Сергей Мусаниф "И уйти в закат"

Кларк несколько раз стукнул пальцем по экрану, открыл файл, увеличил изображение.

– Насколько можно доверять этой информации? – спросил он.

– Она получена из источника, который я считаю достоверным, – сказал Реджи.

– Допустим. И где ее держат?

– Там отмечено.

– И правда, – сказал Кларк. – Минус двенадцатый уровень. Думаю, что ты прав, вряд ли кто-то согласился бы жить там по своей воле.

– И что ты думаешь?

– Я думаю, что это самоубийство, – сказал Кларк. – Туда невозможно пробраться незамеченным, иначе ты бы сделал все сам и не пришел ко мне. Значит, прямой штурм. Взрывчатка, автоматическое оружие, старое доброе ультранасилие, бронежилеты в труху, кровь на стенах, мозги на потолке, все, как я не люблю. Я вижу в этом только одну проблему.

– И какую же?

– У нас не получится, – сказал Кларк. – Даже если бы у меня была под рукой моя лучшая команда, которая только была за все эти долгие годы, максимум, на который мы могли бы рассчитывать – это войти. Войти, пробиться вниз, может быть, при некоторой доле везения, добраться до нее. Но выйти мы уже не сможем.

– Почему?

– Ты – боец, Проф, – сказал Кларк. – На ножах – так вообще один из лучших, что я встречал за свою долгую и полную самых разных встреч жизнь. Но ты не солдат. При всем моем уважении, это не твой уровень. Ты можешь победить в любой… ну, почти в любой драке, но то, что ты предлагаешь, это уже не драка, а война.

– Пока это только слова.

– Так мы же беседуем, – сказал Кларк. – И сегодня вечером мы в любом случае не можем выйти за пределы слова. Смотри, я объясню тебе, как диверсант, спланировавший не одну такую операцию, и часть из них даже не провалилась. Мы сможем ворваться туда, используя подавляющую огневую мощь и эффект внезапности. ТАКС – все-таки не военная организация, они не ждут вторжения на свою территорию и не могут быть готовы отразить его в любой момент, но какое-то сопротивление все-таки окажут. Лифты заблокируются автоматически, так что нам придется либо использовать шахты, либо идти по лестницам. Какое-то время у нас это займет, но я уверен, что спуститься до нужного этажа мы все-таки сможем. Сколько крови, своей и чужой, нам придется при этом пролить, это другой момент, который мы пока обсуждать не будем.

– Пока выглядит, как вполне рабочий вариант, – сказал Реджи.

– Но пока мы спустимся, пока мы найдем ее, они вызовут подкрепление, – сказал Кларк. – У них есть свой спецназ, Проф, и там работают достаточно крутые парни. Наверное, такие же крутые, как и те, кого могу привлечь на эту операцию я. И пробиваться наверх нам придется уже через совершенно других людей. И даже если у нас получится, за то время, которое у нас уйдет, они смогут оцепить район и подтянуть туда армию. А мы говорим о центре Города, между прочим. Кто бы ни победил в итоге, количество жертв, в том числе и тех, что проходят по категории «попутный ущерб», будет колоссальным. И вот тебе спойлер – мы не победим. Против армии, которая располагает практически безграничными ресурсами, у нас нет шансов.

– А ты уверен, что атака в лоб – это лучший вариант? – спросил Реджи. – Насколько я помню, однажды тебе уже удалось заслать внутрь своего человека…

– Это была авантюра, – сказал Кларк. – Лихой кавалерийский наскок, который мне уже не повторить. Потому что лихой кавалерийский наскок срабатывает только один раз и тогда, когда его не ждут. А я уверен, что они прикрыли ту дырку в безопасности, которой воспользовался мой человек, и повторить этот трюк у него не выйдет.

– И что ты предлагаешь? – спросил Реджи.

– Если она на самом деле там, – сказал Кларк. – Если это на самом деле она, то я предлагаю ждать.

– Ждать?

– Ждать, собирать информацию, готовиться, искать подходящий случай, – сказал Кларк. – Но с тем, что ты мне сообщил, вытащить ее оттуда невозможно.

– И сколько же ты предлагаешь ждать?

– Пока не представится подходящий случай, – сказал Кларк.

– Но она у них, – сказал Реджи. – Уже и так прошло больше двух лет…

– Вот именно, – сказал Кларк.

– Что ты имеешь в виду?

– Уже больше двух лет прошло, а сколько вы были знакомы? Сутки? Я знаю, какое воздействие Боб может оказывать на людей, но тебе самому не кажется, что твое навязчивое желание ее спасти какое-то слишком уж навязчивое? Вы провели вместе ночь, а уже утром тебя отправили в кому, в которой ты валялся два месяца. То, что ты вообще можешь сейчас ходить и говорить – это уже чудо.

– И его сотворила она, – сказал Реджи.

Кларк изумленно задрал бровь.

– Я не знаю, как, – сказал Реджи. – Но я чувствую, что она к этому причастна.

– Я понимаю, что это очень старый и привлекательный сюжет, – сказал Кларк. – Дева в беде, доблестный рыцарь на всех парах мчит на помощь, и ты сам назначил себя сэром Галахадом, но мне кажется, что в этой истории ты упускаешь один немаловажный нюанс.

– Это который?

– Это тот, в котором дева одновременно является и драконом, – сказал Кларк. – Послушай, Проф, кого бы ты ни нашел на минус двенадцатом этаже штаб-квартиры ТАКС, это вряд ли будет та милая девочка из отдела по расследованию убийств, с которой ты однажды здорово провел время.

– Знаешь, Джон, если бы что-то такое сказал бы мне не ты, а какой-то другой человек, я бы его ударил, – сказал Реджи.

– Я стар, – сказал Кларк. – Я богат. Я устал. Хочешь подраться, давай подеремся. Хочешь, чтобы я тебе помог, предложи мне план, в котором у нас есть хоть какие-то шансы. Взамен я хочу попросить тебя только об одном. Подумай о том, что ты сейчас делаешь и зачем.

– Я пытаюсь ее спасти.

– Зачем? Почему именно ее? В мире тысячи женщин, которые тоже нуждаются в спасении.

– Может быть, потому что я должен?

– Но в какой момент ты успел задолжать?

– Я не знаю, – сказал Реджи. – Но я чувствую, что это правильно. Когда я был в коме, моим сестрам говорили, есть только один шанс на многие миллионы, что я из нее выйду, и даже если это произойдет, нет ни единого шанса, что я вернусь к своей прежней форме. И своей прежней жизни. И вот я здесь. Это ли не чудо?

– Медицина…

– И я чувствую, что этим чудом я обязан ей, – сказал Реджи.

– Вы друг друга практически не знаете, – сказал Кларк.

– Может быть, дело как раз в этом, – сказал Реджи. – Может быть, я хочу ее узнать. Мне рассказывали, что она приходила ко мне в больницу. Несмотря на то, что творилось в ее жизни в те дни. Может быть, она просто искала опору посреди шторма…

– Тот шторм отгремел.

– Именно поэтому ты на старости лет решил обзавестись собственной армией, – сказал Реджи. – Или факт, что у тебя на жаловании находится несколько сотен вооруженных мужчин и женщин, большинство из них с реальным боевым опытом, говорит о чем-то другом?

– Может быть, я жду какого-то другого шторма, – сказал Кларк.

* * *

Стив лежал на поросшем высокой травой холме где-то посреди Алабамы, таращился в оптический прицел и думал о том дерьме, в которое вот-вот вляпается.

Община сектантов раскрывалась перед ним, как на ладони. Вот главный дом, в котором живет предводитель культа и наиболее приближенные к нему адепты, вон молельный дом, в котором они собираются каждое утро и каждый вечер, вон там, справа, несколько бараков, в которых размещаются обычные оболваненные… в смысле, верующие. Дальше – заборы, коровники, какая-то сельхозтехника и поля, которые надо возделывать.

Конечно же, большая часть площади отдана под кукурузу. Какой зловещий культ в Алабаме может обойтись без кукурузных полей?

Было солнечно, погода стояла безветренная, влажность была такова, что можно не принимать ее во внимание. Отличный день для того, чтобы пристрелить кого-нибудь с расстояния в семьсот метров.

Да, насчет дистанции стрельбы ему, конечно же, наврали. Говорили о не более, чем пятистах метрах, а тут добрых семьсот с лишним. Впрочем, для новичка разница, должно быть, несущественная. Тот, который с пятисот метров промажет, промажет и с семисот…

«О чем еще мне наврали?» – спросил себя Стив.

Опасный деструктивный культ не выставил вокруг своей общины охрану. За все время наблюдения – а он валялся в этой траве уже минут сорок – Стив так и не сумел рассмотреть ни одного человека с оружием. Прихожане выглядели… обычными людьми, по крайней мере, если смотреть на них через оптический прицел. Ни тебе обагренных по локоть в крови рук, ни дьявольских печатей на лице…

Сержант Бэйн валялся в траве рядом с ним, в руках у него вместо винтовки был бинокль, а в остальном он был экипирован так же, как Стив. Только, в отличие от Стива, отчаянно потеющего в бронежилете и каске, чувствовал себя вполне комфортно. Судя по выражению его лица, он даже получал удовольствие от происходящего.

Лежать в засаде, высматривать цель…

Помимо инструктора, Стива сопровождали еще четверо спецназовцев ТАКС, здоровенных, немногословных и вооруженных до зубов. Пятый ждал их в минивене, припаркованном у подножия холма, на непросматриваемой со стороны общины стороне. И, разумеется, где-то рядом ошивался агент Джонсон, куратор Стива, который и руководил этой операцией.

– Пятиминутная готовность, – сказал сержант Бэйн, и сердце Стива бешено заколотилось.

Жизнь общины шла по расписанию, и ТАКС это расписание было хорошо известно. Днем, перед обедом, верующие собирались рядом с молельным домом, и лидер толкал перед ними речь. Наверное, воодушевляющую, но Стив не понимал, как можно каждый день воодушевляться одним и тем же.

А лидер каждый день произносил примерно один и тот же текст, меняя в нем всего несколько слов, и иногда – расположение абзацев. Текст был максимально безликий, и, в принципе, мог бы прокатить за проповедь в какой угодно церкви.

Мы за все хорошее и против всего плохого, и только Джеремайя Питерс (это имя легко вычеркнуть и вписать вместо него любое другое) может указать нам правильный путь.

По мнению Стива, который читал эти речи в расшифровках, скука смертная. И хотя быть скучным плохо, вряд ли это можно назвать преступлением, за которое положено карать смертью.

– Он выходит, – сказал сержант Бэйн.

Стив глянул в прицел. У молельного дома собралась небольшая толпа народу (днем они внутрь по каким-то непонятным Стиву причинам не заходили. Впрочем, может быть, там просто слишком душно), а Джеремайя Питерс уже занимал свое место на небольшом возвышении.

Среди своих адептов Питерс чувствовал себя, как рыба в воде. Ходил без охраны, даже не пытался держать дистанцию, улыбался людям, пожимал руки, хлопал по плечам…

Что за чудовище…

– Целься в корпус, – в очередной раз напомнил сержант Бэйн. – Стреляй по готовности.

Ах да, все-таки придется стрелять…

Стив поймал фигурку Питерса в перекрестье прицела. В компьютерных играх ему нечасто приходилось отыгрывать за снайпера, но, когда приходилось, он целился в голову. Как правило, хэдшот – это мгновенная смерть.

В реальности в голову попасть труднее, чем в корпус, никакой брони Питерс не носит, и нет смысла усложнять. Сержант Бэйн утверждал, что для радикально инвазивного снаряда, котором заряжена его винтовка, достаточно одного попадания, которое практически гарантирует летальный исход.

Питерс воздел руки, призывая собравшихся к тишине, и начал говорить. Длительность его дневной речи обычно не превышала трех минут, так что времени на сомнения у Стива уже почти не осталось.

– Огонь по готовности, солдат, – напомнил сержант Бэйн.

И Стив потянул за спусковой крючок.

Глава 3

– И когда же, по-твоему, грянет этот другой шторм? – поинтересовался Реджи.

– Я не знаю, – сказал Кларк.

– Но на всякий случай решил найти для себя тихую гавань?

– Что-то грядет, – сказал Кларк. – Я не знаю, что это, я не знаю, когда это будет, но если ты давно в этом бизнесе, то такие вещи ты просто чувствуешь.

– И ты думаешь, что это как-то связано с ней? С тем, что произошло в Йеллоу-Парке?

Кларк покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Было время, когда я опасался чего-то такого, но два года – достаточно большой срок. Последствия Йеллоу-Парка уже проявили бы себя.

– Но ты мне все равно не поможешь?

– Проф, мы знаем друг друга… Сколько? Больше десяти лет, а это вполне порядочный срок даже по моим меркам. Я не отказываю друзьям в помощи, и я помогу тебе. Если тебе нужна моя помощь в любом другом деле, то ты получишь ее тотчас же.

– Но не в этом, – уточнил Реджи.

– И в этом тоже, – сказал Кларк. – Но не тотчас, а сразу после того, как ты покажешь мне, что у твоей затеи есть хоть какие-то шансы на успех.

– Два года назад, когда ты помогал ей, ты тоже подсчитывал эти шансы с дотошностью бухгалтера? – поинтересовался Реджи.

– Нет, – сказал Кларк. – Но тогда я помогал сержанту Кэррингтон.

– И что же изменилось?

– Она больше не сержант Кэррингтон, – сказал Кларк. – И кто эта женщина сейчас, я не знаю.

* * *

Неделя – срок небольшой, но Стива все-таки достаточно неплохо поднатаскали.

Для него не стал неожиданностью звук выстрела, громкий и резкий в зудящей тишине дня, он был готов к толчку приклада в плечо, он, в общем-то, сделал все на удивление правильно, но даже если вы делаете что-то правильно, это еще не означает, что результат вас удовлетворит.

К чему Стив не был готов, так это к тому, что человек, получивший пулю из снайперской винтовки, лишь чуть покачнется, а не рухнет на землю, истекая кровью. Стив, вне всякого сомнения, попал, в момент выстрела цель была неподвижна, потом цель дернулась, но как-то… неубедительно. Словно Питерса легонько толкнули ладонью в бок, а не всадили туда радикально инвазивный снаряд, который должен был прервать его жизнь.

– Еще! – рявкнул над ухом сержант Бэйн, Стив машинально подчинился и выстрелил второй раз.

Питерс выбросил вперед правую руку и извлек пулю из воздуха. Конечно, Стив с такого расстояния не мог рассмотреть деталей, но что еще это могло быть?