– Так и знал, что ты слишком хрупкая даже для землянки, – проговорил недовольно и, кажется, задумался.
Но не видеть его лица, пока думает и молчит, было слишком страшно. Всё шло не по тому сценарию, который я себе придумала. Он груб, но вроде не намеренно. Хотя мне-то всё равно больно. Он жесток, но кажется не желает пугать меня специально, а просто ведёт себя как обычно. Хотя страшно и без того, ведь я прекрасно понимаю его власть надо мной.
И всё же почему-то я чувствую что-то ещё. Что-то странное… Возможно, эти инопланетные существа способны как-то воздействовать на разум людей?
Решившись поднять голову, чтобы увидеть опять его глаза, мимоходом опять же прошлась по торсу. Это просто издевательство какое-то… Как вообще можно смотреть ему в глаза, когда прямо перед моими выпуклые накаченные мышцы размером с мою голову? А бицепсы того больше… Даже одного их вида достаточно, чтобы понять, какую силищу в себе скрывают…
Непроизвольно сглотнув, усилием воли всё же добралась до глаз. И то, что увидела в них, заставило отшатнуться, прижавшись к стене…
Ни один из местных жителей не смотрел на меня ТАК. Я ещё радовалась, что никто не пристаёт и нет сальных взглядов. Правда, этот взгляд сложно назвать сальным. Скорее жгучим… Одержимым. Страстным…
– Чем тебя обработали? – прищурился гигант.
Я мотнула головой, не понимая вопроса.
– Ты ещё сильнее пахнешь… этим, – фыркнул он, а я удивлённо на него воззрилась.
– Чем? – перепросила в замешательстве.
Да я разве что кожу с себя не стёрла, пока мылась! И полотенце на мне его, а не моё «платье». Так что его конкретно не устраивает?
Но вместо объяснений огромные руки потянулись к узлу на моей груди. Я бы отпрянула, но уже было некуда отступать. Поэтому когда они попытались его развязать, крепко сжала своими пальцами, не позволяя.
– Снова мне перечишь? – кажется, от злости по его телу прошлась ещё одна, куда более сильная волна тока. Он, наверное, может и меня ею ударить…
Я помотала головой. От паники соображала плохо и говорить было сложно. Всё тело сжалось от ожидания неизбежного. И конечно без труда подавив сопротивление, он развязал узел, заставив полотенце упасть к моим ногам…
Я вздрогнула и попыталась прикрыться руками. Но он не дал, сжав мои запястья. Намеренно или нет, но сделал он это слишком сильно. Будучи увлечённым разглядыванием моего тела, кажется, от предвкушения не рассчитал силу, ну или специально решил причинить боль, чтобы подчинить. Когда жёсткие холодные, как и весь он, тиски сжались, я не удержала короткий вскрик.
– Что?! – рявкнул командор, глядя на меня в бешенстве.
– Мне больно! – получилось как-то раздражённо и с обвинением.
– Опять?! – по его коже вновь прокатилась волна.
– А это я виновата? – от его беспричинной агрессии и беспочвенных обвинений я тоже злилась.
Но помимо этого испытывала ещё и безысходность, ведь я даже двинуться не могу под его взглядом. Не могу вырвать руки из этого крепкого захвата. Не могу его оттолкнуть. Стою перед ним в чём мать родила, не имея возможности даже прикрыться! А он ещё меня упрекает в том, что не рассчитывает свою силу! Это страшно! И несправедливо!
Медленно рай-ши разжал руки и громко выдохнул. Я же схватила полотенце с пола и прижала его к себе. А он прошипел себе под нос что-то похожее на ругательство, после чего потряс головой. Не знаю, чего он хотел добиться, но по итогу это привело к тому, что электрические волны на его теле засветились и, кажется, усилились.
С недоумением командор смотрел сначала на меня, а потом на свои руки, сжимая и разжимая пальцы. Я заметила, что никаких металлических когтей на них уже не было. Только обычные. Ну насколько это вообще возможно для синего гиганта с очевидно грубой, словно толстая дублёная шкура кожей. На вид она была гладкой, но ясно, что очень жёсткая и грубая. Не перепутаешь.
Когда командор протянул свою огромную руку ко мне снова и коснулся мокрых волос, я опять сжалась под его злым взглядом. И ответила ему таким же. Если я ему не нравлюсь, то он себе даже представить не может, насколько не нравится мне он! Я его практически ненавижу. За то, что считает себя выше меня. За то, что думает, что имеет право распоряжаться мной. И что ведёт себя вот так…
– Как твоё имя? – он наклонил голову вбок, рассматривая меня с подозрением, будто какую-то новую для него зверушку.
Вопрос мне не понравился. Он не звучал так, словно рай-ши хочет познакомиться. Скорее с подвохом. Возможно, после ответа скажет, что выберет мне другое имя? Однако я постаралась загнать гордость подальше и не провоцировать его лишний раз.
– Райя. А твоё? – раз он со мной не церемонится, то и я не буду. Какой смысл ему выкать тому, перед кем я впервые в жизни оказалась совершенно раздетой уже?
Но почему-то мой ответ командора сначала ошарашил, судя по резко приподнявшимся бровям, а потом взбесил в очередной раз.
– Значит, Рай-я… Думаешь, это весело? – протянул он, прищурившись, а его ноздри раздулись как у зверя, который собирается напасть…
Инстинктивно я втянула голову в плечи, ощущая опасность буквально на физическом уровне. И прекрасно понимая, что ответа уже на свой вопрос не получу. Не получить бы ещё за свой ответ…
– Кто тебе рассказал? Говори! – потребовал командор.
– Что рассказал? – пискнула я, в панике оглядываясь вокруг и пытаясь найти хоть что-то, чем можно от него защититься.
Что-то не находилось.
– Кто решил подшутить надо мной?! Кто придумал тебе это имя?! – он упёрся огромными ладонями в стену по обе стороны от моего лица, сильно наклонившись и вглядываясь в глаза.
– Д-дедушка, – ляпнула как есть.
– Ты ещё смеешь врать мне?!
– Но я не вру! Имя придумал он! У меня так и в паспорте написано! – постаралась убедить, не понимая, что за реакция такая? Даже если бы солгала, то что? Вот так стоило бы смотреть взглядом, которым можно убить?
– Не хочешь по-хорошему, попробуем иначе… – его лицо вдруг резко потеряло любые эмоции, став бесстрастным, а затем он просто протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей шеи…
Не знаю, чего именно он собирался добиться, но когда по телу прошлась волна тока, кажется, я закричала. Правда, к моему счастью, боль не была долгой. Меня сразу же будто бы отключили. Просто вдруг стало темно. Совершенно.
Я металась в этой темноте в надежде найти выход, но выход не находился. Всюду я натыкалась на неизвестность и пустоту. В голове бился лишь один вопрос – я умерла? Совсем умерла? Или ещё нет? Получается, он специально это сделал, да? В наказание за, как он считал, враньё? Вот такое тут будет наказание за любой проступок, который я даже не поняла, если честно? Я же не сделала ничего…
И тут вдруг так же резко вдруг я вернулась в реальность, ощущая себя в лежачем положении на чём-то довольно твёрдом. Распахнув глаза, увидела приглушённый свет, который и до этого был в том ангаре, который являлся каютой командора.
А услышав шипение сбоку, повернула на него голову. Другой синекожий мужчина в белом комбинезоне что-то говорил на своём языке командору. Выглядело так, словно оправдывался или пытался в чём-то убедить, а ещё – словно очень, просто до чёртиков боялся. И когда заметил моё движение, с облегчением указал пальцем на меня. Командор медленно обернулся и что-то бросил через плечо ему, тот сразу же ретировался.
Зато мой мучитель направился ко мне. Уверенно и неотвратимо.
Превозмогая слабость, я на сколько могла быстро придвинулась к изголовью постели, на которой лежала, подбирая под себя ноги и обнимая руками, в том числе, чтобы держать сползающее полотенце. Командор сел рядом, но пока не касался. И молчал. А я тряслась, только представляя, что сейчас он снова это сделает.
– Хватит, – рыкнул он, бросив на меня быстрый взгляд и вновь продолжая смотреть в пол. – Этого больше не повторится, – отрезал.
То есть вот так? Просто он ударил меня током, а теперь бесится, что я боюсь? И я должна просто поверить, что он больше так не сделает? И всё? Это всё? Не то, чтобы я ждала извинений, хотя было бы неплохо. Но ведь он сделал это намеренно! Почему теперь ведёт себя так…
– Я не собирался этого делать, – он будто мысли мои прочитал. Но судя по тону, совсем не оправдывался, нет. Скорее был вынужден сказать. Почему-то. – Это впервые случилось без моего вмешательства. Обычно электрическое поле активируется по желанию, а не само. Но… – он медленно повернул голову ко мне, не сводя пристального взгляда. – Но если хоть кто-то узнает от тебя то, что я тебе сказал сейчас… Ты умрёшь. Долго и мучительно. Это ясно?
Я закивала как болванчик. Умирать я не хотела. А объяснения с одной стороны немного успокоили, что я не в руках садиста, который постоянно будет теперь бить меня током за любое слово наперекор. А с другой… чем лучше, если он бьётся током без своего на то желания?
Поэтому когда он вновь протянул ко мне руку, я отпрянула, едва не свалившись с постели, удержавшись лишь в последний момент.
– Стоять! – рявкнул он, и я замерла, с ужасом глядя на то, как его большая ладонь приближается и берёт мою маленькую…
Боли не было. Только дрожь. Пока…
– Вот видишь. Обычно я контролирую потоки. Хватит трястись. Ясно?
Я кивнула, но от страха так сильно сжалась, что аж больно было. Всё тело превратилось в натянутую струну. Ведь он сказал «обычно контролирую», а не «всегда».
– Завтра, – он понизил голос. – Ты пойдёшь в нашу лабораторию. Там у тебя возьмут ещё несколько проб, проверят на встроенные магниты и чипы. Будешь вести себя послушно и тихо. И никому не скажешь о том, что сегодня произошло. А ещё всеми силами будешь делать вид, что тебя всё устраивает, что ты смирилась со своим положением и готова исполнять своё предназначение. Взамен… – он не сводил с меня пристального взгляда и продолжал трогать мою руку.
Его прикосновения напоминали бы поглаживания, если бы мне не было так страшно. И вид моей крошечной ладошки в его огромной и прохладной – такое себе зрелище для успокоения.
Так что я не питала иллюзий. Он не способен на ласку. Скорее ему просто самому приятно прикасаться ко мне, поэтому это делает. И всё же затаила дыхание, ожидая, что же он собирается предложить мне взамен. Тем более, что перед этим угрожал и по идее, обмена могло и не быть. Взамен на жизнь я и так бы многое сделала…
– Взамен я дам тебе время. Привыкнуть, – видимо, после кнута решил использовать пряник…
Он склонил голову в другую сторону, продолжая оглядывать меня с ног до головы. Рассматривая острые колени, крепко сведённые вместе. Узел полотенца на груди. Ключицы. Волосы. Лицо.
И меня било уже виртуальным током, когда он это делал. Почему-то в голове появлялись картинки того, как он трогает ту мою часть тела, на которую смотрит. И это было как-то слишком волнующе, хотя по идее я должна сейчас испытывать к нему только священный ужас. Он едва не отправил меня на тот свет! И сейчас своими взглядами давал понять, что произойдёт в случае моего отрицательного ответа.
Но я даже представить не могла нас вместе. Ни в каких смыслах.
– Ты меня поняла? – спросил он обманчиво спокойно и легонько провёл пальцами теперь от моего колена до щиколотки, на которой остановился, задумчиво поглаживая кожу.
Я задрожала и кивнула, не смея отдёрнуть ногу.
– Словами, – потребовал жёстко, вопреки довольно осторожным действиям.
– Поняла, – прошептала почти и в конце всхлипнула.
Командор кивнул и встал, наконец освобождая меня от своих прикосновений.
– Сегодня меня ждёт восстановление в капсуле, – пробормотал под нос, а затем пристально посмотрел на меня вновь. – Пока меня нет, веди себя так тихо, как только сможешь. Если заговоришь с кем-то без моего ведома, то наша сделка отменяется. Ясно, маленькая Рай-я? – его глаза вновь сверкнули злостью.
Но кажется про моё имя он уже что-то разузнал, раз больше не спрашивал и не сомневался, что я вру. Хоть одной проблемой меньше. Может ассоциации у него какие-то с ним неприятные, поэтому так отреагировал?
Огромный синекожий мужчина с неуправляемыми молниями тока… Ну кому ещё могло так повезти, как не мне? И теперь взамен на то, что он меня не тронет какое-то время (точное он не назвал), я должна играть роль его послушной игрушки, пока меня снова будут изучать? С другой стороны, у меня не было выбора. Или этот психованный гигант, который хотя бы со мной общается и вроде бы не является садистом (или тщательно это скрывает), или – аукцион, и там может быть вообще всё, что угодно и кто угодно….
Поэтому я кивнула снова, давая себе обещание вообще притвориться немой, лишь бы он и правда выполнил своё. Ведь оно в любом случае означало отсрочку. Хоть какую-то. У меня бы появилось немного времени, чтобы придумать что делать дальше. И может договориться с ним ещё о чём-то?
Конечно же, тогда я не догадывалась, что договор с рай-ши вещь довольно специфическая, как и его взгляды на моё к нему «привыкание»…
Ну как же меня вообще угораздило-то так?
Глава 3
Райя. Некоторое время до
Холодно.
Я подняла выше воротник тонкой куртки, которую одолжила у подруги, и вскинула взгляд вверх – в самое звёздное небо. Сегодня огоньки на нём казались особенно яркими. Но времени порассматривать ещё у меня просто нет. Нужно спешить в ночную кафешку, где я подрабатываю после пар в университете.
Да, студенческая жизнь оказалась совсем не сладкой. Мизерная стипендия, прогулы не допускаются. Поэтому подработка – только по ночам. И то заработанных денег хватает впритык на то, чтобы оплатить съёмную комнату у сварливой хозяйки и не жить впроголодь. А вот на вещи уже не остаётся…
Вчера как специально в маршрутке порвался мой старенький тёплый плащ. Один из пассажиров пропустил свою остановку и торопился выйти, толкнул меня, а мой рукав зацепился за неровный выступ поручня и тут же пошёл по шву.
Я честно пыталась зашить дома, но сделала только хуже. Уже давно протёршийся материал буквально расползался прямо под иглой. Стоило коснуться в одном месте, как в другом он разъезжался на моих глазах, превращаясь в отдельные дерматиновые клочки. В итоге промучившись часа два, всё же бросила это дело, радуясь, что на улице уже не такие сильные морозы. Поэтому попросила у подруги, с которой вместе снимали комнату, её весеннюю куртку. К счастью, она не отказала. И вот я почти бегу по пустынной улице, чтобы ничего себе не отморозить, изредка дыханием согревая закоченевшие пальцы.
Нельзя пропустить автобус, ведь следующий будет только через час, а значит я опоздаю на смену. Ноги в летних кроссовках разъезжались на скользком от тонкой корки льда асфальте, сверху покрытым ещё и влагой от дождя. Мерзкая погода. Холодно и влажно. Но позволить себе улететь на отдых или просто переехать в тёплые места ближе к югу я себе просто не могу. Учёбу не бросишь, перевод на бюджет в середине семестра – почти невозможен, ну и средств, конечно, тоже нет. И как бы я не ненавидела это место, в котором живу, вынуждена приспосабливаться, мечтая о лучшей жизни в будущем.
Вообще я любила мечтать, но называла свои мечты планами. У меня всегда всё было чётко и по полочкам. Я знала, ради чего терплю и куда стремлюсь. После окончания института сделаю всё возможное и невозможное, чтобы попасть на стажировку в лучшую компанию нашего города. Оттуда при должном упорстве можно будет перевестись в головной офис в столице. И тогда у меня будет та жизнь, о которой я грезила.
Стыдно сказать, но в свои двадцать два я даже ни разу не целовалась. Было не до отношений. Просто времени даже нет на это. Всё свободное посвящала учёбе, остальное – работала. Поддерживать меня было некому. У моих родителей я пятая. Есть ещё двое младших. Так что отправив меня учиться в город, они не то, что не планировали помогать, а скорее выдохнули – что теперь моё пропитание и жизнь не их забота.
Не сказать, что я сильно скучала по семье. Когда растёшь в такой, привыкаешь всё просчитывать наперёд. Верно говорят, что в большой семье некогда щёлкать клювом. Нужно было заботиться о себе самой. Младшим ещё хоть что-то перепадало из еды и одежды, а старшим доставались от родителей только тычки и обвинения в нахлебничестве. Так что можно сказать, что я привыкла к самостоятельности и к тому, что если хочешь что-то получить, нужно для этого что-то сделать.
А вот к чему я не привыкла – так это рассчитывать на кого-то другого. Мне некому было помогать. У подруги, с которой мы и снимали комнату на двоих, похожая ситуация. Мы могли делиться друг с другом едой или одеждой, морально поддерживать, но, по сути, особо и поболтать было некогда.
Она наоборот училась в вечернюю смену, а работала днём. Так что виделись мы примерно раз в неделю нормально, в остальное время перебрасываясь лишь парой фраз на пороге. Но как бы там ни было, сейчас это был единственный человек, который был мне дорог. Кому можно хотя бы поплакаться, что делала я крайне редко.
И вот кутаясь в тонкую куртку Дианы, я неслась к автобусной остановке, скользя и спотыкаясь, уже ощущая, как холодная влага пропитывает не водоотталкивающий материал и пробирается к моей белой блузке. Засада.
Стуча зубами, пыталась ускориться, ругаясь на погоду, на себя, на того, благодаря кому мой плащ оказался безнадёжно испорчен… Занятая своими мыслями и не заметила, что почему-то на улице стало подозрительно безлюдно. Прохожие будто бы начали обходить тот закоулок, через который я пыталась срезать путь, стороной.
Лишь когда раздался необычный гул сверху, а меня залило голубым светом, поняла, что происходит нечто странное. И запрокинув голову вверх, так и застыла с приоткрытым ртом…
Последнее, что я помнила перед тем, как погрузиться в вязкую темноту – это громкий хлопок. И всё. Меня будто бы не стало. Дальше я уже открыла глаза в странном помещении, освещённом не ярким голубым и розовым светом. Кажется, я лежала в чём-то напоминающем горизонтальный солярий… Во всяком случае надо мной была прозрачная мутная крышка.
Попытавшись её открыть, ощутила, что тело чувствую как-то иначе. Как-будто бы мышцы затекли от долгого лежания. А может так оно и было. Но одновременно с тем внутри будто бы появилась какая-то дополнительная сила… И ощущала я себя такой непривычно-отдохнувшей. Словно хорошо выспалась.
Раза с пятого крышка поддалась и у меня получилось сесть, осматриваясь.
То, что я видела, напоминало мне известный фильм о синих двухметровых существах с хвостами… По крайней мере, именно похожие (только более мускулистые, крепкие, с лицами и фигурами людей) сновали туда-сюда, будучи одетыми кто в белый комбинезон, кто в белый плащ. А ещё они были очень сильными. Да. Это было видно невооружённым взглядом. Как и то, что я по сравнению с ними – мелкая мошка.
Обратив на меня внимание, ближайшее существо тут же бесцеремонно присоединило ко мне какой-то провод, что-то там шипя и рыча. А я даже не сопротивлялась, если честно, решив, что от переутомления свихнулась просто и всё ещё лежу где-то там, в тёмной улочке.
Вот только ощущения были такими реальными. Настоящими. И сама я себя чувствовала как никогда настоящей…
Затем пришло другое существо, похожее на остальных, объяснив мне уже на привычном языке, что я оказалась на космической станции, которая принадлежит народу рай-ши. Якобы мой генотип хорошо подошёл местному императору и потому меня забрали с Земли.
Я нервно усмехнулась.
– Что значит забрали? Вы вообще в курсе, что это похищение? Я могу обратиться в полицию…
По глазам медработника поняла, какого он мнения о моих умственных способностях. И тут же сама сообразила. Я. На. Космической. Станции. Какая полиция, Райя?
О, кстати, это имя и правда дал мне мой дедушка. Вот такое необычное. За которое меня всегда раньше дразнили. Но мне самой в принципе нравилось. Отчего-то тогда казалось, что оно означает, что и я такая же особенная. Дедушка был астрофизиком и говорил, что это имя принесёт мне удачу… Принесло, ничего не скажешь теперь.
Затем на меня надели наушники, а в руки выдали планшет с картинками, чтобы поняла, где именно нахожусь. Но вникать было тяжело. Как и принимать то, что случилось. Всё ещё казалось, что это какой-то глупый странный сон. Ну не бывает же такого? Какие синие человечки, Райя? Ну какие? Мне бы укольчик что ли…
Реальность накрыла меня вместе с паникой в медицинском отсеке. Кто-то перед тем, как представлять меня императору, решил вновь проверить ДНК и обнаружил страшное. Они похитили не ту. Ошиблись. А вот я обрадовалась, считая, что теперь просто вернут обратно. И я забуду всё это. И конечно, ни за что никому не расскажу, чтобы не положили в больничку, где выдают одёжку со связанными на спине рукавами…
Но всё оказалось иначе. Только тогда выяснилось, что отсюда никого не выпускают. Что я тут не имею прав. И что тогда прямая мне дорога на аукцион… А ещё последовали новые подробности правил жизни землянок в этом месте… Меня впервые назвали сосудом для рай-ши. И начали объяснять мне моё новое место. И статус – фактически пленницы, для которой уготовано «высшее назначение продлить род» того, кому я подойду.
