не сказать, что на лицо он был уродом – скорее даже наоборот… Если приглядеться, хотя такой возможности у меня пока не было), и тем, чтобы взять его вещь без спроса, выбрала всё же второе. Почему-то показалось безопаснее.
Промокнув волосы и тело, а также замотавшись в полотенце, замерла в нерешительности. Вот так вот просто взять и выйти теперь навстречу ему? Отдавая себе отчёт, что будет дальше?
Я нервно вцепилась в узел на груди. Страшно-то как… И холодно. Ужасно холодно просто.
Температура на станции явно не предназначалась для таких, как я. В медицинском отсеке и на аукционе для меня были специальные грелки и тёплые подставки. Тут ничего подобного не было. Очевидно, приобрести сосуд командор (решила называть его даже про себя лучше так, чем монстром – потому как если даже случайно вырвется и он узнает, то ничего хорошего меня точно не ждёт) решил внезапно. И свою каюту к моему прибытию не готовил.
– А может и вовсе не собирается готовить, – подсказал внутренний голос с ноткой иронии. М-да. Интересная мысль… Тогда я загнусь довольно скоро.
Даже стоять просто на одном месте было невозможно, приходилось приплясывать на месте. А ещё… Он, наверное, уже услышал, что шум душа прекратился. Значит, уже знает, что я вышла и стою тут просто так. И возможно злится…
Собрав волю в кулак, всё же шагнула навстречу неизбежному, буквально сталкиваясь с командором нос к… нет, не носу. К торсу. Я впечаталась носом примерно в районе его желудка. И вынуждена была сильно запрокинуть голову, чтобы посмотреть в глаза. Проделывая этот путь, ненароком заметила, что по его телу продолжают гулять электрические разряды… Должно быть, это ужасно больно…
– Что? – переспросил командор таким тоном, что я вся целиком сжалась и втянула голову в плечи. Кто меня за язык тянул?! Молчала бы лучше! Разве он признается в своей боли? Наверняка, для такого, как он это сравнимо со слабостью. И возможно я сейчас его оскорбила!
– Простите, это просто… мысли вслух. Я подумала, что…
– Что будет, если я сделаю вот так? – уточнил он и протянул свою огромную руку к моему обнажённому плечу, слегка сжимая.
Откуда я знала, что слегка? Несмотря на то, что плечо прострелило болью, было прекрасно заметно, что он едва сдавил пальцы. Никакого напряжения в мышцах. Представить, что будет, если сожмёт ещё, было страшно. Наверное, просто переломит все косточки… Но кажется впору радоваться, что его эти молнии не ударили меня током? Это же он хотел показать?
Я поморщилась. Но не решилась вырываться, замерев перед ним.
– Тебе больно? – удивился командор.
– А как ты думаешь? – огрызнулась, забыв о субординации, хотя тут никто не говорил, как правильно обращаться к рай-ши. Но вроде бы синекожий гигант вовсе не заметил перехода на ты, или его просто это не смущает.
– Разряды на самом деле причиняют тебе боль? – он убрал от меня руку и посмотрел на неё так, словно хотел увидеть что-то для себя новое. Не скажу, что его удивление было явным. Видимо, эмоции он проявлять и правда не привык.
Но соблазн соврать ему отмела. Вместо этого растёрла плечо легонько.
– Прикосновение, – пробурчала себе под нос. – Неаккуратность с такой-то силищей, – и тут же вытянулась в полный рост, замолчав.
Я ему на него же сейчас пожаловалась? Вот молодец, Райя. Наверняка, это как нельзя лучше расположит к тебе этого угрюмого и злого гиганта…
Командор в ответ на мои слова скрипнул зубами.
