– Да всё-всё, ребят. Уже всё!
Мурадян со стоном приподнялся, осмотрелся и встал на ноги.
– Здоровый лось, – кивнул я. – Живучий.
Он затравленно озирался, оглядывая толпу окружившую его и других двоих штукатуров, выведенных мной из строя.
– Хотели резню устроить, – объяснил я. – Видите? С кольями да с арматурой припёрлись. Решили в порядке разминки со мной разобраться сначала.
– А ты? – нахмурился Ромка. – Как ты их отделал-то?
– Случайно, – подмигнул я. – Повезло просто. Эй, Мурадян, три раза достаточно или ещё будешь судьбу испытывать? Если на Галку хоть раз взглянешь, я тебе эту арматурину знаешь куда засуну?
Тот, молча, пошатываясь и сплёвывая зубы и густую кровь, поплёлся прочь. Парни смотрели на меня… с уважением и оторопью. Сэм тоже поднялся и поковылял следом за боссом.
– Ты чё троих уделал? – спрашивали деревенские и крутили головами.
– Вообще их восемь было, – вступил незнакомый мне парень, не похожий на местного. – Остальные смотались от греха. Ходячие мертвецы.
На «ходячих мертвецах» я нахмурился. Совпадение, естественно. Здесь про этот сериал знать никто не мог. Просто совпало – Мурадян действительно был похож на ходячий труп. Я посмотрел на парня внимательней. На вид ему было лет тридцать с хвостиком… Хотя в сумраке… кто его разберёт… утверждать я бы не взялся. Одет он был строго – брюки, рубашка, ветровка. На мента немного походил. И не походил, в то же время…
– Ну ты, старичок, отчебучил! – хлопали меня по плечам ребята. – Боец раненый. Чё они хотели-то? Мало вчера что ли отхватили?
– Хотели нам всем бошки поотрывать, – пояснил тот же чувак. – Парней перекалечить, а девушек взять в сексуальное рабство.
Парни загалдели.
– Чего-чего?!!
– Ага, щас, а на воротник они ничё не хотели?
– Козлы драные!
– А девок-то что?
– А баб наших поиметь хотели. С разными извращениями!
– Суки!!! – заорал кто-то из деревенских вслед уходящим шабашникам. – А ну вернулись сюда!
– Ты чё нас не позвал никого?!
– Не, ну ты резкий фраерок!
– Ладно, погнали, пацаны, там девчонки одни танцуют уже.
Я вернулся в клуб в ореоле славы. Я её не искал, просто так сложилось. К счастью, через пару дней уже все об этом позабудут, а добрые отношения с местными, завязавшиеся сегодня, вполне возможно, останутся.
У клуба оглянулся, ища глазами того парнягу лет тридцати, который упомянул про «ходячих мертвецов», но его нигде не было.
– Гриша! – нахмурилась Ляля. – Ты что с хулиганами подрался?
– Он их там отметелил! – объяснил Ромка. – Один против сотни!
Она изображала из себя неприступную принцессу, но в глазах её горел жгучий интерес. Ну, ещё бы, живой герой, не побоявшийся выйти один против орды упырей, и только она, ОНА, Ляля Клюева имела теперь на него права, и только о ней он мечтал. Он, витязь, окружённый сиянием и ставший новой модной легендой. Девки от зависти лопнут и позеленеют. И свои, студенческие, и эти, деревенские. Они-то уж точно.
Удивительно, как я раньше не понимал того, что у неё на уме, ведь это всё читалось по лицу и глазам, по улыбке и осанке, по всему виду. Ну, что поделать, не всегда я был таким проницательным, как говорится, ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!
– Ляля дорогая, этот подвиг я посвящаю тебе, – усмехнулся я. – Считай, что ты леди Гвиневра, а я сэр Ланселот.
Она захлопала глазами, возможно, не подозревая, что это за персонажи такие. В этот момент я заметил Галку, ту самую из-за которой сыр-бор разгорелся. За последние почти пятьдесят лет она совсем не изменилась.
В зале была куча народу, но середина оставалась свободной, никто пока не танцевал. Все стояли по периметру, поглядывали друг на друга, балагурили, ждали. Собственно, парни ждали, когда девчонки начнут выходить в центр и притопывать под музыку. А сами они будут стоять с независимым видом и, в лучшем случае, рискнут пригласить барышню на медляк.
– Детский сад, – пробормотал я, усмехнувшись.
– Что? – подняла брови Ляля. – Повтори, пожалуйста, я не расслышала.
– Нет-нет, ничего, это я так…
Музычка, впрочем, пока ещё была разминочная. Прелюдия, можно сказать. Пел Иванов. Разумеется, песню студента, во французской стороне. Можно сказать, наш гимн тех годов.
Вообще, деревенские танцы очень круто прибавили этой осенью, превратившись в резко вошедшую в моду, дискотеку. Всё благодаря студентам, а конкретно – увальню и мелкому фарцовщику Косте Каткову. Он был толстеньким, несуразным, с непослушно торчащими волосами, но зато слыл меломаном и имел самые горячие новинки раньше всех в институте.
Местный начальник клуба с инженером радиоузла, впрочем, тоже заслужили похвалы, за мигалки от поливалок и скорой помощи и стробоскоп, собранный и спаянный неизвестным мастером. Стробоскоп этот вводил молодёжь в настоящее исступление, если память мне не врала.
– Думаю, – победно взглянула на меня Ляля, – сегодня ты заслужил танец. А, может быть, это не точно, повторяю, может быть, и ещё кое-что.
«Может быть» она выделила голосом, произнеся с нажимом, чтобы я не думал, что уже поймал удачу за хвост и не расслаблялся.
– Кое-что? – засмеялся я. – Неужели то, что я подумал? Лялечка, наконец-то! А я думал, ты до самой кончины так и будешь изображать из себя…
– Пошляк, – отрубила она и поджала губы.
–Ну вот, – покачал я головой, – размечтался. Погоди, я сейчас.
Я двинул в сторону Гали. Она меня заметила и затрепыхалась, задрожала, покраснела. Меня и самого потряхивало. Правда, не от смущения, это адреналинчик отходил. Обалдеть, конечно. Все чувства, ощущения казались такими яркими, полными, глубокими. Взрывными, можно сказать.
Когда молодым был, не замечал, а сейчас мне было с чем сравнивать, и от этого действительно сносило крышу. Было просто нереально круто.
– Галина! – кивнул я. – А ты всё приключения подходящие подыскиваешь? Не сидится дома что ли?
Галя была девушкой выдающейся. Не толстой, но плотной, сбитой, с огромной грудью, крупными приоткрытыми губами и невинным детским взглядом. Зад тоже не подкачал и ноги, сильные и крепкие, с тонкими, как бутылочные горлышки, лодыжками. Так что понять, чем прельстился Мурадян вполне было можно.
– Здрасьте, – кивнула она. – Дома-то чего сидеть… Все здесь, а я что же…
– Мать твою видел сегодня, – кивнул я.
Она потупилась.
– Объяснил, что бояться ей нечего.
Галка кивнула и покраснела. И тут верхний свет погас.
– Друзья! – раздался из динамиков голос Каткова. – Начинаем нашу дискотеку. Сейчас прозвучит композиция «Миссисипи» в исполнении группы Пуссикэт.
– О! – воскликнул я. – Пуссикэт! Пошли, потанцуем, клёвая песня.
Правда клёвая, я сразу вспомнил, как мы под неё отжигали в своё время. На «танцпол» вышли первые девчата, самые смелые и горячие.
– Не, – помотала головой Галя. – Я не танцую.
– Не ври, я видел раньше.
– Это Любка попросила, её не приглашают, вот я и того. По-дружески.
– Ну, ладно, как хочешь. В общем, Галя, если будет кто приставать, ты не стесняйся, говори, поняла?
Несостоявшаяся жертва молча покивала, и я повернулся, чтобы идти к своим пацанам, которые стояли как раз напротив, но Галка взяла меня за локоть. Я удивлённо оглянулся.
– Это, Григорий… – смущённо произнесла она. – Спасибо… что вчера, ну, с шабашниками теми. И сегодня вон опять… Я… в общем, если хочешь…
Она встала на цыпочки, положила мне руки на плечи и дотянувшись губами до уха, прошептала:
– Если захочешь, приходи… мать не узнает, в общем… Камушек в окно кинь. Маленький только… У меня розовые занавески. Собаки нет.
Вот это поворот. Я внимательно посмотрел ей в глаза и пожал руку. Ей вообще-то ещё семнадцать только стукнуло, если я не путал.
– Галь, да ты с этим делом не спеши, у тебя всё впереди ещё. Главное, чтоб по любви, поняла?
– Так это… Я может, как раз…
– По любви, Галя. Это важно, запомни. И с шабашниками поосторожнее.
Интересно, в прошлой жизни ничего такого не было. Впрочем, и разговор с Гавриловной совсем иначе произошёл в тот раз. Любопытно, что влияло на ход событий, а что нет… А может, это давала сбой моя память и поэтому какие-то моменты не совпадали?
Я подошёл к Ромке. Честно говоря, всё было так реально, что думать, будто вокруг меня иллюзия и помутнение разума, совершенно не хотелось.
– Смотри, – пихнул меня локтем Ромка. – Как тебе вон та?
– В красном платье?
– Нет, рядом с ней, в джинсах.
– Ничо так, – одобрительно кивнул я. – О, да, прям красотка. Пластичная.
– Какая?
– Двигается красиво.
– Ага, и лицо ничего вроде.
– Ну, иди, чего стоишь-то?
– Ладно… пошёл тогда. А ты что, с Галкой что ли решил закрутить?
– Да ну тебя, Рома. Иди, подёргайся.
Он пошёл знакомиться, а я остался с парнями. Они никак не могли выбросить из головы потасовку с шабашниками и донимали меня вопросами. Обстановка становилась всё более свободной. Уже и некоторые парни начинали танцевать. Звучали Стиви Уандер, Абба и Бони-М. Душу мне рвали.
– Григорий…
Я обернулся. Ух ты… Даже и не узнал сначала. Блин…
– Людмила.
Передо мной стояла Люся. Но выглядела она сейчас совсем не так, как в сельсовете. Никакой косынки не было и в помине. Густые тяжёлые тёмные волосы, как у Мирей Матье – то ли Паж, то ли Сэссон. Надо же названия причёсок выплыли из памяти.
Помада, тушь… На ней было синее, с мелким орнаментом, платье на пуговицах, с глубоким вырезом, без воротника. Расклешённое книзу, оно закрывало колени, но оставляло достаточно простора, чтобы можно было вообразить, что под ним скрывается. Тем более, что бюстгальтера на Люсе точно не было, и тонкая ткань предательски свидетельствовала об имеющемся в обществе дефиците женского белья. Впрочем, вполне возможно, что так и было задумано.
На ножках у неё красовались туфельки на каблучке с открытой пяточкой. Вот по пятке и будем воображать, усмехнулся я про себя, как Дон Жуан, это его тема была.
Люся показалась мне немного скованной. Заметив, что я её разглядываю, она нахмурилась и поправила очки.
– Чудесно, – улыбнулся я.
– Что? – ещё сильней сдвинула она брови.
– Замечательное платье, – ответил я. – Просто отлично. Ты сейчас совсем по-другому выглядишь, не так, как утром.
Мне показалось, она покраснела. Впрочем, в зале было довольно темно, чтобы можно было утверждать.
– Сама сшила, – пожала она плечами и отвернулась, словно заинтересовалась происходящим в центре зала.
– Серьёзно? Сама? Потрясно!
– Почему? – чуть приподняла она брови. – Все так делают…
– Э-э-э… здорово получилось, я думал фирменное.
– Вещизмом не страдаем, – улыбнулась Люся и чуть повела бровью.
Я залюбовался. Сейчас она показалась мне красивой. Не яркой и вызывающей красотой, а неброской и естественной. Правильное лицо, светлая кожа, большие голубые глаза… В полутьме это было не видно, но утром я разглядел. Худая, но не тощая, как цыплёнок, а гибкая и женственная.
Точно, женственная. Она излучала что-то типа неосязаемого тепла, что ли… женского тепла… и вызывала в груди тонкие вибрации. Что-то такое тревожное и возбуждающее, заставляющее подбираться и глубже втягивать воздух. Короче, томление духа. Природа, понимаешь, химия. В моём теле вся химия давно уже определялась приёмом лекарственных препаратов, а тут вишь какое счастье, реактор омолодился и понеслось. Того и гляди взыграет кровушка молодая.
– Пойдём, – кивнул я и взял её за руку. – Знаешь, кто это?
– Нет, – мотнула она головой и по волосам пробежала красивая блестящая волна.
